# Unknown

Unknown

Лепестки дикой сливы

О тончайшее, о непостижимое!

Великое в мельчайшем и бесконечность форм

каждой снежинки, каждого бутона,

сплетение судеб в великую ткань

из нежного, яркого шёлка.

Предисловие

В год тысяча девяносто второй правления династии Ляо, в шесть тысяч сорок третий от сотворения мира императорская акушерка принимала роды у очередной царской наложницы. Роды проходили сложно – будущей матери было всего шестнадцать, а её бедра были узки, как перевал через хребет Тяньшэн, где в прошлом году прославленный военачальник И Хон почти месяц с горсткой преданных ему людей сдерживал толпу варваров севера.

Девочка кричала и обливалась слезами, ребёнок упрямо не желал показывать головку, процесс длился много часов. Старухи-помощницы перешёптывались:

– Эта девочка прогневала духов, – говорила одна, с вытянутой головой и внушительной бородавкой на носу.

– Она не почтила память предков, – возражала другая.

– Какие предки? – ворчала третья. – Это дворняжка без роду без племени. Светлейший император подобрал её где-то по дороге из столицы.

– Тише! – одёрнула их акушерка. – Принесите ещё воды и зовите лекаря – пусть принесёт сонный корень.

Старухи ахнули, одна из них быстро засеменила к выходу. Явился лекарь – евнух с ранних лет. Прикрывая лицо рукавом халата, как того требовал этикет, он приблизился к девушке, растолок какой-то тёмный порошок в деревянной миске, перемешал с водой и дал ей выпить. Та судорожно глотала горькую жижу, хрипела и закатывала глаза. Часть лекарства стекала по её щекам. Спустя несколько минут девушка успокоилась, перестав чувствовать боль, и стала наконец выполнять указания повитух.

– Мальчик! – воскликнула одна из старух, вытаскивая ребёнка на свет множества свечей. – Да какой крепкий! Благословенный день для династии.

На мать уже никто не обращал внимания, но она всё ещё была в сознании.

– Тьма сгущается! – вдруг выкрикнула она чужим, незнакомым голосом, который больше соответствовал мужчине, нежели хрупкой девушке. – Императорский дворец займёт самозванец!

Старухи вздрогнули и переглянулись.

– Это корень, – поспешил успокоить их лекарь. – Некоторые начинают бредить, это совершенно нормально.

– Цапля в круге! – закричала девушка. – Гребень в волосах! Огонь на холме! Бурное течение! Молния в небе! Ау! Есть ли кто живой здесь?

Её руки и ноги стремительно бледнели и холодели, лицо заострялось. Старухи и лекарь засуетились было вокруг неё, но она резко выгнула спину, протяжно застонала и испустила последний вздох. Занимался рассвет.

– Откройте окна! – скомандовала акушерка. – И подготовьте мне ребёнка. Я пойду обрадую императора.

Цикл первый

Лето

Глава 1

Мальчик перекладывал камешки, сортируя их по цветам. Всё утро он собирал их, бродя вдоль краёв ухоженных дорожек парка в императорском дворце, а сейчас раскладывал по кучкам.

– Эти добрые, – шептал он, вертя в руке белый, гладкий, как галька, камень, откладывая его к таким же. – Эти злые, – и он брал чёрный блестящий камушек с тонкими серыми прожилками.

Белых было два десятка. Чуть больше было красных и жёлтых камней (алчные), множество серых и коричневых (трусливые и завистливые), и совсем немного разноцветных, по которым он никак не мог принять решение, в какую кучку их положить.

– Что ты делаешь? – спросила его Лю-Вэй, сводная сестра, неслышно подходя к нему сзади. Мальчик вздрогнул. Он обернулся, прикрыл глаза от слепящего солнца над головой девочки и ответил:

– Это люди.

– Это камни, – возразила девочка.

– Хорошо, это камни, – согласился с ней мальчик, отворачиваясь. Сейчас он больше всего хотел, чтобы она ушла, а не спорила с ним. Но Лю-Вэй было скучно. Она села на корточки рядом, внимательно наблюдая за его действиями.

– Почему они такие разные? – спросила она.

– Потому что все люди разные, – отвечал её брат.

– А где здесь наш отец?

– Вон там, – мальчик указал на самый большой, чёрный булыжник у дерева.

– А я?

– Ты? – удивился мальчик. – Тебя здесь нет. Ты ещё не обрела свою форму.

– А когда я её обрету?

– Я не знаю.

– А где ты?

Мальчик разжал ладонь, на которой лежал разноцветный камень заострённой, угловатой формы. Камень был удивителен. Его поверхность переливалась разными, переходящими один в другой цветами, которые причудливо перемешивались между собой в затейливых сочетаниях. Лю-Вэй задохнулась от возмущения.

– Где ты нашёл его? – повысила она голос.

– Какая тебе разница? – мальчик зажал камень в кулаке и отдёрнул руку.

– Это мой камень! Ты украл его у меня!

– Что ты болтаешь? Он лежал у фонтана.

– Он мой!

– Ты врёшь!

Лю-Вэй схватила с земли горсть песка и швырнула ему в глаза. Мальчик не успел зажмуриться и теперь беспомощно моргал, вытирая глаза грязным рукавом. Его сестра, не теряя времени, схватила камень, который он выронил, и помчалась прочь. Он встал, чтобы припустить за ней, но чья-то тень преградила ему путь.

– Я всё видел, ты, незаконнорождённый ублюдок, – и мальчик узнал голос своего старшего сводного брата, Тао. Он был жестокого и скверного нрава и всегда задирал младших, когда поблизости не было взрослых или господина Яо Зу, наставника детей императора. Что ему понадобилось на этот раз?

– Мы просто разговаривали, – сказал он примирительно.

– Ты украл вещь, принадлежащую дочери самой императрицы. Я всё видел и слышал. Тебя ждёт порка.

– Но она… – мальчик не договорил. Тао сделал к нему быстрый шаг и с силой толкнул, роняя его на кучки разноцветных камней, а после плюнул.

– Ублюдок, – выговорил он, с ненавистью глядя на брата по отцу, лежащего перед ним. – Все знают, что твоя мать была простолюдинка и, скорее всего, обычная шлюха, прибившаяся к солдатскому обозу.

Мальчик хладнокровно снёс оскорбление матери, которую он никогда не знал.

– Как интересно, – тихо проговорил он, глядя снизу-вверх на своего обидчика. – Получается, наш великий император и глава тысячелетней династии привёл во дворец шлюху и сделал её своей наложницей? Думаю, ему будет интересно узнать об этом.

Глаза Тао сузились. Он понял, какую ошибку допустил, и растерянно засопел. Мальчик спокойно поднялся на ноги и отряхнул ханьфу.

– Ты труслив, а потому злой и жестокий, – сказал он Тао. – А ещё ты глуп и несдержан. Твоя мать рассчитывает видеть тебя будущим императором, но тебе не хватает величия в характере, и ты до сих пор с трудом читаешь и пишешь. Нет, глава династии, сын неба, должен быть мудрым и внушать уважение и трепет своим придворным. Способен ли ты на такое? Знаешь ли ты вообще значение слова «мудрость»?

Мальчик спокойно развернулся и пошёл прочь, оставив своего брата сжимать кулаки в бессильной ярости и бормотать проклятия ему вслед.

Глава 2

Совещание длилось шестой час. Император терпеливо заслушивал доклады, уточнял сведения, задавал вопросы. Глядя на склонившиеся перед ним головы придворных, он снова осознал, что все ждут от него решения и никто не посмеет предложить своё. Ответственность за империю тяжким гнётом лежала на его плечах, здоровье пошатнулось, а характер стал ещё более вспыльчивым и резким. Но сейчас у него не было сил даже злиться. Он пристально смотрел на опущенную выбритую макушку своего главного военачальника. Тот ощутил взгляд, поднял глаза и тут же их опустил. Император вздохнул.

– Насколько серьёзна угроза с юга? – спросил он.

– Она… Она как извергающийся вулкан, мой император. Мы не сталкивались ни с чем подобным.

– А что говорят наши шпионы?

– От них нет вестей больше месяца, о Высокорождённый. Скорее всего, они все мертвы.

– Каков твой план?

– Нам нужно заключать военные союзы с соседями и объявлять тотальную мобилизацию, иначе нас разобьют поодиночке. Все дальние царства юга пали.

Среди придворных пронёсся шорох тихих вздохов. Император хлопнул в ладоши, призывая слуг.

– Несите еду и вино, – распорядился он. – Мои подданные упали духом. Плох тот правитель, который допускает такое.

В этот вечер император был приветлив и заботлив. Каждому он нашёл тёплые слова, никто не остался трезвым. Отпустив людей, он оставил генералов и главного министра. Те хорошо знали своего господина и догадывались, что пиршество закончится серьёзным разговором. Император дал волю чувствам.

– Что мне делать с вами? – спросил он, и его тон не предвещал ничего хорошего. – Как можно было на месяц проспать угрозу, а? Я вас спрашиваю!

Все молчали, лишь главный военачальник тихонько прокашлялся, чтобы начать говорить. Император, подняв руку, тут же остановил его.

– Ты сейчас будешь говорить свои обычные глупости, я знаю. Будешь просить меня подписать указ о твоей казни, да? Будешь надеяться об отставке или искуплении своей вины в каком-нибудь идиотском сражении, выиграв которое мы не приблизимся к окончательной победе. Так?

Старый генерал без слов поклонился. Его повелитель точь-в-точь угадал его намерения.

– Что ещё говорит нам военная мудрость? – спросил император, немного успокаиваясь. – Как нам до́лжно поступить?

– Устранить лидера и его ближайших приспешников, о сын неба, – подал голос один из молодых генералов.

– Мы не знаем, кто он, – возразил император. – А все наёмные убийцы не вернулись.

– Рассорить его с союзниками, – сказал в наступившей тишине второй, с длинными седыми волосами, собранными в пучок.

– И кто же его союзники? – насмешливо спросил его император и посмотрел на главного министра. – Скажи, выдержит ли наша казна ещё один военный поход?

Тот сделал вид, что задумался, но ответ был давно ему известен.

– Нет, ваше императорское высочество, – наконец сказал он. – Даже если обложим дополнительными податями недавно завоёванные регионы, начнутся бунты, и наши силы распылятся.

До глубокой ночи мужчины обсуждали план военной кампании. Всем вариантам не хватало надёжности и денег. Император был вынужден прислушаться к первоначальному совету и распорядился отправить гонцов к соседним правителям с приглашением встретиться лично в тайном месте на нейтральной территории, а уже утром был подписан указ о всеобщей мобилизации.

Глава 3

– Мой повелитель сегодня были очень нежны со мной. Всё настолько плохо?

Новая любимица императора прильнула к нему, удобно устроившись на его плече. Мужчина хмыкнул и потрепал её по голове.

– Ты умна. Вся в свою мать.

– Вы знали её?

– Конечно. Она оказала немало ценных услуг двору.

– Она же была простой портнихой.

– В первую очередь она была талантливой шпионкой.

– Шутите над бедной девушкой?

– Мне не до шуток сегодня.

– Но она же не покидала город.

– Это не нужно, если знаешь, как подбирать ключи к нужным людям.

– Я не знала…

– Так знай.

Они замолчали. Император не хотел спать, не хотел говорить, не хотел думать. Он просто лежал и гладил спину молодой красавицы. Но той явно хотелось разговора.

– Послушайте меня, о повелитель. Этот мальчик, Ву Чжоу, ваш сын от давно умершей наложницы, он беспокоит меня.

– Чем же? Боишься, что он займёт место твоего сына, которого ты ещё не родила?

Красавица пропустила шпильку мимо ушей.

– Вовсе нет. Просто он… не такой, как все. Странный… – она хотела добавить «и он совсем не похож на вас», но вовремя прикусила язык, боясь, что её не так поймут.

Император, не открывая глаз, закусил нижнюю губу.

– Да, – протянул он задумчиво. – Мальчик очень смышлён и не по годам мудр. Но он совершенно не питает интереса к государственным и военным делам, и он слишком мягок. Из него не выйдет достойного преемника. Ву Чжоу больше тянется к монахам, странствующим даосам и философам. Похоже, великое Дао избрало его своим будущим проводником.

– Всё так, о сын неба. И всё же он не так прост, как кажется. В нём есть стержень, не свойственный детям его возраста, – и она рассказала ему последние слухи, ходящие среди слуг.

Император казался равнодушным, но на самом деле заинтересованно слушал. Он хорошо знал силу своего слова и не спешил выражать своё мнение, но про себя решил увидеться с мальчиком как можно скорее.

– Что же ещё рассказывали слуги? – зевнул он, притворяясь, что не воспринял всерьёз слова наложницы.

– Что он, – девушка немного замялась, – колдун, ваше величество.

– Глупости.

– Мин, дворцовый конюх, видел, как он разговаривал с лошадьми и что лошади его слушали.

Император захохотал.

– Дворцовому конюху лучше поменьше заглядывать в бутылку рисового вина, – воскликнул он. – Иначе очень скоро лошади заговорят с ним.

– И всё-таки он очень странный. Как бы он не навлёк гнев духов на трон вашего величества.

Император замер, она почувствовала это и поняла, что попала в цель.

– Ты хочешь, чтобы я выслал его из дворца? Говори прямо. Не плети свою паутину вокруг меня, если хочешь быть рядом.

Теперь замерла она.

– Пусть ваше высочайшее величество простит суеверную девушку, поглупевшую от страсти к вам. Кто я такая, чтобы решать судьбы ваших наследников? Я просто выразила свои страхи, и всё.

– Тебе пора спать, – сказал император, потом встал, накинул халат и хлопнул в ладоши, вызывая евнуха задолго до рассвета, выказывая тем самым своё высочайшее недовольство. Тот одел, вывел девушку прочь, и препроводил её в свои покои, где она до утра плакала, грызла ногти и щипала себя в наказание за свой длинный язык.

Глава 4

– Тебе подобает склониться ниже, – еле слышно прошипел старший наставник и воспитатель мальчиков – отпрысков царской династии. Ву Чжоу склонился ещё ниже и замер со сложенными над головой руками.

– Подойди поближе, – сказал император, внимательно глядя на него, жестом отпуская наставника. Тот, пятясь, поспешил выйти, мальчик приблизился к трону и снова замер в поклоне.

– Зачем ты здесь? – спросил император. – Ведомо ли тебе это?

– Ваше величество намерено наказать меня за моё недостойное поведение.

– Что же ты сделал?

– Я… Я повздорил с братом и был груб с сестрой.

– Мне сказали, что Тао первым толкнул тебя, а после плюнул. Зачем ты его выгораживаешь?

– Я не хотел жаловаться вашему величеству.

Император поджал губы и кивнул. Ответ понравился ему, и он захотел успокоить мальчика.

– Пойдём со мной, – сказал он и вышел в дворцовый сад, в самом центре которого в глубине густой листвы скрывалась уютная беседка, возле которой располагался искусно выполненный фонтан. Из пасти статуи дракона вытекала вода и собиралась в широкой чаше в виде перевёрнутого черепашьего панциря. Император, ведя мальчика за собой, проследовал в беседку и самолично разлил им обоим чай, что являлось знаком особого внимания. У мальчика задрожали руки, когда он брал чашку. Император заметил это.

– Ты боишься меня, – задумчиво сказал он. Не спросил, а просто отметил этот факт.

– Да, ваше величество, – ответил Ву Чжоу, не решаясь поднять глаза.

– Быть императором – это в первую очередь выдерживать дистанцию даже с близкими людьми. Нет более одиноких людей, чем те, кто облечён огромной властью. Понимаешь?

– Да, ваше высочайшее величество, – сказал мальчик. – Люди могут быть очень опасными, даже члены семьи.

– Вот именно. Мой дед погиб от укола простой шпильки, которую в своих волосах пронесла его новая наложница. Разумеется, заколка была отравлена, а евнух подкуплен врагами. Мой отец пережил семь покушений, и четыре из них были организованы роднёй. Хочешь ли ты после этого быть на моём месте?

– Возглавлять династию – это тяжёлая ноша, – отвечал мальчик. – И она не для меня, ваше величество.

Император был удивлён таким взрослым ответом.

– Звучит так, как будто ты уже спрашивал себя об этом и принял решение. Но позволь спросить тебя, сын, почему?

Ву Чжоу замялся в нерешительности. Потом вздохнул, наклонил голову и тихо сказал:

– Потому что я не хочу причинять боль другим людям.

– Ха! – сказал император. – Неужели ты думаешь, что я люблю это делать? Но быть императором, мой мальчик, это следовать долгу и ответственности перед страной и людьми. Быть судьёй для многих.

Мальчик молчал.

– Неужели ты думаешь, что император сделан из глины и ничего не чувствует? – продолжал император. – Нет. Мы такие же люди из плоти и крови, отличие лишь в том, что от нас ожидают гораздо большего, чем от прочих.

Наступила тишина, мальчик и мужчина пили чай.

– Могу ли я спросить ваше величество? – вдруг сказал мальчик. Император кивнул. – Если бы у вас был выбор, стали бы вы главой династии или предпочли бы иной путь? Что говорит вам ваше сердце?

– Я не слушаю своё сердце, – сказал император после небольшой паузы. – Я доверяю своему рассудку и фактам. И я бы снова выбрал свою текущую жизнь, несмотря на усталость и постоянный риск. Вся моя суть – это управлять и принимать решения.

– Благодарю вас, ваше величество.

– Почему ты не называешь меня отцом, как твои братья и сёстры?

– Не знаю, – ответил Ву Чжоу. – Наверное, стараюсь соблюдать дистанцию, чтобы не возбудить ненужных подозрений. Но скорее всего, я просто боюсь вас больше других.

– Интересный ответ. И чем же я внушил тебе страх?

– Вашей непредсказуемостью, о сын неба.

Император посмотрел на мальчика с интересом и симпатией. Ему понравились его прямые ответы.

– Скажи мне, почему ты сторонишься других детей? Почему предпочитаешь одиночество шумным играм?

– Они мешают мне слушать сердце и голос Дао, ваше величество.

– Как любопытно. И что же говорит тебе Дао, сын?

– То, что мне следует говорить с вами прямо и открыто и что вы не любите хитрых и лукавых собеседников.

– Это чистейшая правда. Но что будет, если твой ответ мне не понравится?

– Я не знаю, ваше величество. Ваш выбор определит ваши действия и мою судьбу.

Император задумался.

– А вот скажи, – вдруг сказал он. – Что бы ты сделал, если бы на твою страну наступал злой и коварный враг, превосходящий тебя силой?

– Я бы постарался изучить его и понять слабые места, – тут же ответил мальчик.

– А если у него нет слабых мест?

– Такого не может быть, – сказал Ву Чжоу. – Всё сотворённое находится в гармонии ровно за счёт равновесия между большим и малым, сильным и слабым. Слабости есть у любого.

– И у меня?

– Да, ваше величество. Простите мне мой дерзкий язык, но вы смертны.

Император засмеялся. Он разлил ещё чаю и одобрительно кивнул сыну.

– Знаешь, чего мне больше всего не хватает во дворце? Вот таких прямых ответов. Честность и искренность в большом дефиците, когда у тебя много власти, зато лести и лживых сплетен хоть отбавляй.

– Если бы люди следовали своему сердцу, они бы не нуждались во лжи, – сказал мальчик.

– Этому тебя научили странствующие монахи?

– Нет, ваше величество. Это я постиг самостоятельно, находясь в уединении.

– Сколько тебе лет? Одиннадцать, верно? Такие слова я редко слышу от людей куда взрослее тебя.

– Иногда мне кажется, ваше величество, что это проклятие, а не дар. Ведь каждый день я вынужден осознавать, что не такой, как все, и тем самым вызываю неприятие.

– Тогда между нами гораздо больше общего, мой мальчик. Гораздо больше.

Ву Чжоу побледнел:

– Простите меня, ваше величество. Я не хотел нарушать этикет.

Император лишь махнул рукой в задумчивости.

– Глупости, – сказал он. – Это были мои слова. Скажи лучше, что говорит Дао сейчас?

– Нужен вопрос, ваше величество. Но такой, ответ на который вы не знаете, иначе вопрос будет ложным.

– Тогда я хочу знать, – сказал император, – каково слабое место у нашего врага?

– Он не выносит света, – тут же ответил мальчик.

– Что? – удивился император. – Какого света? Дневного? Что за глупости ты говоришь?

– Я не знаю, ваше величество. Голос Дао часто загадочен, а смысл ответов сложно постичь. И тем не менее, это так. Наш главный враг боится света.

Император пожевал губами.

– Значит ли это, что мы должны планировать все сражения в ночное время? – размышлял он вслух сам с собой. – Но тогда и мы будем слабы. Клянусь, это очень странный ответ. Может, ты что-то неправильно понял?

– Простите меня, ваше величество, но мой ответ верен.

– Тогда я хочу знать, почему наш враг не выносит света?

– Потому что его суть – тьма.

– Тьма?

– Да, ваше величество.

– Как такое может быть?

– Мне это неведомо, о сын неба. Но наши враги одержимы тьмой, и она даёт им великую силу.

– С кем ты говорил об этом? Кто распускает такие слухи во дворце? – голос императора стал резок. Ву Чжоу поставил чашку на столик и поспешил упасть на колени.

– Никто, о ваше сияющее величество. Я лишь…

– С этого дня, – сказал император, – тебе запрещается покидать пределы дворца и якшаться со всяким сбродом. И если я узнаю, что ты будешь сеять подобные слухи среди моих придворных, тебе несдобровать. Ты понял меня?

– Да, ваше величество.

– В таком случае уходи.

Мальчик поспешил прочь, а император ещё долго сидел в беседке, приходя в себя, не желая показывать придворным и слугам, что какой-то сопляк вывел его из равновесия.

Глава 5

– Они давно уже должны быть здесь, – проворчал Хао, телохранитель императора и глава личной охраны. – Все гонцы вернулись с положительными ответами.

– Ловушка? – предположил его доверенный гвардеец.

Они внимательно осматривали окрестности. Встреча глав соседних государств должна была состояться здесь, на границе империи, в древней крепости, уцелевшей в ходе прежних войн. Её отремонтировали и использовали как надёжное место для переговоров, одинаково далеко отстоящее от соседских столиц. Обычно здесь размещался небольшой пограничный гарнизон.

Крепость располагалась около реки, мост через которую упирался прямо в её ворота. Она располагалась вдали от главных торговых путей и проходили через неё, как правило, крестьяне, гонцы и странствующие монахи. Возле стен всегда толклись редкие торговцы, но сегодня всех посторонних разогнали ради приезда высоких гостей.

– Не нравится мне всё это, мой господин, – сказал гвардеец. – Мы здесь уже третий час, солнце перевалило за полдень, а на дороге ни облачка пыли. Я бы предложил вернуться к его величеству с докладом.

– Подождём ещё немного, – предложил Хао. Он слегка пришпорил коня и отправился через мост, на территорию соседнего государства. Река являлась границей. За мостом возвышался небольшой холм, покрытый густым лесом, дорога вела сквозь него. Хао рассчитывал проехать через лес и взобраться на холм, чтобы с высоты оглядеть местность.

– Подождите, господин, – окликнул его гвардеец. – Мне здорово не по себе. Слишком уж тихо.

– Что предлагаешь?

– Отправить сначала какого-нибудь местного болвана с белым флагом.

– Разумно. Эй, ты! – Хао окликнул молодого толстяка на стене. Толстяк потел на жаре, отгонял мух и изо всех сил боролся со сном, опираясь на копьё. Когда его окликнули, он встрепенулся и посмотрел вниз.

– Найди какую-нибудь белую тряпку, повяжи её на копье и спускайся сюда. Твоя грязная рубаха тоже сойдёт.

Через минуту парень спустился к ним и встал наизготовку. Свою рубаху он повязал на древко копья, оставшись лишь в одном кожаном жилете с нашитыми металлическим пластинами. За ним выбежал начальник гарнизона.

– Подними своё копьё повыше, – сказал ему Хао, – и дуй через реку. Поднимешься на холм – помаши нам.

Толстяк выглядел озадаченным.

– Это чужая территория, господин, – неуверенно проговорил он.

– Ты что, идиот? – закричал начальник гарнизона. – А ну, живо выполняй приказ господина Хао! Пошёл, пошёл!

Толстяк припустил через мост, мужчины провожали его взглядами. Через несколько минут солдат взобрался на холм, обернулся, помахал копьём и скрылся в лесу. Несколько минут они ждали его возвращения.

– Здесь все такие дураки? – спросил гвардеец местного начальника. – Не хочешь ли пойти за ним?

Начальник гарнизона пронзительно свистнул. На звук прибежали два крепких парня постарше и встали наизготовку.

– Этот кретин, Фан, должен был ждать нас на опушке, а вместо этого ушёл в лес. Приведите его обратно, живо!

Солдаты испуганно покосились на столичное начальство, поклонились и побежали через мост. Хао спешился и пошёл в тень ворот, ведя за собой коня. Солнце палило нещадно. Напившись из колодца, расположенного прямо в центре двора крепости, он вернулся и передал чашку с водой своему напарнику. Тот терпеливо наблюдал за солдатами, которые уже достигли вершины холма, где исчез Фан.

– Что-то здесь неладно, господин, – пробормотал гвардеец, принимая сосуд, – но не могу сказать, что…

– Думаешь… – начал было Хао, как вдруг его внимание привлекло странное движение в кроне деревьев по обеим сторонам от дороги. Сквозь густые листья, на высоте нескольких метров что-то двигалось в сторону солдат с обеих сторон, и двигалось быстро. Хао указал рукой на деревья, гвардеец прищурил глаза.

– Назад! – закричал начальник гарнизона. – Назад, вы, олухи!

Но солдаты были далеко и не слышали его.

– Все в крепость! – скомандовал Хао. – Сигнал к обороне! Закрыть северные ворота!

Офицеры поспешили в крепость, Хао повернулся ещё раз посмотреть на холм. Движения в листве не было, но до него донёсся далёкий, но, тем не менее, отчётливый вскрик ужаса и боли. И в эту минуту оглушительно ударил крепостной гонг, потом снова и снова. На стенах началась суматоха, солдаты высыпали на переднюю стену и замерли, пристально вглядываясь в густую листву за рекой. С глухим грохотом захлопнулись ворота.

– Засада, – сказал Хао. – Какое счастье, что мы догадались выехать вперёд с разведкой.

– Но кто это был, господин, там, на деревьях? Разве могут люди так быстро передвигаться, будто обезьяны?

– Сходи проверь.

Они мрачно переглянулись.

– Эта дорога ведёт в царство Чжао, на север, – вслух размышлял Хао. – Правитель Вэй с эскортом должен был подойти по западной дороге, но тоже с той стороны реки. Правитель Ци – аналогично, но с северо-востока. Лишь ханьцы должны были прийти вслед за нами, по нашей территории с юго-запада. Но их нет. О, боги!

– Разжигайте огонь! – закричал гвардеец. – Закрыть южные ворота! Сигнал тревоги всем постам. Нужно предупредить императора о…

Он не договорил. Со стороны южных ворот в крепость уже быстро вбегали люди в незнакомой чёрной форме. Их движения были неестественно ловкие, они двигались с грациозностью кошек, а их лица были закрыты тканью с прорезями для глаз. В их руках были странные устройства, наподобие коротких луков, закреплённых на деревянном ложе. Слабый щелчок, короткий свист, и вот уже гвардеец рядом с Хао оседает в пыли, хрипя. В его горле, груди и глазу торчали короткие тёмные стрелы. Та же участь постигла начальника гарнизона. После выстрела враги нажимали специальный рычаг на своём оружии и тут же стреляли снова. Со стороны стены послышались крики и глухие удары падающих тел. Всё это заняло не более пятнадцати секунд.

Хао схватил щит, прикрылся им и прижался к стене караулки, доставая меч. Один из чёрных подбежал к нему, и Хао снова поразился его скорости и ловкости. Он сделал обманный выпад и тут же рубанул снизу. Человек с лёгкостью ушёл от атаки, его реакция была невероятной. Телохранитель императора был одним из лучших фехтовальщиков империи, но его мастерства хватило лишь на несколько секунд. Соперник резким движением снова уклонился от его очередного удара, зашёл сбоку, поднырнул под щит, и не защищённый доспехом бок Хао обожгло острой сталью. Воин отскочил вправо, но следующий удар в шею был смертельным. Хао упал на колени, чёрный в боевой стойке стоял перед ним, сжимая в руке короткий окровавленный кинжал необычной, изогнутой формы. Они встретились взглядами, и перед смертью начальник императорской охраны увидел глаза своего убийцы. Они были ярко-жёлтыми, с вертикальными зрачками и нисколько не походили на человеческие.

Глава 6

Солнце клонилось к закату, император ходил взад-вперёд по своему походному шатру, прислушиваясь к звукам снаружи. Не слышен ли стук копыт по дороге, не увидит ли кто дымовой сигнал? Он выходил наружу, подолгу смотрел на дорогу, но лишь ветер колыхал придорожную траву и листья, другого движения на ней не было. Император всецело доверял опыту и чутью Хао, но сегодняшняя задержка была на него не похожа. Нужно было что-то решать.

В шатёр вошёл И Хон и склонился в поклоне.

– Мой господин, – сказал он. – Нужно немедленно уезжать и отправлять второй отряд навстречу Хао.

Император вздохнул, задумчиво посмотрел на своего главного военачальника и согласился.

– Командуй отход. Возвращаемся во дворец.

Генерал снова поклонился и вышел, на ходу отдавая приказы. Небольшой лагерь наполнился шумом и суетой. Вошли личные слуги императора препроводить его в паланкин. Одна из молоденьких наложниц, которая сопровождала его в походе, уже находилась там, томно обмахиваясь веером и страдая от вечернего зноя. Император забрался в паланкин, возница щёлкнул кнутом, четвёрка лошадей тронулась. Повозку тут же окружили несколько вооружённых всадников из личной императорской гвардии. До дворца было два дня ходу.

Внезапно снаружи послышались крики и звон оружия. Наложница пискнула и вжалась в спинку сиденья. Император отдёрнул занавеску и попытался выглянуть на улицу, но один из гвардейцев держал коня прямо перед окном, прикрывая собой императора.

– Спрячьтесь, ваше величество. Это засада.

Шум снаружи усилился. Возница ударил лошадей, и они помчались вперёд. Паланкин начало сильно трясти. Император поправил заблаговременно одетый походный доспех, восхваляя Небо за данное ему благоразумие, и вытащил из ножен кинжал. Его охрана не поддалась на провокацию и держалась рядом. Бешеная скачка продолжалась несколько минут, после чего послышался чей-то крик о приближающейся погоне.

Протрубил сигнальный рожок, несколько всадников отделились от процессии и развернулись задержать врага. Император выглянул из окна и увидел невдалеке от них лес, чернеющий в надвигающейся темноте. Он указал на него гвардейцу, тот немедленно подал сигнал вознице. Паланкин замедлил ход и вскоре остановился на развилке у просёлочной дороги. Выпрыгнув из повозки, император оглядел оставшихся. Не считая возницы и наложницы, с ним осталось четыре человека. Все знали, что нужно делать. Один из воинов принялся быстро снимать с себя походную одежду, император передал ему свой роскошный халат. Через минуту воин в императорском платье уже сидел в паланкине, а глава династии с тремя оставшимися гвардейцами поскакал в сторону леса. Паланкин продолжил свой путь дальше.

Стояла темнота, дорога и поле вокруг освещались полной луной. Всадники переменным аллюром ехали друг за другом по узкой дороге. Все поминутно оглядывались назад, но преследователей не было видно. Лошади были измотаны недавним галопом, дорога была неровной, конь под императором то и дело спотыкался. Вокруг не было ни огонька, ни звука. Дорога повела под уклон, вскоре они вышли на берег небольшой реки с быстрым течением.

– Кто-нибудь бывал здесь раньше? – вполголоса спросил император. Воины покачали головами. О том, чтобы заночевать здесь, не было и речи. Ветер дул им в лицо, земля была мягкой, лошадиные копыта глубоко отпечатывались в ней. Было принято решение идти по воде вдоль берега вниз по течению, в сторону столицы. Один из воинов спешился, вооружился палкой и медленно пошёл по воде, проверяя каждый шаг, тщательно избегая ям и крупных камней. Остальные вереницей пошли за ним. Пройдя несколько ли в холодной воде, отряд нашёл брод и переправился на другой берег. Взобравшись по крутому обрыву, мужчины увидели огни почтовой станции, одиноко стоящей возле пересечения дорог.

– Я проверю её, ваше величество, – тихо сказал один из гвардейцев, отделяясь от группы. – Ждите меня за теми камнями.

Он обнажил меч и лёгкой рысью направил коня к станции. Император с оставшимися воинами укрылся за крупными камнями, лежащими возле дороги у подножия горного обрыва. За горизонтом стали проступать первые рассветные лучи. Всадник достиг станции и ударил в небольшой гонг. Тонкий звон отразился от скал и растворился в утреннем влажном воздухе. Император поёжился. Острое чувство опасности охватило его. Он стал озираться по сторонам, рука нащупала кинжал. Увидев тревогу государя, воины обнажили мечи и окружили его, закрывая спинами.

– Смотрите! – воскликнул один из них, указывая рукой на странное существо, медленно приближающееся к ним по дороге на расстоянии примерно половины ли.

– Ещё одно! – сказал другой, указывая в противоположном направлении.

– Уходим! – скомандовал император, но не успел он приблизиться к коню, как что-то пролетело над его головой, спрыгнув с огромного валуна, возле которого он стоял, и сбило с ног одного из гвардейцев. Мощная лапа опустилась на голову, смяв шлем и размозжив её. При виде странного существа второй воин на секунду растерялся, а оно, пользуясь его нерешительностью, прыгнуло, боднув головой его грудь. Воин упал на спину, мощные челюсти тут же сомкнулись на его горле, ноги несчастного задёргались в агонии. Император оглянулся в сторону станции, но последний из его телохранителей исчез вместе с конём, а вместо них к камням направлялось такое же существо. Император прижался к камню спиной и почувствовал, как липкий, холодный пот стекает под рубахой.

Причудливые звери окружили его, не давая сойти с места, но не трогали и даже не рычали. Они напоминали ящериц, но гораздо крупнее, размером с крупную панду. Их тёмно-зелёная чешуйчатая шкура поблёскивала в лучах рассвета, короткие мощные лапы с острыми когтями упирались в землю, плоские головы на толстых шеях были низко опущены, длинные хвосты тянулись по земле. Три пары жёлтых глаз пристально смотрели на императора, не моргая.

– Ваше величество! – вдруг услышал император чей-то голос с незнакомым свистящим акцентом прямо у себя над головой. – Вот мы и встретились.

Глава 7

– Куда ты собрался? Тебе нельзя покидать дворец!

– С отцом беда! Пустите!

– Приказ императора, господин Чжоу.

Мальчик издал досадливый возглас. Почему ему никто не верит?

– Послушайте, у меня было видение, что его величество в страшной опасности.

– Решай это с господином Хао.

– Но он ведь тоже уехал!

– Значит, жди, когда вернётся, – и стражники стали покатываться со смеху.

Ву Чжоу отошёл от главных дворцовых ворот. Что на него накатило, в конце концов? Куда и на чём бы он поехал, и чем бы помог? Он яростно пнул лежащий камень, который отлетел далеко в траву.

– Тебя не выпускают из дворца? – спросила появившаяся непонятно откуда Фэнь – дочь одной из кузин императрицы, переехавшей сюда месяц назад. Ей было всего шесть, подруг у неё не было.

– Как ты оказалась здесь? – удивился Ву Чжоу.

– Я шла за тобой и пряталась. Ты не заметил меня, – гордо сказала девочка.

– Но зачем?

– Это такая игра.

– Почему ты не играешь с другими?

– Они говорят, что я странная. Про тебя тоже так говорят. Все.

– А в чём твоя странность, Фэнь?

– Если я скажу тебе, ты тоже будешь прогонять меня.

– Не буду, – сказал мальчик. – Клянусь Небом.

Девочка доверчиво подошла к нему, притянула его голову к своей (он был вынужден нагнуться) и прошептала на ухо:

– Я слышу голоса духов. Они говорят со мной.

– Правда?

Она кивнула с серьёзным видом.

– Что они говорят? – мальчик выглядел заинтересованным, и ей это понравилось. Они сели на скамью под старой ивой, ветви которой касались земли, образуя зелёный шатёр.

– Я редко помню, – сказала Фэнь. – Их голоса очень тихие, а ещё они говорят сложные слова, я не всегда понимаю их.

– Но что-то ведь ты помнишь?

– Они сказали, что грядёт великая буря, что тучи накроют землю и наступит тьма! – её голос вдруг стал как бы металлическим, чужим и хриплым. – Что кровь прольётся дождём и из-под земли наружу выйдут те, кто ждал этого часа. Ждал возможности утолить голод.

Мальчик вздрогнул и отпрянул в испуге. Фэнь закатила глаза и застыла в неподвижности. Её лицо, руки и шея были сильно напряжены.

– Но есть ключ, – продолжала хрипеть она. – Есть ключ, и он скрыт в старой усыпальнице древних царей. Ключ, который позволит повернуть всё вспять. Найди ключ! Найди ключ! – последние слова Фэнь почти выкрикнула, потом замолчала, расслабилась и обессилено откинулась на спинку скамейки.

– Фэнь? – осторожно произнёс мальчик и тронул её за плечо. Девочка вздрогнула и открыла глаза.

– Это опять случилось? – сокрушённо спросила она. – Ты теперь тоже скажешь, что я ведьма?

– Нет, что ты! Но это было необычно и страш… странно. Я хотел сказать – странно.

Фэнь заплакала.

– Я всех пугаю! – всхлипывала она. – Мать терпеть меня не может, братья называют ведьмой и дразнят. Я никогда не выйду замуж!

Мальчик не выдержал и засмеялся.

– Ты уже хочешь замуж? Серьёзно?

– Так говорит моя бабушка.

– Я женюсь на тебе, когда ты вырастешь.

– Правда? – заинтересовалась Фэнь. – И у нас будет свадьба? И дети? Я слышала, что после свадьбы у девушек рождаются дети.

– Там будет видно. Скажи, ты помнишь, что ты только что говорила?

Она отрицательно помотала головой, потом придвинулась к спинке и принялась болтать ногами. Хорошее настроение возвращалось к ней. Ву Чжоу глубоко задумался, потом встал и взял её за руку.

– Послушай, Фэнь, – сказал он. – Ты теперь мой друг. Слышишь? Люди боятся тебя, потому что в их природе – бояться всего непонятного. Но я не такой, понимаешь меня? То, что ты сказала сегодня, имеет огромное значение. Оказывается, я не там искал ответ. Само Дао послало тебя ко мне сегодня! Пойдём со мной.

– Куда? – спросила девочка, страшно довольная его словами.

– В дворцовую библиотеку, – был ответ.


Глава 8

Императора вели по мрачному подземелью сквозь бесконечные переплетения коридоров. На каменной кладке стен плясали отблески факелов, которыми освещали путь его похитители. Пленника раздели почти донага и заковали в цепи, ему приходилось идти коротким семенящим шагом, чтобы поспевать за остальными. Стоило лишь замешкаться и отстать, в его спину тут же упирался острый наконечник копья.

Сверху, на земной поверхности, это был заброшенный буддийский храм, полуразрушенный и заросший травой и кустарником. Он находился почти на самом краю горного ущелья, через которое был переброшен узкий верёвочный мост. Когда-то давно междоусобные войны разорили эти земли, и жители покинули их в поисках спасения и лучшей доли. Пройдя сквозь развалины, тот, кто пленил императора, вставил в углубление одной из стен странный ключ в форме круга с вписанным внутрь иероглифом. Часть стены отъехала в сторону, на них пахнуло плесенью и затхлостью из открывшегося прохода. Прямо внутри горы располагался другой храм.

– Идём, – скомандовало существо, похожее на человека, но человеком не являющееся. Они прошли сквозь пустующий молельный зал и миновали алтарь, где находилась огромная статуя змееподобного демона с посохом в одной руке и блестящим шаром в другой. Долгое время они спускались вглубь горы, и император сбился со счёта очередных поворотов и спусков. Через некоторое время коридоры стали шире, они стали пересекать просторные каменные залы, где свет факелов терялся, не достигая стен. У императора было много вопросов, но его рот был надёжно заткнут кляпом. Надежды на спасение у него не было, но если его не убили сразу, значит он для чего-то понадобился похитителям, осталось только понять, для чего.

– Смотри, жалкий сын обезьяны, – вдруг сказал предводитель группы, остановившись у глухой стены в конце одного из залов. – Это древняя столица всех шэцзин, Ю-ду. Таких, как ты, ещё не было на земле и когда-нибудь снова не будет, а наш город будет жить.

С этими словами он снова вставил ключ в виде круга в незаметное углубление, кусок стены отошёл вбок, и из образовавшегося проёма в помещение хлынул поток приглушенного жёлтого света и свежего воздуха. Они прошли в проём, и император был поражён, несмотря на свой ужас и отчаяние. За потайной дверью ему открылся вид на город исполинских размеров. Он был спроектирован как все человеческие города: ровные улицы, здания всевозможных форм, величественные статуи и храмы. Разница была только в том, что город находился внутри гигантской пещеры, на стенах которой располагались многочисленные лестницы, переходы и каскады зданий. Всё это великолепие освещалось светильниками, которые не коптили, но горели достаточно ярко.

Над крышами домов на разных уровнях располагалась целая сеть пешеходных мостов, соединяющих стены друг с другом, и они вызывали наибольшее удивление, поскольку не поддерживались ни снизу, ни сверху. Их пролёты просто упирались в противоположные края и образовывали пологие арки, судя по всему, невероятно прочные. По одному из таких мостов они и пошли. У императора закружилась голова, когда он глядел вниз и по сторонам. Своими размерами Ю-ду превосходил всё, виданное им ранее, а его собственная столица казалась жалкой деревней. Они шли, переходя с одного моста на другой, спускаясь всё ниже, и их путь, очевидно, лежал в центральный дворец, башни которого возвышались на добрую половину ли.

Город был пуст. Мимо них сновали лишь многочисленные бесплотные тени существ, похожие на тех, кто вёл его. Головные уборы и одежда призраков не отличались пышностью и разнообразием. Наряды сочетали в себе мало элементов и цветов и скорее служили некими опознавательными знаками, подчёркивающими род занятий и статус владельца. Их короткие хвосты торчали из-под одежды, женские особи носили многочисленные украшения.

Чешуйчатые морды теней походили на человеческие лица. Они обладали тем же набором глаз и ушей, имели рты и носы, но выглядели при этом по-змеиному. Передвигались призраки босиком, на узких когтистых лапах, а их движения были плавными и быстрыми. То и дело кто-нибудь бесследно исчезал в одном месте, чтобы тут же появиться в другом. При виде человека многие из них бесшумно принюхивались и останавливались. Они разглядывали пленника, протягивая бесплотные руки, чтобы потрогать его, и император каждый раз вздрагивал от отвращения.

Очередной воздушный переход привёл их прямо в верхнюю часть одной из дворцовых башен, и они вошли внутрь. Убранство комнат не отличалось роскошью, скорее функциональностью и минимализмом и часто походило на мираж. Когда император вглядывался в предметы, их очертания колебались и начинали расплываться. Миновав множество лестничных пролётов и комнат, их группа наконец достигла центрального дворцового зала, внушительные ворота которого были открыты нараспашку. Вооружённые призраки огромного роста, одетые в пластинчатые лёгкие доспехи, охраняли их. Идти становилось всё сложнее. Цепи сильно натёрли императору ноги, голова кружилась от голода и жажды, он постоянно спотыкался. Но больше всего он страдал от унижения, которому его подвергли, лишив одежды.

Они вошли в огромный зал и приблизились к трону, возвышающемуся в центре помещения. Вдоль стен стояла вооружённая охрана, возле трона толпились ящероподобные существа. В отличие от городских обитателей, они были вполне живыми.

– Владыка Янь-Ло! – провозгласил тот, кто привёл сюда императора. – Падай ниц, – прошипел он и склонился в низком поклоне сам.

Император готовился к этому моменту и стоял не шелохнувшись, глядя на существо, сидящее на троне. То, в свою очередь, изучало его. Через секунду последовал удар древком копья в подколенную впадину и тычок в спину. Колени императора подкосились, и он упал перед местным правителем, едва успев вытянуть вперёд руки.

– Император Дао-Цзун! – произнёс Янь-Ло со свистящим акцентом. – Приветствую тебя в своём дворце. Пока в качестве военнопленного, но надеюсь, очень скоро – в качестве дорогого гостя. Вытащите кляп у него изо рта и помогите встать. Ты удивлён, не так ли? Вы называете нас демонами, яогуай, но мой народ предпочитает называть себя шэцзин. Городов, похожих на этот, великое множество, и все они соединены друг с другом туннелями. Мы редко выходим на поверхность, солнечный свет противен нам. Многие века мы жили, практически не пересекаясь с вашим миром, но сейчас всё изменилось. Баланс инь и ян был нарушен, а я нашёл способ освободить мой народ и дать ему новую жизнь. Для этого мы нуждаемся в особой пище, которую можете обеспечить только вы, живущие под солнцем и луной.

– Что же это за пища? – спросил император, с трудом ворочая онемевшим языком и медленно приходя в себя от длительного перехода.

– Я покажу тебе, – сказал Янь-Ло и спустился со своего трона. Подойдя вплотную к императору, он схватил его за предплечья, глубоко вонзив когти ему под кожу. Человек застонал от нестерпимой боли, а Янь-Ло приник к нему с видом крайнего удовлетворения.

– Теперь ты понял, да? – сказал он тихо. – Страдания и боль разумных существ – истинный деликатес для таких, как мы, и то, что сделает нас снова живыми.

Глава 9

Белая цапля резко опустила клюв, выхватила из воды лягушку и, задрав голову, проглотила её. Рыбак лишь мельком покосился на неё и снова перевёл взгляд на поплавок. Прошлой ночью кто-то порвал все его сети, сегодня приходилось ловить на удочку, а вечером нужно будет заниматься их починкой. Утренний туман на озере, где он по обыкновению рыбачил, начал рассеиваться в лучах восходящего солнца. Над его головой звенела мошкара, комары облепили открытые руки и шею. Приходилось то и дело хлопать по телу руками, чтобы отогнать наиболее назойливых. День обещал быть жарким.

Позади рыбака послышался тихий шорох. Мужчина резко обернулся, но в прибрежных зарослях колючего кустарника и высокой травы ничего не было видно. Он было отвлёкся, но шорох послышался снова. Рыбак встал, поднял с земли увесистую палку и прислушался. Шуршание было необычным. Птицы не издают подобных звуков, а крупные звери водились дальше, в предгорьях. Человек?

– Эй! – позвал он нерешительно, пристально вглядываясь в заросли. – Кто здесь?

– Это я, – донёсся до него тонкий и приглушённый голос. – Не бейте меня.

– Кто «я»? – спросил рыбак, опуская палку. – У тебя есть имя?

– Я – Иинг, наложница самого императора. Ай!

– Что с тобой?

– Тут колючки. Ой!

– Что ты делаешь в кустах, Иинг? – спросил рыбак, успокаиваясь.

– Я прячусь от демонов.

– Каких демонов?

– Подожди, я выйду к тебе. Ты достойный человек?

– Э-э. Ну да.

Из кустов выбралась стройная девушка лет пятнадцати в разодранном, перепачканном халате, c растрёпанными волосами и вся серая от пыли. Рыбак, увидев её, не выдержал и засмеялся.

– Не смейся! – возмутилась Иинг. – Когда ты приведёшь меня во дворец, тебя накажут.

– Зачем же мне тогда вести тебя во дворец? – засмеялся ещё пуще рыбак. – Оставайся здесь или добирайся сама.

Она уставилась на него, как будто не верила своим ушам, потом медленно сказала:

– Ты – недостойный человек, – и повернулась, чтобы пойти прочь.

– Погоди! – крикнул ей рыбак. – Просто я не каждый день вижу императорских наложниц. Тут, знаешь ли, кроме как с цаплями да лягушками, больше говорить не с кем. Да и куда ты пойдёшь в таком виде?

– Скажи мне, где ближайшая почтовая станция или город, и мне там точно помогут, – сказала Иинг.

– Боюсь, дочка, тебе небезопасно разгуливать одной в таком виде, – сказал рыбак, красноречиво глядя на её разодранную одежду, свозь прорехи которой были видны аппетитные прелести девушки.

– Что же мне делать, господин? – расстроилась та. – Я устала и ничего не ела два дня.

– Я не господин, – сказал рыбак. – Я обычный рыбак, а зовут меня Канг. Или папаша Канг, как уж тебе угодно.

– Я хочу есть, – капризно сказала Иинг. – А ещё я хочу домой.

– Вот что, – сказал Канг. – Похоже, рыбалка сегодня не задалась. Бери-ка ты мою удочку, а я понесу сети. Идём ко мне, тут недалеко. Дома решим, что с тобой делать.

Они подхватили снасти и пошли вдоль берега. Рыбак заметил, что девушка постоянно озирается.

– Чего ты боишься? – не выдержал он.

– Не чего, а кого, – сказала Иинг вполголоса. – Если бы ты их видел так же близко, как я…

– Демонов? – насмешливо спросил Канг.

– Да. Ай! – взвизгнула она, бросила удочку и запрыгала на одной ноге. Потом опустилась на землю и разрыдалась. Из босой пятки сочилась кровь. Канг вздохнул. Сам он тоже шёл босиком, но, в отличие от девушки, внимательно смотрел под ноги, да и кожа на его ступнях была загрубевшей от частой ходьбы без обуви. Рыбак терпеливо подождал, когда она наплачется, забрал у неё удочку и молча пошёл дальше.

– Стой! Подожди! Куда ты? – закричала она ему вслед, но он даже не обернулся. Девушка не выдержала и поторопилась за ним. Канг усмехнулся. Набалованная девчонка. Нечего с ней цацкаться. Вскоре она догнала его.

– Где твой дом? Когда уже мы придём?

Он молча указал на хижину, стоявшую прямо на берегу озера в густых камышах.

– Ты живёшь здесь? – удивилась Иинг. – А как же…

– А вот так, – не дал он ей договорить. – Заходи.

Девушка с любопытством разглядывала его жилище.

– Во дворце императора собаки и то живут лучше, – наконец сказала она и вздохнула.

– А ты не очень-то воспитанна, – усмехнулся Канг, садясь на лавку и бросая сети на пол. – Покажи свою ногу.

Царапина была пустяковая.

– Где здесь уборная? – спросила девушка. – Мне нужно отойти.

– Уборная? – удивился Канг. – Ты что, шутишь? Да везде!

Смутившись, она вышла, но вскоре вернулась. За время своего отсутствия Иинг успела умыться, пригладить волосы и поправить одежду. Девушка была чертовски красива. Канг только крякнул, глядя на неё.

– Не смотри на меня так! – возмутилась она. – Где твоя жена?

– Я живу один.

– Это неправильно. Мужчина не должен жить один.

– Так уж получилось.

– Что мы будем есть?

– Видишь ли… – почесал Канг голову, – я не успел ничего наловить, а мои сети кто-то порвал ночью. Есть только немного овощей и риса.

– Сейчас я бы съела хоть лягушку, – призналась Иинг. – Давай сюда свой рис.

– Бывает, я ем и лягушек, дочка. А рис сначала нужно сварить. Ты умеешь готовить?

– Я?

– Понятно, – он вздохнул и пошёл собирать хворост.

– Я могу помыть овощи, – предложила девушка. – И помыть посуду.

– Изволь, пожалуйста.

Через полчаса они делили скромный завтрак. Канг почти ничего не ел. Сказав, что он не голоден, мужчина отдал бо́льшую часть своей порции Иинг. Она и правда давно не ела, аппетит у неё был волчий. Быстро съев миску риса с овощами, девушка покосилась на пустой стол и разочарованно вздохнула.

– Ты можешь сходить на рынок и купить нормальной еды? – спросила она.

– Мог бы, – улыбнулся Канг, – да только у меня нет денег. А ближайший рынок в двадцати ли отсюда.

Девушка извлекла из складок своего рваного халата роскошный веер и протянула его Кангу.

– Этого хватит? – спросила она. – Его ведь можно продать?

Канг с удивлением изучал изящную вещь, стараясь как можно деликатнее прикасаться к ней грубыми руками.

– Какая тонкая работа, – сказал он. – С такой вещью девушке лучше не разгуливать одной по дорогам. Здесь довольно опасно, знаешь ли. На окраине империи много всякого отребья, уж поверь мне.

– Так его можно продать? – спросила она. – Мне нужно вернуться во дворец.

Канг поскрёб лысину.

– Вот что, – решил он. – Я покажу его одному порядочному человеку. Думаю, за него можно выручить хорошие деньги, купить тебе нормальную одежду и нанять повозку. А сейчас расскажи мне про этих демонов.

Иинг начала рассказывать свою историю.

Глава 10

Дневной шум прекратился, наступила ночь со своими звуками. Редкий скрип колеса повозки припозднившегося торговца, пение лягушек, стрекотание цикад, шаги караульных, обходящих территорию дворца. Ву Чжоу незамеченным стоял под окном гостевого домика, где жила Фэнь с матерью. Мальчик подобрал камушек и уже хотел было бросить ей в окно, как девочка первая выглянула из него и предупреждающе замахала руками. Он махнул ей в ответ, огляделся и отступил в тень дерева, росшего под окном. Девочка вышла на балкон и спустилась к нему по одному из ребристых деревянных столбов. Для своих лет она была достаточно ловкой.

– Ты уверена, что хочешь со мной? – практически одними губами спросил её мальчик. – А если тебя хватятся?

Фэнь упрямо помотала головой, и они, бесшумно передвигаясь между деревьями, пошли вдоль дворцовой стены к библиотеке. Луна была спрятана за тучи, часовые обычно смотрели по другую сторону стен, никто не обращал на них внимания. Дворцовая библиотека представляла собой хранилище бумажных и шёлковых свитков-цзюань, аккуратно убранных в бамбуковые чехлы. Каждый свиток лежал на соответствующей полке и был подписан. Основная часть библиотеки содержала сведения о династии с подробным описанием родословной и деяниями государей. Отдельный стеллаж занимали каноны – философские трактаты о достойном и недостойном. Сведения о медицине, военном и инженерном деле размещались в глубине.

– Ты что, украл ключ? – спросила Фэнь, увидев, как Ву Чжоу отпирает массивный замок на двери. Он приложил палец к губам и огляделся. Аккуратно положив замок на крыльцо, дети проскользнули в библиотечную тьму и прикрыли за собой дверь. Наступила глубочайшая тьма. Мальчик достал из заплечной сумки фонарь, вставил в него свечу и зажёг её. Помещение сразу наполнилось пляшущими тенями, а Фэнь вздрогнула и вцепилась ему в руку.

– Если боишься – иди домой, – шепнул ей Ву Чжоу. Она отказалась, боясь возвращаться одна.

Они переходили от полки к полке, мальчик поднимал фонарь, быстро читал надписи и переходил дальше. Прошёл почти час.

– Что мы ищем? – нетерпеливо спросила Фэнь.

– Трактаты о демонах и духах. О царстве мёртвых.

– Зачем они нам? – поёжилась девочка.

– Узнаем, когда найдём. Да вот же они! – и он заметил несколько старых свитков под самым потолком. Было очевидно, что их убрали сюда за ненадобностью.

– Мы украдём их? – испуганно спросила Фэнь. – И с нас потом сдерут кожу?

– Надеюсь, что нет, – сказал мальчик. – Я подсажу тебя, а ты их достанешь, хорошо?

Он присел перед ней на корточки, Фэнь разулась и, крепко держась за полку, встала ему на плечи. Тогда он стал медленно подниматься, пока не выпрямился полностью. Девочка была лёгкой, как пёрышко. Он протянул ей сумку, а она стала осторожно извлекать свитки, оставляя чехлы на месте, чтобы никто не заметил пропажу. Девочке было очень непросто сохранять равновесие, пару раз они опасно закачались, но всё обошлось благополучно. Собрав все свитки, а их было всего шесть, и задув свечу, дети тихонько покинули библиотеку и заперли дверь.

– Как ты теперь вернёшь ключ? – спросила Фэнь. Мальчик пожал плечами и забрал у неё сумку.

– Просто положу его на видное место. Пошли.

Той же дорогой они вернулись к её дому. Залезть обратно на балкон не представлялось возможным, для этого нужно было обладать мастерством гимнаста.

– Что будем делать? – растерянно спросил Ву Чжоу.

– Войду так, – пожала плечами Фэнь. – Раз меня считают ведьмой, скажу, что гуляла во сне, – и она бесстрашно взялась за ручку входной двери, а мальчик отправился к себе. Дома он осторожно прошёл в свою комнату, разулся, снова разжёг фонарик и принялся читать первый попавшийся цзюань.

«Яогуай, – начинался трактат. – В день осеннего равноденствия, раз в году, демонам в различных обличьях Небом дано право выходить в мир людей и сеять вражду и смуту. Являясь олицетворением всех человеческих страстей и пороков, они обладают силой подчинять разум и причинять страдания. Яогуай жестоки и свирепы. При встрече с ними полагается иметь при себе амулет в виде гребня особой формы, который необходимо закрепить в волосах. Тогда демоны не тронут человека. Если же амулета нет, то молитесь всем богам, ведь яогуай жаждут человеческой крови и быстры как…»

Мальчик терпеливо читал. Содержимое свитка казалось ему несусветной чушью и не давало нужных ответов. Тем не менее, он прочёл его до конца и взял новый.

«Янь-Ло, – гласили письмена. – Могущественный владыка Ю-ду – обители мрака и тьмы, вход в которую недоступен обычным смертным. Имеет тысячу глаз и ушей, обладает сотней рук, чтобы хватать и терзать несчастных. Умеет менять облик и подчинять разум, сея вражду и распри. Располагает армией демонов и повелевает духами подземелья. Тот, кто сразится с ним и победит, – сам превратится во владыку Ю-ду и сядет на его трон из человеческих костей. Как и все обитатели подземелья, не выносит солнечного света и сторонится огня и воды. Вход в его царство находится на далёком севере и запечатан тайным знаком в виде цапли в круге. Янь-Ло свиреп и беспощаден. В былые времена его подданные спокойно бродили по земле, но Небесному Императору надоело самоуправство демонов. Он лишил их тел и разделил мир на две части: земную твердь он отдал людям, подземелья – владыке Янь-Ло, и установил границы между ними. Известно, что Янь-Ло коварен и ищет способ обрести плоть и выйти наружу, чтобы поквитаться за своё унижение, но пока…»

Мальчик зевнул. Иероглифы расплывались у него в глазах. Свитки были старые, многие знаки были не совсем понятны, а ещё ему очень хотелось спать. Убрав свитки в сумку и тщательно спрятав её, он лёг и немедленно уснул.

Глава 11

Вскоре после отъезда императора в столице начались странные события. Неизвестные в форме императорской стражи, но с закрытыми лицами стали преследовать и хватать среди бела дня невинных прохожих и жестоко избивать их. Такой произвол напугал и возмутил горожан. Самые уважаемые из них собрали своих представителей, которые посетили градоначальника и вручили ему лист рисовой бумаги с петицией против царящего беспредела. Градоначальник изучил послание и, зачем-то оглядевшись по сторонам, вполголоса сказал:

– Это не люди императора. Я уже был во дворце, но многоуважаемый господин Хао с его императорским величеством в отъезде, и я говорил с его подчинёнными. Они сказали, что все стражники на своих местах и что это мошенники, выдающие себя за городскую стражу, чтобы посеять бунт и смуту. Сейчас господин Чжицзян разрабатывает план поимки этих преступников, и скоро будет обращение для всех жителей.

Вечером того же дня городские чиновники собирали людей на площадях и растолковывали им, что все, кто скрывает своё лицо, являются преступниками против императорской власти и подлежат немедленному аресту. Люди слушали, кивали, но надежд на восстановление порядка было мало. К тому же след бандитов давно простыл, а на столицу обрушились новые напасти. Ночью, прямо из дома, неизвестные похитили дочь одного крупного землевладельца, а утром многие зажиточные горожане тоже не обнаружили своих детей на привычных местах. В столице участились поджоги магазинов и крупных складов, торговля была парализована, началась паника. Во дворце подданные императора ругались между собой:

– В отсутствие господина Хао я отвечаю за безопасность дворца и порядок на улицах, – говорил господин Чжицзян. – За сохранность складов нужно спрашивать с господина Миншенга – торгового министра!

– С каких пор, – возмущался Миншенг, – я отвечаю за возгорания и бардак в городе? Почему молчит градоначальник?

– А что я могу сделать? – вопрошал тот. – Мы можем только тушить огонь и не позволять ему перебрасываться на другие дома. Любому понятно, что за этими поджогами кто-то стоит. Наверняка те же, кто выдавал себя за императорскую стражу и похищал детей влиятельных граждан!

Все снова посмотрели на Чжицзяна. Тот рассвирепел.

– А почему молчит глава тайной императорской службы? – закричал он, густо багровея. – Кто должен предотвращать преступления против подданных его императорского величества?

Высокий и тощий глава тайной службы, походивший на паука, поперхнулся чаем.

– Мои люди расследуют политические дела, а также выявляют и разоблачают шпионов! – повысил он голос, хрипя и откашливаясь. – Я не вижу здесь происков внешних врагов. Это обычные городские бандиты!

– Какие же они обычные? – вмешался первый министр, большой друг Чжицзяна, приходящийся ему родственником. – Слепому видно, что за ними стоит некая внешняя сила, иначе как объяснить их слаженность и неуловимость? Я говорю вам: кто-то тщательно спланировал и организовал эти преступления!

Снова поднялся шум, и некому было рассудить спорящих. К счастью, услышав всё это, в зал вошла её высочество, супруга императора, госпожа Мейлин.

– Что здесь происходит? – звонко осведомилась она, оглядывая министров сердитым взглядом прищуренных глаз. – С каких это пор императорский дворец стал похож на рынок?

– Блистательная киансуи! – поклонился ей первый министр. – В отсутствие его императорского величества некому рассудить нас и наполнить наши сердца ясностью, мудростью и уверенностью.

– Хороши же вы! – сказала Мейлин. – С таким же успехом я могла бы посадить сюда своих собак, чтобы они так же лаяли друг на друга, но это хотя бы выйдет дешевле. Вы понимаете, что будет, если в городе прознают, что в наших рядах нет единства? И нет ли вестей от императора? Моё сердце тревожно.

– Вестей нет, госпожа императорская супруга. Но я хочу выслать гонцов навстречу отряду.

– И сколько же вы будете хотеть? – поинтересовалась она. – Ещё неделю? Отправьте гонцов немедленно и расскажите, что здесь происходит.

Услышав доклад градоправителя, Мейлин задумалась. Остальные почтительно примолкли, ожидая её решения.

– Вот что, – сказала она. – Это дело государственной важности, – на этих словах Чжицзян злорадно посмотрел на главу тайной службы, но императрица продолжила:

– Вам всем надлежит объединить свои усилия и срочно прекратить раздоры. Спрашивайте людей – не видел ли кто подозрительных лиц, расставьте дополнительные патрули, проявите решительность и настойчивость, наконец.

– Это потребует немалых расходов, госпожа… – начал было первый министр.

– А вы на что здесь? – прервала она его. – Завтра утром я вернусь и заслушаю ваш план, выработанный совместно, и горе вам, если вы снова приметесь спорить в моём присутствии. Вас, господин первый министр Шен, я назначаю главным за операцию. Хорошего вам дня, господа.

Чуть заметно кивнув присутствующим, Мейлин развернулась и неспешно вышла, сохраняя величественную осанку.

Глава 12

– Мы – богачи! – радостно возвестил Канг, входя в свою хижину и выразительно звеня мешочком с монетами. Иинг приподняла голову с кровати. Его не было почти шесть часов, и она успела уснуть от усталости и скуки.

– Ты продал веер? – спросила она. – А еда? Ты купил еды?

– Да, – сказал он. – И не только.

Канг снял с плеч дорожную сумку и вытащил мешочки с рисом, фруктами, лапшой и чаем. Потом достал кусок свинины и приправы. Наконец, извлёк свёрток с мягкими туфлями-лодочками.

– А одежда? – спросила Иинг. – Ты принёс мне одежду?

– Принёс и одежду, – Канг вытащил ещё один свёрток.

Иинг принялась изучать вещи.

– Да они же поношенные! – с негодованием сказала она, отшвыривая их в сторону. – Ты что, решил, что наложница императора будет ходить в обносках?

– Послушай, – примирительно сказал рыбак, – в городе меня все знают. Я понял, что не могу пойти на рынок и купить женскую одежду. Пойдут ненужные разговоры, и нас могут выследить те, кто напал на вас. Это вещи моей покойной дочери. Вы были с ней примерно одного роста.

– У тебя умерла дочь? Прости, я не знала, – Иинг выглядела смущённой. – Где же ты взял их?

– Раньше я жил в городе, но когда остался один, перебрался сюда. Один мой хороший друг хранил все эти вещи у себя, и вот они пригодились.

Иинг вышла с вещами из хижины, Канг занялся приготовлением ужина. Когда она вернулась, ему стало не по себе от того, насколько девушка походила на его дочь фигурой, чертами лица и цветом волос. Он отвернулся, делая вид, что занят готовкой, но на самом деле не хотел, чтобы она видела его слёзы.

– У тебя есть зеркало? – спросила Иинг, поправляя юбку и блузку с широкими рукавами. – Впрочем, не говори. Ясно же, что нет.

Она взяла грушу и стала с аппетитом её уплетать. Канг разжёг огонь в очаге, налил масло в котелок, обжарил кусочки свинины с приправами, а после закинул лапшу и добавил воды. Через полчаса ароматный и сытный ужин был готов.

– Так ты говоришь, – сказал он, отхлёбывая байцзю из небольшого кувшинчика, – эти демоны были одеты как люди, но глаза у них были как у драконов?

– Ну да, – сказала Иинг, поедая лапшу. – Они быстры и сильны, каждый как двое мужчин. Один из них легко перевернул паланкин, в котором мы ехали. У них красная кровь, как у людей, но вместо кожи – чешуя. Что это у тебя? Дай и мне.

Она забрала у него кувшинчик, сделала большой глоток и закашлялась. Канг засмеялся.

– Куда тебе, – сказал он, возвращая кувшинчик. – Это слишком грубый напиток. Давай лучше обсудим план, как будем добираться до столицы. Ты умеешь ездить верхом?

– Нет, – сказала Иинг. – Меня учили другим вещам.

– Позволь узнать, каким же?

– Пению, игре на цитре, дворцовым церемониям и этикету, а ещё… – она смущённо замялась.

– Я понял, – махнул рукой Канг, – не продолжай.

Девушка зарумянилась от спиртного и повеселела. Надежда на скорое возвращение наполнила её радостью, и она запела простую песенку о любви высоким и чистым голосом. Хижина рыбака никогда не знала таких прекрасных звуков. Канг растроганно слушал её пение и покачивал в такт головой. Когда она закончила, он захлопал ей, искренне выражая своё восхищение.

– В таком случае, – продолжил он, – мы наймём повозку и будем изображать отца и дочь, едущих в город за покупками.

– А если мы наткнёмся на яогуай?

– Если я правильно тебя понял, кто бы ни были эти люди, они охотятся за императором и их не интересуют простолюдины, а значит, мы должны как можно быстрее ехать во дворец, чтобы предупредить о покушении на сына неба.

– Ты не веришь мне, – расстроилась Иинг. – Говорю же тебе, это были не люди!

– Люди, не люди, – рассудительно сказал Канг, – в любом случае, надо ложиться спать. Завтра будет тяжёлый день. Я буду спать на улице, а ты ложись здесь, – и он вышел из хижины. Спустя несколько минут до Иинг донёсся его громкий храп, который в сочетании с кваканьем лягушек и пением ночных птиц создавал выразительную композицию. Она легла на его кровать, но ещё долго не могла уснуть, со страхом прислушиваясь к звукам снаружи. Тогда она принялась мечтать, как вернётся во дворец, примет горячую ванну и переоденется, а вскоре её сморил глубокий сон.

Глава 13

Императора держали в обычной одиночной камере – одной из многих, расположенных в ряд вдоль тёмного и сырого тюремного коридора в подвале дворца Янь-Ло. Соседние камеры не пустовали. В них держали владыку царства Ци, правителя Вэй, повелителей Чжоу и Хань. Кроме них здесь находились и другие люди – высокопоставленные чиновники, военачальники или министры. Пленники были измучены ежедневными пытками, их дух был сломлен отсутствием надежды на спасение, голод и суровые условия содержания ослабили их тела и разум. Во сне многие из них кричали от страха и были близки к умопомешательству, не в состоянии принять реальность происходящего.

Все попали сюда схожим образом. Каждый пережил коварную засаду, убийство охраны и пленение. Каждый потерял своих лучших людей. И никто не понимал, что происходит и почему их до сих пор не убили. Владыка Янь-Ло потерял к пленникам интерес, а их тюремщики были крайне немногословны. На десятый день пребывания в тюрьме императора вывели наружу и куда-то повели. Они спускались всё ниже и ниже, пока не упёрлись в массивную каменную дверь, за которой находилось небольшое помещение с каменной квадратной тумбой в центре и горел привычный тусклый жёлтый свет. Возле тумбы стоял сам Янь-Ло в церемониальной красной тоге, ниспадающей до самого пола, полностью закрывая его лапы.

Когда императора подвели к тумбе, он увидел, что её поверхность была бурой от засохшей крови, под которой виднелись загадочные письмена. Тумба являлась алтарём, и императору стала ясна причина его появления здесь. Его собирались принести в жертву. Но кому?

– Это колодец миров, – сказал владыка царства тьмы. – Ни один смертный не был здесь, но времена меняются. Вытяни руку.

Император послушно поднял правую руку, держа её над «колодцем миров». Янь-Ло сделал то же самое.

– Силой, данной мне Небесным Императором, – провозгласил он, – я распечатываю колодец и соединяю свою кровь и кровь этого смертного для свершения таинства метаморфозы.

Из складок своего одеяния он извлёк длинный, тонкий кинжал и полоснул им по запястью сначала себе, потом императору. Кровь густо закапала на каменную поверхность, Янь-Ло начал нараспев произносить слова на незнакомом языке. Говорил он долго. Император зашатался от кровопотери, его глаза затуманились, а ноги стали ватными. Он подогнул колени, прислонился к алтарю и потерял сознание. Очнувшись, он обнаружил себя в своей камере, но каково было его удивление, когда, повернув голову, император увидел… себя самого.

– Итак, ты пришёл в себя, – сказал тот, кто выглядел и говорил, как он, и даже был одет в ту же одежду, в которой он попал сюда. – У тебя должно быть много вопросов, но все они останутся без ответа. Скажу только, что я наконец нашёл способ обрести плоть и выбраться наружу, чтобы снова стать владыкой как подземного царства, так и земной поверхности, как когда-то, в далёком прошлом. Сейчас наше пребывание под солнцем ограничено несколькими часами, но после метаморфозы мы сможем жить под его лучами постоянно. Не правда ли, это прекрасный план?

– Что же ты хочешь сделать? – поинтересовался император.

– Заменить тебя в твоём дворце, – ответил его двойник, которым был не кто иной, как сам Янь-Ло. – Мои ожившие соратники займут места соседних правителей, и постепенно, шаг за шагом, весь мой народ освободится из подземного заточения.

– Что же ты намерен делать в качестве императора?

– То же, что и ты. Править и бороться с угрозой с юга, которая на самом деле моих рук дело.

– И ты собираешься сражаться сам с собой?

– Конечно, нет, – сказал Янь-Ло. – Сражаться и гибнуть будете вы, жалкие обезьяны. Мы же будем пожинать плоды ваших страданий и становиться сильнее.

– Но зачем?

– Затем, что наше время пришло и мы больше не хотим быть бесплотными тенями, живущими под землёй. Затем, что мы снова хотим ощутить вкус пищи и прочие виды чувственных наслаждений. Весь мир должен снова принадлежать нам, как более сильным и достойным.

– И ты собираешься уничтожить весь людской род?

– Какая глупая мысль. Зачем же я буду истреблять тех, кто может принести пользу всем шэцзин?

– Но твой обман очень скоро будет раскрыт. Люди увидят, что их император стал другим и в течение многих лет не стареет.

– Вовсе нет. Стареть будешь ты, а мой облик будет стареть вместе с тобой. А рано или поздно я найду себе новое тело из числа твоих многочисленных наследников.

– А если я умру? – спросил император после небольшой паузы.

– Довольно глупых вопросов, – сказал владыка Янь-Ло. – Ты умрёшь, только когда я этого захочу, а сейчас я оставляю тебя, Дао-Цзун. Прощай.

И точная копия императора вышла из камеры.

Глава 14

– Чем ты был занят так долго? – спросила Фэнь, когда у неё появилась возможность остаться одной и найти Ву Чжоу в парке. – Тебя не было целый день.

– Я читал свитки, – сказал он, – но нашёл в них мало полезного. Нам нужен человек, который разбирается в таких вопросах.

– Где же мы такого найдём?

Мальчик пожал плечами.

– Если бы мне разрешили выйти из дворца, я обошёл бы все храмы в городе и те, что неподалёку. Монахи часто знают гораздо больше, чем кажется.

– А что мы ищем?

Ву Чжоу удивлённо посмотрел на неё, но вскоре спохватился.

– А, ты же ничего не помнишь. Мы ищем… Погоди, а ты не разболтаешь матери или ещё кому, чем мы с тобой занимаемся?

– Не разболтаю, клянусь! – сказала Фэнь.

– А чем клянёшься?

– Ну… а чем нужно? Жизнью?

– Давай жизнью.

– Я клянусь своей жизнью, что ничего никому не скажу!

– Даже под страхом наказания?

– Даже под страхом наказания.

– Хорошо. Мы ищем ключ к царству тьмы.

Фэнь расширила глаза.

– Но зачем нам в царство тьмы? Нас же там убьют.

– Если будем вести себя тихо, как тогда в библиотеке, то не убьют.

– Ты сейчас серьёзно говоришь? Не шутишь?

– Какие тут шутки…

Фэнь опустила голову и задумалась. Она всё ещё воспринимала происходящее как некую новую игру, но это уже было через край. Ей стало страшно.

– Скажи, Ву Чжоу, а мы можем попросить помощи у взрослых? Почему бы им не пойти в царство тьмы?

– Потому что нам никто не поверит.

– Но ведь нас будут искать, если мы уйдём из дворца.

– Не волнуйся, мы ещё ничего не нашли.

– А духи могут нам помочь?

Ву Чжоу изумлённо воззрился на неё, не веря ушам.

– Думаю, да. Но разве ты можешь призывать их по-своему желанию? Разве они не сами решают, когда приходить?

– Я могу попробовать.

– Ты очень храбрая девочка, Фэнь, – совершенно искренне сказал Ву Чжоу. Та зарделась.

– Но где мы можем уединиться? – размышлял мальчик. – В моей комнате слишком хорошая слышимость, на нас донесут. В парке слишком много других детей и прислуги, кто-нибудь нас обязательно увидит…

– А погреб? Здесь есть погреб?

– Погреб? – мальчик задумался. – Погреб есть в кухне, там хранят запасы и вино, но ключ у императорского повара, и проход возможен только через кухню, где всегда полно народу. Есть погреб у охраны, там лежат оружие и боеприпасы на случай осады дворца. Нет, ни в один погреб мы не сможем попасть незамеченными. Хотя, постой! – его осенила догадка. – Я знаю одно место, но тебе оно, боюсь, не понравится.

– Что же это за место? – спросила Фэнь.

– Династический склеп.

– Склеп? – переспросила Фэнь. – Там, где захоронены прошлые императоры и члены их семей?

– Ну да. Туда легко попасть, и там редко кто бывает.

– Склеп, – подавленно повторила Фэнь. – Я ни разу не была в склепе. А там страшно?

– Нисколько. Там гробовая тишина. Бояться надо живых, понимаешь? Мёртвые – самые безобидные на свете.

– Хорошо, – сказала девочка. – Но когда мы туда пойдём? Снова ночью?

– Зачем ночью? – ответил Ву Чжоу. – Мы спустимся туда прямо сейчас.

– Но у нас нет свечей, – возразила Фэнь.

– Там всегда горят масляные лампы. Это традиция. Пошли.

Дети быстро зашагали по дворцовой дорожке по направлению к мавзолею. Территория дворца была огромной, склеп находился неподалёку от дворцового храма, на северной окраине, где за стеной текла река, за которой начинался лес. Стараясь не попадаться никому на глаза, они дошли до башен мавзолея и углубились в тоннель, ведущий внутрь погребального комплекса. Фэнь испуганно взяла мальчика за руку и невольно замедлила шаг. В центре мавзолея была небольшая открытая площадка, по сторонам которой располагались входы в гробницы. Ву Чжоу оглядел таблички, выбрал самую старую из них и повёл туда Фэнь.

В гробнице было тихо и сухо. Пахло маслянистой копотью от многочисленных светильников, стоящих на полу и в углублениях стен. Шаги детей гулко отдавались в помещении, их тени прыгали по стенам. Всё помещение было заполнено каменными саркофагами, стоящими стройными рядами вдоль стен. Некоторые каменные плиты потрескались. Возле них на полу лежали потемневшие от времени украшения, оружие и доспехи, в зависимости от того, кто покоился внутри.

– Прямо здесь? – спросила девочка тихим шёпотом. Она стала немного успокаиваться, но тишина и полумрак действовали на неё угнетающе. Мальчик кивнул. Один из склепов был крупнее прочих и стоял на высоком постаменте из нескольких плит, образующих ступени. Они сели прямо на них и замолчали, свыкаясь с новой обстановкой.

– Знаешь, – сказал Ву Чжоу, – наш старший наставник, господин Яо Зу, думая, что его никто не слышит, громко портит воздух в своей комнате.

Фэнь прыснула.

– А ещё я видел, как Тао и Лю-Вэй целовались в летней беседке, думая, что их никто не видит.

– Не может быть!

– Я сам видел.

– А я слышала, как бабушка говорила матери, что толстый господин Миншенг любит мальчиков, поэтому никогда не был женат. Что это значит?

Ву Чжоу фыркнул.

– Неважно, – сказал он, – но я теперь буду держаться от него подальше. Ты сильно боишься?

– Нет, – сказала Фэнь. – Здесь и правда не страшно. Давай приходить сюда чаще?

– Обязательно. Но сейчас самое время начать призывать духов.

Глава 15

Императорский гонец, молодой парень восемнадцати лет по имени Синьцзян, провёл в седле целые сутки. Ему пообещали щедро заплатить за скорость, поэтому он не жалел ни коней, ни себя. На почтовых станциях он лишь показывал императорский ярлык, брал свежую лошадь и мчался вперёд, на север. На последней почтовой станции, почти у самой границы, вместо привычного внимания хозяев он обнаружил пустые помещения и двор. Юноша нахмурился. Его конь был на пределе и нуждался в отдыхе, но путь ещё не был закончен.

– Эй! – крикнул он, начиная волноваться. – Есть ли кто живой?

Кроме ветра, шороха листьев и пения птиц, никто не отзывался. Синьцзян принялся раздумывать, что делать дальше. После ночи в седле он нуждался в пище и сне, но это могло подождать. Гораздо важнее было найти императорскую процессию, передать послание госпожи императорской супруги и получить новые инструкции. А ещё он страшно боялся разминуться с отрядом по дороге, хотя на северный блокпост вела всего одна.

Гонец натаскал воды из колодца, напоил коня и привязал его в тени под навесом. Ходить самому было тяжело. Ноги и спина после длительного перехода затекли и почти не разгибались. Он прошёл внутрь помещения и снова удивился отсутствию кого бы то ни было. Синьцзян был слишком уставшим, чтобы заподозрить неладное, вместо этого он решил, что заехал на заброшенную станцию и что ночью он, возможно, сбился с пути. Юноша снова вышел и огляделся по сторонам. Ошибки быть не могло. На этой станции он останавливался буквально полгода назад – он вспомнил крышу и старый вяз, росший практически вплотную к стене.

Ничего не понимая, гонец снова вошёл в здание постоялого двора. Что-то здесь было странным, и только через пару минут он понял, что. На столах и стойке не было пыли, на полках стояли полные бутылки и кувшины с водкой и вином. Он прошёл на кухню и обнаружил множество посуды с нетронутой пищей. Она даже не успела испортиться – запаха разложения в воздухе не ощущалось. Синьцзян поднялся на второй этаж, где располагались комнаты для сна, и снова удивился их чистоте и аккуратно заправленным постелям. Он вышел наружу и прошёл в конюшню. Ни одной лошади там не было, но навоз был практически свежий. В поилке стояла вода, а кормушка была наполовину заполнена овсом и отрубями. По всей видимости, персонал и постояльцы спешно покинули станцию сегодня ночью или вчера днём. Но почему? Неужели враги?

Несмотря на усталость, он не рискнул расположиться здесь на отдых, а вместо этого снова оседлал коня, вывел его за ворота и медленно поехал дальше. Синьцзян заметил, что дорога для этого времени непривычно пуста. Ни крестьян, везущих урожай в город, ни торговцев, ни простых путников. Солнце поднималось всё выше, гонец ехал по дороге совершенно один. К вечеру он наткнулся на обгоревший остов чьего-то паланкина. Судя по размеру, он принадлежал богатому вельможе или высокопоставленному чиновнику. Юноша объехал вокруг сгоревших останков, но никаких подозрительных следов не обнаружил. Он двинулся дальше и вскоре достиг целой кучи сожжённых повозок, шатров и предметов, без которых не обходится ни один императорский выезд. И нужно было быть совсем идиотом, чтобы не заметить императорские гербы на остатках знамён и повозок. Синьцзян понял, что здесь стряслось что-то ужасное.

Он спешился и стал рассматривать местность. Трава неподалёку от дороги была вытоптана, образуя широкую площадку, – здесь размещался лагерь. Он обнаружил отхожее место, кучу углей для приготовления пищи и ещё множество следов пребывания императорской свиты. Не было лишь людей: ни живых, ни мёртвых. Гонец снова осмотрел пожарище. Здесь как будто кипело сражение – земля даже спустя несколько дней хранила отпечатки множества ног. Синьцзян охнул. Некоторые следы явно не принадлежали человеку. Узкие, длинные отпечатки с тремя выпирающими кончиками не подходили ни одному известному ему животному. Юноша поднял голову и прислушался. Ему показалось, что где-то неподалёку шумит стая ворон.

Он отправился на звук, продираясь сквозь густые кусты и обходя огромные валуны, и вскоре вышел на край небольшого обрыва. Над ним действительно кружилось вороньё. Глянув вниз, юноша понял всё. На дне ущелья лежали сваленные в кучу трупы людей в одежде императорского двора и множество лошадей. Воздух над обрывом заколебался от нарастающей жары, в нос Синьцзяну ударило невыносимое зловоние. Он прислонил рукав халата к лицу и отшатнулся. Обернувшись с намерением немедленно покинуть ужасное место и доложить о случившемся, юноша вдруг ощутил несколько сильных ударов в грудь, плечо и живот. Он попятился назад и закричал от боли, а когда опустил голову, увидел торчащие из тела короткие черные стрелы. Раздался тихий щелчок, и ещё одна вылетела откуда-то из зарослей, попав ему прямо в переносицу. Гонец зашатался над обрывом, а через секунду сорвался и покатился вниз, навстречу груде мёртвых, разлагающихся тел.

Глава 16

– Ты никак сошёл с ума, достопочтенный Лю! – истово торговался папаша Канг с перевозчиком. – Это же целое состояние!

– На дорогах стало опасно, – упрямо твердил перевозчик. – Люди стали пропадать. Я не повезу вас за обычную цену. И что за девчонка с тобой, а?

– Не твоего ума дело, старина, – сердито сказал Канг. – Твоё дело – отвезти нас в столицу.

– Если тебе так нужно – езжай сам.

– Где же я возьму лошадь и повозку?

– Купи у меня.

– Ты сошёл с ума? Я же вернусь через несколько дней! Что я потом буду с ней делать?

– А если не вернёшься?

И спор разгорался с новой силой. Иинг молча наблюдала происходящее и не вмешивалась. На её голове красовалась нелепая широкополая крестьянская шляпа, страшно не подходящая к её наряду, но рыбак настоял, чтобы она её надела. «Тебя никто не должен узнать», – повторял он, и она подчинилась.

Лю и Канг наконец-то угомонились и ударили по рукам. Лошадь и повозка за разумную цену перешли на неделю в распоряжение рыбака, в залог Канг оставил всё, что у него было, – свою хижину. Лю пообещал за час подготовить упряжь к дороге, рыбак с девушкой отправились в торговые ряды, купить необходимые припасы.

– Неужели мой веер стоил так дорого? – удивилась Иинг.

– Не совсем, – признался Канг. – Мне пришлось сбыть его за полцены, чтобы на меня не донесли местным властям.

– Откуда же у нас столько денег?

– Продал кое-что ещё.

Она внимательно посмотрела на него.

– Ты продал вещи жены, да? – тихо спросила Иинг. – Поверь, как только мы доберёмся до дворца, тебя щедро вознаградят, и ты выкупишь всё обратно.

– Ничего, – махнул рукой Канг. – Всё равно они несколько лет лежали без дела.

Они быстро купили всё необходимое, вернулись к перевозчику и уложили сумки в повозку. Канг ещё раз оглядел девушку и скривил губы.

– Надо было купить тебе мужской наряд, – проговорил он. – Мало ли что…

– А это я куда дену? – спросила Иинг, красноречиво указывая взглядом на свою выдающуюся грудь. Было решено ехать так. Канг помог забраться девушке в повозку, вывел лошадь за городские ворота и забрался в повозку сам. После легонько щёлкнул вожжами, и лошадь резво потрусила по дороге. Повозку тряхнуло, Иинг не удержалась и упала в солому, громко смеясь. Рыбак отхлебнул из своего кувшинчика, крякнул и засмеялся сам. Настроение у обоих было приподнятым.

Дорога шла мимо полей. Мимо них проезжали другие повозки, часто встречались одинокие путники и работники с косами или мотыгами на плечах. Крестьяне, как муравьи, облепили грядки, окучивая и пропалывая посевы. Начинался обычный рабочий день. Солнце припекало, обещая скорую полуденную жару. Канг остановился возле небольшого оврага, где бежал прозрачный ледяной ручей, наполнил кувшины, и они поехали дальше. Иинг разморило от тряски, она сначала клевала носом, а вскоре и вовсе задремала, положив голову на мешок с припасами. Канг отхлёбывал байцзю из кувшинчика и жевал сушёную рыбу, прикидывая, как лучше сэкономить остатки денег. На его голове была такая же соломенная шляпа с широкими полями – солнце становилось всё безжалостнее. Ещё через пару часов зной достиг такой силы, что Канг не выдержал и свернул с дороги в тень деревьев у ближайшей реки.

Иинг подняла голову и протёрла заспанные глаза. Её нежная кожа на щеке покраснела от солнца.

– Где это мы? – спросила она. Канг молча указал на реку.

– Хочешь переждать жару? – догадалась она. Он кивнул и лёг рядом с повозкой, приготовившись хорошенько вздремнуть. Иинг напилась холодной воды, дошла до реки и с удовольствием умылась. Вокруг не было ни души. Она собралась было устроиться в тени рядом с Кангом, как вдруг заметила движение вдалеке. Она пригляделась, а через секунду уже толкала своего спутника в бок.

– Вставай! – громко шептала она ему прямо в ухо. – Надо уходить. Слышишь?

– Что стряслось? – рыбак с трудом разлепил глаза. – Кого ты увидела?

– Это они! Яогуай! Быстрее!

Канг вскочил на ноги и вгляделся в направлении, куда она указывала рукой.

– Ну и что? – сказал он. – Обычный военный отряд.

– А зачем он здесь? Мы разве с кем-то воюем?

– Вообще-то воюем. Неделю назад была объявлена всеобщая мобилизация.

– Верно. Но наш враг на юге, а эти идут на север. Зачем?

– Откуда же я знаю!

Иинг выглядела очень встревоженной. Канг махнул рукой и, не желая спорить с ней, завёл лошадь поглубже в заросли, чтобы их не было видно со стороны дороги.

– Теперь ты довольна? – спросил он.

– Тише! Они идут.

Вскоре до них донёсся шум. Канг осторожно выглянул из кустов и увидел группу вооружённых солдат, быстро идущих в направлении, откуда они приехали. Проводив их взглядом, он обернулся к Иинг.

– Это твои яогуай? – насмешливо спросил он.

И замер в ужасе. Тело девушки обмякло в руках человека, одетого в глухую чёрную форму. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками смотрели прямо на рыбака сквозь прорези ткани, покрывавшей его голову. Рядом с ним стоял ещё один, точно такой же, со странным устройством в руках, которое он направлял на Канга. Щелчок, короткий свист, в предплечье вонзился тонкий дротик с густым оперением. Канг открыл было рот, чтобы вступить с незнакомцами в переговоры, но сознание его помутилось, как от дурмана, а тело стало ватным. Падая плашмя, он уснул, прежде чем коснулся земли.

Глава 17

Долгое время у них ничего не получалось.

– Духи! – вопрошал Ву Чжоу. – Явите нам себя!

Фэнь молча пыталась сосредоточиться, но безрезультатно. Они по-прежнему сидели в старой гробнице одни.

– Ничего не выходит, – сокрушённо выдохнул мальчик. – Наверное, мы делаем что-то не так.

– Может, духи не любят, когда их тревожат? – высказала догадку Фэнь. – Может, они любят приходить, когда им вздумается?

– Вполне возможно, – согласился Ву Чжоу. – Но у меня ещё есть ощущение, что это не какие-то духи, а один конкретный и он как-то связан с тобой. Скорее всего, у него или неё есть имя, и если мы узнаем его, то сможем обратиться напрямую.

– Связан со мной? – переспросила девочка. – Думаешь, это кто-то из моих родственников?

– Почему бы и нет? Когда у тебя это началось?

– Я не знаю, – сказала Фэнь. – Возможно, как научилась говорить.

– А кто из твоих ближайших родственников умер недавно?

– Отец, – начала перечислять она, загибая пальцы, – мамина старшая сестра, бабушкин брат…

– Постой, постой. Ты знаешь их имена?

– Да.

Дети попытались вызвать духов по именам, но снова ничего не вышло.

– Пойдём отсюда, – сказала Фэнь. – Мне надоело, и я хочу есть.

– Подожди ещё немного, – упрашивал её Ву Чжоу. – Мы упускаем что-то очевидное. Кто из умерших любил тебя больше всех?

Девочка задумалась.

– Наверное, папа, – сказала она. – Тётя Линг тоже очень хорошо ко мне относилась. Но мы уже звали их.

Оба замолчали. Фэнь обхватила себя руками, пытаясь согреться, – в гробнице было довольно прохладно. Мальчик ушёл в себя, глубоко задумавшись.

– Послушай, Фэнь, – наконец сказал он, но девочка молчала.

– Фэнь! – повторил он. Она открыла глаза и посмотрела невидящим взглядом сквозь него.

– Что тебе нужно от меня? – спросил чужой, хриплый голос.

– Назови мне своё имя, почтенный дух, – попросил мальчик дрожащим голосом, стараясь взять себя в руки.

– Моё имя давно забыто живущими, но ты можешь называть меня «госпожа Сюли».

– Вы можете помочь нам, госпожа Сюли?

– Разумеется, могу, – сказал голос. – Ты на верном пути, сын света. Один из ключей прямо здесь, в этой гробнице. Ищи цаплю в круге.

– Что я могу сделать для вас, госпожа Сюли?

– Освободить.

– От чего?

– От проклятья.

– Но как?

Дух не ответил. Фэнь закрыла глаза, громко выдохнула и легла на бок прямо на каменную плиту, на которой сидела. Ву Чжоу понял, что она глубоко спит.

– Цапля в круге, – сказал он, вставая. Мальчик взял с пола один из светильников и принялся обходить с ним гробницу, заглядывая в каждый уголок. Возле каждого саркофага лежали вещи: посуда, украшения, доспехи, конские сбруи – всё, что отражало вкусы их владельцев при жизни. Но ни один из предметов даже близко не напоминал цаплю по своей форме. Мальчик растерялся.

– Цапля, – бормотал он, – цапля… Ну конечно. «Лу»!

Он снова принялся обходить гробницу, двигаясь от саркофага к саркофагу. На крышке седьмого по счёту мальчик заметил слаборазличимые письмена. Он поставил светильник на плиту и дунул на них. Поднялось облачко каменной пыли. Ву Чжоу протёр крышку рукой и увидел, что прямо в центре плиты был выгравирован иероглиф «лу» в круге. В этот момент на ступенях завозилась Фэнь.

– Я уснула? – спросила она. – Давай уже уходить. Я страшно замёрзла.

– Мы нашли ключ, – сказал мальчик. – И снова благодаря тебе.

Она вскочила и подбежала к нему.

– Ключ? Где? Покажи. Духи снова говорили через меня?

– Да. Вот, смотри. Этот символ и есть ключ. Цапля в круге.

– Но ведь это всего лишь рисунок.

– Ну да.

– А где же ключ?

– Хм. Наверное, внутри саркофага.

– Ты что, хочешь его открыть? – её глаза потрясённо расширились.

– Не вижу другого выхода.

– Но ведь это же страшное кощунство, Ву Чжоу! Духи предков проклянут нас! Не открывай саркофаг, прошу тебя, там мертвец! – и девочка принялась испуганно плакать. Ву Чжоу поспешил успокоить её.

– Хорошо, хорошо, не шуми, – сказал он. – Пошли наружу. На сегодня достаточно. Но ты молодец, Фэнь, и ты очень смелая девочка.

Фэнь ещё раз всхлипнула, потом утёрла слёзы, взяла его за руку, и они вместе поспешили к выходу, на солнечный свет. Отведя её домой и наскоро перекусив, мальчик вернулся в императорскую усыпальницу. На этот раз он нёс с собой металлический прут, который незаметно стянул в кузнечной мастерской. Ву Чжоу долгое время примеривался, с какой стороны лучше всего вставить рычаг, но крышка саркофага лежала вровень с его стенками, ни одной щели он не обнаружил.

– Что ты забыл здесь? – раздался голос за его спиной. Мальчик вздрогнул от неожиданности и выронил прут из рук. Гробницу наполнил звонкий лязг, и эхом многократно отразился от стен. Ву Чжоу обернулся и увидел позади себя пожилого монаха из храма неподалёку. Должно быть, он пришёл менять масло в светильниках, либо заметил подозрительного мальчика и поспешил последовать за ним.

Ву Чжоу испуганно смотрел на монаха. Тот же спокойно изучал его, на лице старика не отражались ни гнев, ни беспокойство.

– Ты всерьёз думал сдвинуть крышку? – поинтересовался монах. – В одиночку? Но зачем? Неужели отпрыску императора не хватает игрушек во дворце, и ты пришёл искать их среди мёртвых?

– Нет, шифу. Я искал не игрушки.

– А что же?

Ву Чжоу растерялся. Он переводил взгляд на монаха, на стены, на пол и не мог решиться заговорить.

– Послушай, Ву Чжоу, – сказал монах. – Я много слышал о тебе. Ты не такой, как другие дети, и уж далеко не безобразник, как твой сводный брат Тао. Я думаю, что у тебя был веский повод прийти сюда, ибо я ни разу не видел тебя здесь до этого. Расскажи мне, что ты ищешь, и я попробую помочь тебе.

Мальчик вздохнул, прислушался к сердцу и, доверившись, принялся рассказывать монаху всё с самого начала, не утаивая ни малейшей детали.

Глава 18

Папаша Канг медленно перекатился на спину и поморщился от боли в затёкших запястьях, связанных за спиной.

– Дочка? – тихо позвал он. – Ты здесь? С тобой всё в порядке?

– Я тут, – шёпотом ответила она откуда-то из темноты, в которой пахло плесенью, яблоками и уксусом. – Голова только болит, и пить хочется.

– И у меня, – признался Канг. – А ещё всё тело ломит, как будто на мне кто-то прыгал.

– Это от яда.

– Где мы?

– Почём я знаю.

Рыбак только сейчас понял, что темно ему из-за плотной повязки на глазах. Он попытался снять её, упирая голову в земляной пол, но она сидела плотно.

– Я был дурак, что не поверил тебе насчёт демонов, – сказал он. – Я видел их глаза.

– Да какая уже разница? – отозвалась Иинг.

– Не волнуйся, мы обязательно выберемся.

– Ты шутишь? И как ты собираешься это сделать? – и девушка тихо заплакала от страха за своё будущее.

Прямо над ними послышались шаги и раздался звук откидываемой крышки. Похоже, их держали в каком-то погребе.

– Вставайте, обезьяны, – сказал кто-то свистящим голосом. Канг попробовал сесть на колени, потом медленно, покачиваясь, поднялся на ноги и тут же ударился макушкой о низкий свод погреба.

– Сюда, – снова сказал голос. – Сделай два шага вперёд.

Он послушался и упёрся в деревянную лестницу. Его тут же крепко схватили под руки и вытащили наверх. Учитывая лёгкость проделанного, Канг сделал неутешительный вывод о силе тех, кто пленил их.

– Теперь девчонка. Поднимайся, живо!

Иинг вытащили тем же образом. Подталкивая в спину, их провели в другое помещение и усадили на лавку вдоль деревянного стола.

– Кто вы такие и почему прятались в кустах, как беглые преступники? – спросил голос.

– Я обычный рыбак, мой добрый господин, – взялся отвечать Канг, стараясь говорить медленно и убедительно. – А это моя дочь, Шан. Утром мы выехали в город, чтобы посетить ярмарку и навестить наших родственников, но в городе ходили слухи о разбойниках на дороге, и мы с испугу приняли за них обычный военный отряд. Так мы оказались в кустах.

– Твоя жена осталась дома, рыбак?

– Она умерла, господин. Три года назад. А-а! – вдруг выкрикнул он от сильной боли в бедре, куда вогнали что-то очень острое. – Прошу вас, господин!

– Как ты смеешь врать мне, жалкая обезьяна? Я хорошо помню запах твоей так называемой дочери в императорском паланкине. Ты, должно быть, подстилка его величества? Как тебе удалось ускользнуть от меня?

– Когда вы настигли нас, – сказала дрожащим голосом Иинг, – я спряталась под сиденьем, а чуть позже вылезла и укрылась в кустах. Вы были заняты гвардейцем и возничим.

– Теперь понятно. Что же, как видишь, судьба снова привела тебя ко мне. Я могу пощадить вас, если окажете мне одну услугу.

– Слушаем вас, господин.

– Судя по всему, ты везёшь девчонку во дворец, рассчитывая на награду. Она пока побудет здесь, со мной, а ты вместо неё отвезёшь туда кое-кого другого. Вместо вашей жалкой повозки я дам тебе другую, побогаче. Если кто-то остановит тебя, покажешь этот ярлык. Понятно?

– Да, господин, – Канг облизывал пересохшие губы.

– На твоём пути будут почтовые станции, показывай снова ярлык и меняй лошадей. Когда подъедешь ко дворцу, получишь свою награду и можешь возвращаться за девчонкой. Мы договорились?

– Да, – снова сказал он, не веря ни единому слову говорившего. Иинг точно убьют, стоит лишь ему отъехать, а с ним расправятся чуть позже. Но выбора не было. Чья-то крепкая рука сдёрнула его с лавки, вывела на улицу и усадила на место возничего. Ему развязали руки, сунули в них вожжи, а за пазуху положили какую-то бумагу, скорее всего, охранный ярлык.

– Повязку снимешь позже, когда отъедешь подальше отсюда. Ты умеешь считать до ста, болван?

Канг кивнул. Шэнцзюй тронулся, лошади медленно пошли по дороге. Через пару минут он осмелился снять повязку и зажмурился от слепящего света. Потом привстал на козлах и оглянулся. За его спиной виднелся силуэт старой почтовой станции.

– Сядь на место и не дёргайся, – донёсся приглушённый мужской голос у него за спиной. – Попробуешь убежать – убью на месте. А теперь гони.

Канг вздрогнул, щёлкнул вожжами, и лошади, поднимая клубы пыли, резво побежали по дороге в сторону столицы.

Глава 19

Императрица разбирала новые указы, которые принёс ей первый министр. Через час она в сердцах сказала:

– Как мой муж умудрялся во всём этом разбираться? Ума не приложу.

– Их надо всего лишь подписать, киансуи. Читать вовсе необязательно.

– Ах, так вот в чём дело! Но тогда у меня вопрос: кто на самом деле управляет империей, если указы подписываются не читая.

Она поднесла к глазам очередной свиток.

– Наградить пожизненной рентой семейство Чань за… Что это?

– Это преданные слуги династии, госпожа, – склонился министр Шен. – Ваш муж высоко ценит их вклад в…

– Какой вклад? – перебила его императрица. – Ты думаешь, я такая идиотка и не знаю, что это родители той самой новой шлюхи, которая уехала вместе с моим мужем? Надеюсь, в походе её настигнет приступ дизентерии, а лучше сразу холеры. Да я никогда не подпишу это!

– Но… – начал было Шен, но она снова прервала его, взяв новый лист.

– Здесь написано решение императорского суда в пользу истца. Но где аргументы ответчика? Что вообще случилось?

– Это старый спор о родовом поместье, госпожа. Отец жены градоначальника умер, не успев написать завещание, поэтому на него теперь претендуют его шурин и он сам.

– И что, видать, жирный кусок, раз они дошли до дворца?

– Сорок ши плодородной земли с прудом, река на границе, дом и сад, ваше императорское высочество.

– Неплохо! – сказала Мейлин. – А с каких пор в нашей империи закон работает в пользу определённых лиц?

Министр Шен молча поклонился, пряча глаза.

– Понятно, – сказала императрица. – Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы разобраться в этом деле. Если наш градоправитель хочет заграбастать всё поместье себе, пусть выплатит брату жены его долю. Ровно половину. А не захочет, пусть выставляют на торги и делят выручку поровну.

– Слушаюсь, госпожа.

Мэйлин отложила бумаги в сторону.

– Всё это чепуха, министр Шен. Где доклад по городским поджогам и похищениям детей?

– Он… Он в работе, киансуи.

– И что мне сказать их родителям, когда они явятся сюда в поисках справедливости? Напомнить, кому поручено это дело?

Она постепенно стала приходить в ярость.

– Где вести от моего мужа? – повысила она голос. – Когда выехал гонец?

– Позавчера, госпожа.

– И?

– И… ничего, госпожа. Но я отправил вооружённый отряд вслед за гонцом.

– Ну хоть о чём-то вы догадались самостоятельно! К вечеру жду доклад по беспорядкам в городе, и не затягивайте с ним, господин Шен.

– Слушаюсь, киансуи, – первый министр уже не знал, куда себя деть, пот градом стекал по его спине.

Императрица сделала знак слуге, тот подошёл и налил ей чай.

– Не задерживаю вас, господин Шен, – сказала Мейлин, и министр поспешил покинуть зал.

– Что за идиот! – пробурчала императрица себе под нос. – Совершенно не на кого положиться. Каждый норовит обмануть!

– Госпожа императорская супруга, – вошёл в зал ещё один придворный. – Его императорское величество вернулось во дворец в добром здравии! Прикажете организовать праздничный пир?

– Ну разумеется! – обрадовалась Мейлин и побежала навстречу мужу. Через два часа вся императорская родня, высокопоставленные вельможи и прочая знать сидели вдоль длинного стола в зале для пиршеств. Император выглядел хорошо, на нём не было ни царапины, но держался он холодно и отстранённо. Лишь кивнув жене при встрече, он поспешил прочь в свои покои и находился там, пока не начался пир. Мейлин привыкла к суровости мужа и не подавала виду, но её глаза подмечали всё новые и новые странности, происходящие с ним. Во-первых, он ничего не ел за общим столом. Во-вторых, не пил алкоголь. В-третьих, был скуп на слова и, казалось, никого не замечал вокруг. В-четвёртых…

Гости тоже почувствовали неладное. Шумные разговоры сами собой смолкли, помещение наполняла лишь тихая музыка. Все искоса поглядывали на императора, который внимательно изучал присутствующих пристальным, немигающим взглядом.

– Позвольте спросить, ваше императорское величество, – откашливаясь, подал голос Чжицзян, новый начальник императорской охраны. – Как вам удалось вернуться во дворец в одиночку? С какими опасностями вы столкнулись по пути?

Император повернулся к нему.

– Мне помогли мои преданные слуги, – сказал он негромко. – Владыка царства Хань устроил нам коварную засаду, выжил лишь я один. Меня пленили, но мне удалось сбежать, переодевшись.

– Все ваши сопровождающие перебиты? – ахнул Чжицзян. – И господин Хао тоже?

– Погиб одним из первых, – подтвердил император.

– И блистательный военачальник И Хон?

– Да.

– Означает ли это, что ханьцы теперь наши враги, ваше величество?

– Означает.

За столом пронёсся гул изумлённых голосов, и все снова обратились в слух.

– Завтра мы будем держать большой совет, – сказал император. – Времена меняются, и нам нужно стать более гибкими, чтобы ветер перемен не сломал нас, как сухой тростник, а посему готовьтесь к великим изменениям, мои подданные, и они не заставят себя ждать. А сейчас прошу меня извинить. Мне нужен отдых после тяжёлой дороги.

Он встал и, отказавшись от сопровождения, вышел из зала, ни на кого не глядя. Гости тоже стали постепенно расходиться, перешёптываясь о странностях его величества и неся в город вести о его возвращении.

Цикл второй

Осень

Глава 1

– Я не буду объяснять сто раз одно и то же! – кипятилась Мейлин. – Это не мой муж, я в этом уверена.

– Но ваше высочество…

– Хватит пустых разговоров. Вы поможете мне?

Дворцовый врач находился в смятении. Просьба императрицы ошеломила его. Он пытался сообразить, что будет лучше: помочь ей и жить под угрозой разоблачения или отказать, но нажить себе влиятельного врага.

– Решайтесь! Ну!

Он не выдержал. Из плетёного ящика врач достал металлическую ёмкость с крышкой, вытащил из неё узловатый корень и растолок его в деревянной миске. Потом добавил немного сахарной пудры и смешал всё в единую серую массу.

– Вот, – сказал он. – Корень драконовой шкуры. Пить по щепотке три раза в день натощак.

– И я не забеременею?

– Нет, блистательная киансуи, но лучше, чтобы приём совпал с… – и он выразительно посмотрел на неё.

– Я всё поняла, – сказала Мейлин и вручила ему плотный кожаный мешочек с монетами. – Это вам за ваше молчание, господин Широнг.

Лекарь с поклоном принял кошелёк. Императрица встала, о чём-то задумалась, потом спросила:

– Скажите, господин врач, а не обращались ли к вам с подобной просьбой наложницы или другие жёны императора? Только не врите, прошу вас.

Широнг сглотнул.

– Ага! – сказала Мейлин. – Значит, не я одна понимаю, что происходит. Кто ещё?

Лекарь назвал имена.

– Хорошо же. Я поговорю с ними. Да благословят вас духи предков, господин Широнг, – и Мейлин вышла, оставив врача дрожать от страха. Надлежало завершить ещё одно дело. Она приказала заложить экипаж и выехала из дворца в сопровождении лишь одного телохранителя, инкогнито. Мейлин знала, что императору тут же доложат об её отъезде, но на этот счёт у неё имелась неплохая версия объяснений. Обычный паланкин без опознавательных знаков остановился в торговом квартале, напротив аптеки, вход в которую преграждали уличные торговцы едой и напитками. Здесь было очень шумно.

Императрица, одетая в простую одежду, с тонкой шёлковой вуалью на лице, зашла в лавку. Аптекарь сразу узнал её, но при посетителях не рискнул поприветствовать её по всей форме, сделав вид, что видит женщину в первый раз. Дождавшись, когда покупатели выйдут, он тщательно запер дверь и поклонился.

– Ваше высочество.

– Господин Мингли, я за своим заказом.

– Стоило ли так утруждаться, киансуи? Я бы отправил мальчишку-посыльного.

– Я хотела кое-что обсудить с вами лично.

– Я весь внимание.

– Скажите, господин Мингли… – она запнулась, подбирая нужные слова, – что вы сделаете, если столкнётесь в своём доме с колдовскими чарами?

– Чарами? – переспросил он. – Вы говорите о колдовстве, госпожа? Я не ослышался?

– Не ослышались.

Старый аптекарь пожевал губами и задумался.

– Здесь, в этом квартале, есть масса колдунов и гадалок, ваше высочество, но все они плуты и мошенники, насколько мне известно. Те, кто всерьёз практикует магию, обычно не выдают себя и уж точно не зарабатывают на этом. Как правило, это будут образованные люди. И довольно своеобразные, – добавил он.

– Знаете ли вы таких?

– Вполне возможно.

– Передайте ему мою просьбу о встрече как можно раньше.

– Это она, госпожа. Хорошо.

– Послезавтра я еду на церемонию открытия нового памятника в честь отца императора. Пусть она ждёт меня на центральном мосту, ровно посередине, в час петуха.

– Я передам ей, госпожа, но должен повторно предупредить вас – она весьма странная особа.

– В моей жизни стало слишком много странностей, – усмехнулась Мейлин. – Одной больше, одной меньше. Теперь мой заказ.

– Да-да, вот, пожалуйста, – аптекарь извлёк из-под прилавка небольшую шкатулку и принял оплату. – Снадобье очень сильное, киансуи, будьте весьма осторожны с ним. Одной чайной ложки, растворённой в воде, хватит, чтобы усыпить целый полк. А если выпьет один человек – он рискует не проснуться.

– Благодарю вас, господин Мингли, – сказала императрица, принимая шкатулку и пряча её в карман рукава. – Была безмерно рада нашей встрече.

– И я. Долгих вам лет жизни, госпожа.

Мейлин вышла из лавки и вернулась во дворец. Тревожные мысли переполняли её, и все они были связаны с её мужем. Прошёл месяц с тех пор, как он загадочным образом вернулся из плена, в империи наступил первый месяц осени. Всё это время императрица внимательно наблюдала за супругом и подозрения, робкие сначала, сменились стойкой уверенностью, что император – не тот, за кого себя выдаёт. Теперь он говорил и вёл себя иначе, чем перед отъездом. Его интимные пристрастия изменились. Он стал гораздо реже посещать гарем, скорее по необходимости, чем для удовольствия, но зато стал чаще появляться на брачном ложе, хотя лучше бы этого не происходило. Он потерял интерес к шумным застольям и долгим беседам, практически не виделся с детьми, и Мейлин была готова поклясться, что он не помнит их имена.

Были и другие знаки, помрачнее. Император пристрастился к сырому мясу, возобновил во дворце пытки и самолично присутствовал на них. Он окружил себя новыми телохранителями, которые двигались как наёмные убийцы – плавно, бесшумно и быстро. До этого равнодушный к точным наукам и инженерному делу, сейчас он проявлял недюжинные познания в этих предметах, самолично рисуя чертежи новых осадных устройств и ручного оружия. Было много чего ещё, что не укладывалось в голове, и Мейлин неизменно охватывал ужас при виде супруга. Между тем в стране разгоралась война.

Глава 2

– Отстань от меня! Слышишь? Я не в настроении.

Одна их многочисленных наложниц императора, молодая красавица, вяло отбивалась от ухаживаний своего любовника – капитана гвардии его величества. Оба знали, чем им это грозит, но страсть каждый раз брала своё. Они виделись редко, урывками, и были уверены, что никто не знает об их секрете.

– Прошу тебя, любовь моя, только один поцелуй.

– Хорошо, только один. Подожди, я, кажется, что-то слышала.

– Здесь никого нет, мой нежный цветок, я отправил всех своих людей в караул.

Они было приникли друг к другу, но девушка снова отстранилась.

– Клянусь, я слышу чьи-то шаги. Неужели ты не слышишь?

Мужчина прислушался.

– Это дождь, моя любовь. Страх помрачил твой слух.

– Нет, не дождь. Погоди, я выгляну в окно.

– Я сам.

Капитан высунул голову и оглядел из окна караулки территорию Запретного Дворца, где размещался гарем императора.

– Говорю же тебе, никого нет.

– Ты убрал лестницу?

– Ну конечно! – и он снова заключил её в объятья, покрывая поцелуями.

В дверь караулки раздался сильный стук. Любовники вздрогнули. Капитан бросился к окну, выбросил наружу верёвочную лестницу и помог девушке выбраться в окно. Стоило ей только опустить ногу на ступеньку, в помещение ворвались телохранители императора, из новых. Один из них подскочил к окну и резким движением втащил лестницу обратно вместе с висящей на ней девушкой. Двое других быстро скрутили незадачливого любовника. В дверях маячила фигура одного из евнухов, заметившего их и поднявшего тревогу. Молодых людей привязали друг к другу и доставили к его величеству.

– Кто это? – спросил он. Евнух приблизился к нему, низко кланяясь через каждый шаг и вполголоса доложил о совершённом преступлении. Император кивнул.

– Оставь нас, – сказал он, и евнух вышел. Янь-Ло обошёл пленников.

– Какой хороший повод для публичной казни, – сказал он, потирая руки. – Начнём немедленно!

Молодых людей потащили на дворцовую площадь, трубы громко возвестили о творящемся правосудии. Изощрённые пытки и казни продолжались до поздней ночи, многие своей жестокостью напугали даже видавших виды зевак. В конце концов истерзанные тела молодых людей вместе с остальными преступниками погрузили на телегу и отвезли за город, чтобы закопать в общей яме. Всё это время император пристально наблюдал за действиями палачей, не покидая место казни даже для приёма пищи. Придворные, не смея покинуть своего повелителя, были вынуждены оставаться с ним до самого конца судилища, проклиная тот день, когда он снова появился во дворце.

Среди всех этих событий никто не обратил внимания на две маленькие фигурки, которые отделились от общей толпы и незаметно растворились в узких улочках старого города возле дворцовой стены. Здесь жили самые богатые горожане, их красивые, высокие дома с фонтанами и палисадниками надёжно скрыли беглецов. Отдышавшись, Ву Чжоу и Фэнь остановились и уселись на уличную скамейку.

– Что я тебе говорил? – сказал мальчик. – Ты и сейчас будешь утверждать, что это мой отец?

– Но он выглядит как обычно.

– Да, это меня тоже сбивает с толку. Но, клянусь тебе, это не он. Отец смотрел на людей иначе, а этот… Вылупится как жаба и глядит не мигая.

– Не говори так о его величестве. Нас могут наказать.

– Ты права, прости.

– Куда мы идём, Ву Чжоу?

– В одно место, под названием «театр теней».

– Мы идём смотреть на представление? – обрадовалась Фэнь.

– Нет, нам нужно увидеться с одним человеком.

– А кто он?

– Тот, кто, надеюсь, поможет нам.

– А ты знаешь дорогу?

Мальчик кивнул, взял девочку за руку и уверенно зашагал по улице в сторону реки. Здесь, между игорным домом и борделем, возле которого скучающе стояли ярко накрашенные девушки, располагалось крохотное здание театра теней. Ву Чжоу толкнул дверь и провёл Фэнь за собой. В помещении царил полумрак, были слышны голоса. Актёры и кукловоды готовились к вечернему представлению. Мальчик смело прошёл прямо за деревянную раму-экран и громко откашлялся. К ним подошла девушка в чёрном ханьфу и спросила, зачем они здесь.

– Мы пришли передать привет мастеру Лиу от старого друга, – вежливо поклонился Ву Чжоу.

– Мастер Лиу! – громко позвала девушка. – К вам посетители.

Из темноты вышел глубокий старик с толстой седой косой и удивлённо уставился на детей. В руках он держал плоскую фигурку из воловьей кожи, а во рту – иголку с ниткой.

– Давайте быстрее, дети, – сказал он. – Я тороплюсь, представление вот-вот начнётся.

– Мастер Лиу, – сказал мальчик, – мы тайком пришли из императорского дворца. Монах, которого когда-то звали Бо Юншен, просит вас о помощи.

– Что же ему нужно?

– Ему нужна печать дракона.

– Тише! – прошипел старик, оглядываясь. – Некоторые слова, юноша, лучше произносить шёпотом. Зачем монаху понадобилась эта вещь?

– Мы хотим остановить войну.

Старик некоторое время размышлял.

– Вот что, – сказал он. – Печать дракона, как и остальные артефакты, спрятана в надёжном месте. Я не храню их здесь. Передай моему другу, что я принесу её и передам ему лично через… через три дня, в день Сатурна. Пусть выйдет к дворцовым воротам в час Кролика.

– Благодарю вас, мастер.

– Хотите остаться на вечернее представление?

Мальчик обернулся к Фэнь, увидел её горящие глаза и кивнул.

– А нам не попадёт? – спросила она.

– Казни продлятся ещё долго, будь уверена. У нас достаточно времени.

И они остались.

Глава 3

Императорский дворец походил на улей, все готовились к празднику середины осени. Деревья покрывали бумажными фонариками и разноцветными лентами, все кондитерские города пекли юэбин – лунные пряники, как символы единой семьи и полной луны, которой предстоит любоваться этой ночью. В этот день императору надлежало собрать всех своих официальных жён и детей за праздничным столом, и Мейлин подумалось, что ей совсем не хочется участвовать в этом мероприятии. Но долг обязывал. Слуги запахнули ей праздничный ханьфу, поправили причёску, императрица села в паланкин и неспешно поехала в город на церемонию открытия памятника. На центральном мосту она приказала остановиться. Час Петуха был в самом разгаре.

Мейлин выглянула в окно и осмотрелась. По мосту ходили люди, сновали рикши, но дамы, похожей на ту, которую она ждала, не было видно. Императрица не привыкла ждать. Недовольство и раздражение охватили её, она скомандовала вознице продолжать путь.

– Ваше сиятельное высочество, я здесь, – донёсся негромкий голос с другой стороны паланкина. Мейлин открыла дверь, и в салон забралась совсем молоденькая девушка. Она села напротив императрицы, низко опустив голову.

– Ты? – удивилась та. – Так это про тебя говорил Мингли? Я же ничего не путаю?

– Да, госпожа, – кивнула девушка. – Он передал мне, что вы нуждаетесь в особой услуге.

– Погоди-ка, – сказала Мейлин, доставая веер и обмахиваясь им. – Нужно кое-что прояснить для начала. Ты понимаешь серьёзность происходящего?

Снова кивок.

– Ты понимаешь, что будет, если ты кому-то проболтаешься?

– О да, госпожа.

– Сказать по правде, меня очень смущает твоя молодость. Ты не выглядишь, эм-м… достаточно опытной, понимаешь?

– Конечно, госпожа. Но я умею делать то, чего не могут другие. Какая помощь вам нужна?

Мейлин приказала возничему сделать лишний круг по городу, нарочно продлевая путь, и задумалась.

– Видишь ли… – заговорила она. – Есть один человек, и мне нужно понять… а человек ли он?

– Он одержим духами, госпожа?

– Я не знаю. Скорее всего, нет. Он адекватен и ведёт себя рационально. Но его поведение сильно, вернее, полностью изменилось за несколько дней, и мне любопытно узнать, почему.

– О каком человеке идёт речь?

– Сначала скажи, можешь ли ты помочь мне понять это? В твоих ли это силах?

– Одна маленькая мышка, – внезапно сказала девушка, – пришла к львице, и та спросила, можешь ли ты помочь мне понять, изменяет ли мне мой муж? Конечно, ответила ей мышь, ведь я маленькая, а не слепая. Но что мешает тебе, о благородная львица, выяснить это самой? Разве ты не доверяешь своим чувствам и не догадываешься о правде? Тогда львица поняла, что всегда это знала, но не хотела в это верить.

Мейлин нахмурилась. Аптекарь предупреждал о странностях девушки, но это больше походило на неуважение и дурное воспитание.

– Выметайся, – скомандовала она, делая вознице знак остановиться и распахивая дверцу паланкина. Девушка, не изменившись в лице, склонила голову и проскользнула в открытый проём, наружу.

– Сегодня будет полная луна, госпожа, – сказала она, оборачиваясь. – Возьмите этот пряник, посмотрите вечером сквозь него на мужа, и всё поймёте, – девушка вручила растерявшейся императрице крохотный свёрток и исчезла в толпе.

Мейлин задумчиво смотрела на подарок. На открытии памятника она была рассеянной и допустила несколько ошибок в торжественной речи. Дерзость и проницательность девушки не выходили у неё из головы. Тем не менее, собравшись, она нашла в себе силы улыбаться и достойно завершить церемонию. Вернувшись во дворец, она полностью погрузилась в подготовку семейного ужина, отдавая распоряжения, продумывая набор блюд и рассадку членов семьи сообразно их статусу при дворе. День прошёл незаметно, наступил вечер.

Император пришёл последним. Он занял место во главе стола, рядом с Мейлин. По правую руку сидели его законные жёны с детьми, слева разместились многочисленные родственники. Мейлин достала свёрток, полученный на мосту, и положила его на стол перед собой. Согласно этикету, глава династии должен был сказать торжественную речь, но император молчал. Гости чуть слышно перешёптывались, не смея притронуться к угощениям и напиткам, матери одёргивали самых маленьких детей, чтобы те не тянули руки к сладостям. Мейлин готова была провалиться сквозь землю от стыда.

– Ваше величество, – еле слышно обратилась она к императору, обмахиваясь веером так, чтобы он заслонял нижнюю часть лица, – вам нужно сказать приветственное слово.

– Ах, вот чего вы все ждёте, – сказал император. – А я-то думаю, почему никто ничего не ест, и уже собирался казнить старшего повара.

Все присутствующие восприняли его слова как шутку и заулыбались.

– Что же полагается говорить в таких случаях? – спросил он у Мейлин, совершенно не стесняясь говорить вслух. И снова жёны и родственники подумали, что он нарочно прикидывается глупцом, пытаясь их развеселить, и за столом снова замелькали улыбки. Мейлин же была уверена, что он говорит правду, но ситуация требовала каких-то действий, поэтому она сделала вид, что подыгрывает ему.

– Ах! – сказала она. – Ваше величество так много уделяет внимание своим военным советникам последнее время, что совсем позабыл про нас, своих любимых спутниц жизни.

Императрица принялась указывать императору на каждого из присутствующих, начиная с жён:

– Госпожа с безупречными манерами, – говорила она и женщина, на которую указывали, улыбалась и кланялась. – Во дворце нет второй такой же, столь сведущей в вопросах этикета.

– Моё почтение, госпожа, – сказал император.

– Госпожа цветущего лика, – продолжала Мейлин, переходя к следующей жене, – краше которой не видывали в Запретном Дворце уже многие годы.

Это была едкая шпилька в сторону соперницы, но та не могла ответить достойно, поэтому была вынуждена так же улыбаться и кланяться. Император кивнул и ей.

– Гармоничная госпожа. Её чувство меры стало нарицательным.

– Леди доброта. Её сердце мягче шёлка.

И так далее. Закончив с жёнами, Мейлин перешла к родственникам. Время шло, присутствующие недоумевали странной игре, но старались не подавать виду. Лишь только младшие дети открыто проявляли нетерпение, норовя схватить со стола лакомства. Когда последний гость был представлен, императрица снова вопросительно посмотрела на мужа.

– Я рад видеть вас в своём дворце, – сказал император, странной интонацией выделив слово «своём». – Прошу вас, угощайтесь, а чуть позже я жду вас в парке для праздничного салюта в вашу честь.

Дань традициям была отдана, начался пир. В зал вошли музыканты и наполнили пространство зала негромкой музыкой. Император сидел ни на кого не глядя и молчал, совершенно не интересуясь происходящим, – Мейлин старалась за обоих. Она отпускала комплименты, расточала улыбки, задавала дежурные вопросы и желала здоровья. Попутно не забывала, чтобы гости наполняли чашки и пили. Когда солнце полностью зашло и за окнами сгустилась темнота, присутствующие полностью расслабились и позабыли неудачное начало застолья. В саду зажгли фонари, в свете которых актёры стали давать представление. Дети высыпали в сад, за ними потянулись и взрослые.

Когда в небе вспыхнули первые огни праздничного салюта, император, который за весь вечер не притронулся к еде и напиткам, встал и отправился на балкон в сопровождении своих телохранителей. Мейлин последовала за ним. По дороге она развернула свёрток, достала круглый пряник с отверстием посередине и посмотрела сквозь него. Полная луна прекрасно освещала балкон, сад и гостей внизу – всё это императрица различала очень хорошо. Она не увидела лишь своего мужа и его сопровождающих. Думая, что ей привиделось или что тусклый свет играет с ней злую шутку, она поднесла пряник к другому глазу.

Сомнений быть не могло. Император почти полностью исчез из виду. Он и его телохранители напоминали бледные тени, колышущиеся при вспышках салюта. Мейлин опустила руку с пряником, и он снова возник там же, где и был, – на балконе, со сложенными на груди руками, задумчиво глядя в небо, рассыпающееся цветными искрами.

Глава 4

– Давай я расскажу, что тебя ждёт в ближайшем времени, – Фэнь снова закатила глаза, вместо неё говорил дух, который называл себя «госпожа Сюли».

– Продолжайте, пожалуйста.

– Зима не успеет закончиться, как ты к этому времени будешь уже мёртв.

– Отчего я умру, госпожа Сюли?

– Тебя жестоко убьют.

– За что?

– За правду.

– Могу ли я изменить это?

– Не можешь. Твоё будущее уже определено в Небесной Канцелярии.

– Но я не хочу!

Фэнь захохотала в ответ, Ву Чжоу вздрогнул и проснулся. Минуту он пытался прийти в себя и унять бешено бьющееся сердце, прежде чем встать. Ему и раньше снилось всякое, но этот сон был чересчур реалистичен. После занятий он пошёл в дворцовый храм и поделился с монахом своими опасениями.

– Страх или желание, – откликнулся старик.

– Простите, шифу? – Ву Чжоу не понял ответ.

– Я говорю, сны – это по большей части наши страхи или желания. Вряд ли ты жаждешь умереть, мой мальчик, должно быть, это страх смерти проявляется таким образом.

– Но это было как наяву.

– Утренние сны всегда такие, выбрось его из головы.

– Шифу, – сказал Ву Чжоу, – меня беспокоит наш правитель. Сердце подсказывает мне, что он не тот, за кого себя выдаёт, но я не могу правильно выразить это словами.

– Ты уже выразил всё совершенно верно. Странностей в поведении его величества предостаточно. С момента возвращения во дворец он ни разу не посетил храм, хотя раньше бывал здесь регулярно.

– Он никого не помнит по именам, а на обед, говорят, ест только сырое мясо с кровью.

– Это шэцзин, – сказал монах. – Оборотень. Настоящий император где-то спрятан.

– Почему вы не думаете, что он мёртв?

– Потому что иначе облик моментально спадёт.

– Неужели никто больше этого не видит?

– Конечно, кто-то видит, мой мальчик. Но ничего не могут сделать, да и не слишком уверены в своих подозрениях. Думаю, госпожа императрица первой заметила неладное.

– Вот бы поговорить с ней.

– Возможно, такой случай скоро подвернётся. А сейчас скажи, ты принёс свитки?

– Да, шифу, – и Ву Чжоу осторожно извлёк из сумки украденные из библиотеки свитки. Монах развернул один, пробежал по нему глазами, потом второй.

– Вот, – сказал он. – В каждом из них читателю даётся описание ключа, но не сказано, где их раздобыть и что с ними делать. Один у нас уже есть, второй в скором времени принесёт мой друг, мастер Лиу. В любом случае, мы не знаем, какое применение им найти. Я созерцаю, но Дао хранит молчание.

– Мастер Лиу что-то говорил про другие артефакты, – вспомнил Ву Чжоу их разговор в театре.

– Это другое, – сказал монах. – Из нашей прошлой с ним жизни. Сейчас для нас эти предметы бесполезны. Свитки я пока оставлю у себя, а вечером лично верну их в библиотеку. Теперь скажи, практикуешь ли ты медитацию, чтобы проявить свой внутренний свет и стать более осознанным? Ту, особенную, которой я научил тебя недавно?

– Да, шифу. Ежедневно.

– И как ты это делаешь?

– Моё внимание теперь подобно лучу света, который исходит изнутри и в котором я одновременно чувствую себя и осознаю окружающий мир.

– Каковы успехи?

– Я легко разделяю внимание, пока сижу в ней, но в течение дня забываю об этом.

– Это нормально, мой мальчик. Разделять внимание – это навык, которому нужно учиться, но главное – нужно создать намерение помнить об этом в любое время и в любой ситуации. Тогда твоя медитация будет безупречна и не будет зависеть от твоего состояния. Теперь поведай мне о своём беспокойстве, которое явно ощущается вблизи тебя.

Ву Чжоу смутился.

– Это касается Фэнь, – сказал он.

– Ты боишься, что она расскажет кому-нибудь о наших находках в гробнице и прочих делах?

– Да, шифу.

– Скажи ей об этом прямо. Фэнь – умная девочка, не думаю, что она из болтливых. К тому же у неё нет близких подруг, а матери сейчас не до неё. И вообще, раз уж великое Дао свело вас вместе, значит на то есть высший смысл. Не нужно омрачать своё сердце лишними треволнениями.

– Хорошо, шифу.

– Рассказывал ли я тебе о противостоянии тьмы и света, Ву Чжоу?

– Насколько мне известно, нет.

– Тогда послушай. В дни, когда весь мир представлял собой чистый хаос, Небесной гармонии ещё не существовало. Инь и Ян ещё не были разделены, а всё ныне существующее ещё не обрело свою форму. Но Дао было всегда, и всегда были циклы всеобщего рождения и всеобщей смерти. И вот, когда мир начал приобретать очертания, когда в нём стали проявляться физические законы и причинно-следственные связи, появились и обособились друг от друга великая тьма и великий свет. И задачей света было обновлять и уничтожать старое, а тьме надлежало сохранять и поддерживать в неизменности. Может показаться, что они антагонисты, но на самом деле эти силы дополняют друг друга, являясь теми столпами, на которых покоится творение. И как есть у каждой вещи мера её проявления, так и у света и тьмы есть свои крайности.

Монах ненадолго помолчал, давая мальчику впитать услышанное, затем продолжил:

– В нашем проявленном мире мы ошибочно считаем, что зло – это тьма, а добро – свет. Это заблуждение. Тьма и свет реальны, а добро и зло – всего лишь наши фантазии и вопрос отношения. Но есть те, в которых тьма проявлена максимальным образом, которые осознанно служат ей и являются её проводниками. Так же, как существуют и носители света, задача которых поддерживать существующий баланс и приносить в мир новое знание. Тьме служат демоны и маги, которые жаждут силы и власти. Путь света – это осознанный выбор и зачастую жертва, ведь большинство людей живут, не зная света в себе, поэтому его носители будут казаться им странными и даже опасными. И света всегда в мире гораздо меньше, но он многократно сильнее, поэтому общая гармония соблюдается. Ты успеваешь за мной, Ву Чжоу?

– Да, шифу.

– Хорошо. Чтобы проявить внутри себя свет великого Дао, нужно для начала захотеть этого, найти в этом свой личный смысл. Такие люди всегда были и будут редки, поскольку их жизненный путь непрост. Проявлять свет в себе можно по-разному, но первейший способ – это развить в себе высочайшую осознанность, которая и есть проявление света в человеке. Чем глубже и ярче человек осознаёт себя и свои проявления – физические ли, чувственные или мыслительные, – тем больше его свет проявлен в нём. Вот почему так важно разделять внимание, мой мальчик, на то, что внутри, и то, что снаружи. По сути, этой простой практикой ты расширяешь объём доступного тебе света осознания.

– Но чем больше в тебе будет света, – продолжал монах, – тем более видимым и ненавистным ты будешь для тех, кто живёт во имя тьмы. Вы станете непримиримыми врагами, потому что таким образом Дао уравновешивает мир через живущих в нём. Воспринимай это как великий танец, в котором можно как победить, так и проиграть. В тебе я вижу гораздо больше света, чем в прочих, поэтому делаю вывод, что Дао выбрало тебя для особых деяний, но они пока что не зародились и не обрели форму.

– Могу ли я спросить вас, шифу? – поднял руку Ву Чжоу. Старик кивнул.

– Какова главная сила света? Почему его так боится тьма?

– Тьма не боится, поскольку не является живым существом. Тьма уступает, как уступает пыль дуновению ветра, но с течением времени она сгустится вновь в другом месте. Свет твоего сознания – это то, что делает проявленными многие вещи, но в этом он подобен обоюдоострому мечу. Например, твой гнев будет очень силён, если ты питаешь его своим вниманием, сливаясь с ним в одно целое, и напротив – свет очистит твою внутреннюю тьму, сделав тебя поистине свободным человеком и хозяином своей жизни. Но для этого ты должен уметь разотождествляться со своими страхами и рассеивать их силой внутреннего света, осознавая их. Понимаешь? Вот чему я учу тебя. А сейчас ступай домой и дай мне отдохнуть перед вечерней церемонией.

Ву Чжоу поблагодарил монаха и покинул храм.

Глава 5

– Желает ли ваше императорское величество партию в го? – спросила Мэйлин, кротко опуская глаза.

– Отчего бы и нет, – отозвался тот. – Говорят, эта игра популярна не только в мире людей.

– Вам ли не знать, мой господин.

– Что ты имеешь в виду?

– Я хотела сказать, что ваша мудрость безгранична, ваше величество.

Они сели за доску, император поднял чаши с камнями и протянул их жене.

– Я думаю, ты не это хотела сказать, но ничего… Выбирай.

Она взяла белые и первой поставила камень на поле. Он поставил свой. Несколько минут они играли молча, прощупывая уровень мастерства друг друга. Подозрения Мейлин укрепились и в этом. Настоящий император играл иначе. Он сразу сближался с соперником и начиналась схватка. Этот же ставил камни подальше от неё, не контролировал центр и думал гораздо быстрее её мужа. Уровень его игры был очень высок, это стало понятным довольно быстро, но она и не стремилась к победе. Мейлин собирала наблюдения и делала выводы.

– Изучаешь меня? – лже-император посмотрел на неё исподлобья.

– Почему вы так решили, ваше величество?

– Потому что я вижу, как ты на меня смотришь.

– Разве не так, как обычно? – она поставила камень, преграждая ему развитие в одном из углов.

– Что же ты подразумеваешь под «как обычно», дорогая? События последнего месяца? – он поставил ответный камень, и Мейлин поняла, что его прошлый ход был провокацией и она вот-вот угодит в ловушку.

– Вашему величеству в тягость наш разговор? Мне стоит замолчать?

– А теперь ты пытаешься скрыться от прямого ответа, – он зевнул, открыв совершенно обычный человеческий рот.

Она сделала вид, что задумалась над своим следующим ходом, а сама судорожно перебирала варианты ответных слов. От тяжёлого взгляда императора ей было сложно сосредоточиться. Мейлин поставила камень куда попало и взяла новый. Её соперник стал медленно душить группу её камней в центре доски.

– Итак, ты достаточно быстро всё поняла, не так ли?

– Поняла что? – насторожилась она и прибавила: – Мой господин.

– Что я не твой муж.

Мейлин перепугалась и замерла, не смея поднять глаза. Занесённая над полем рука задрожала и выронила камень.

– Простите, ваше величество?

– Ну хватит, возьми себя в руки. Ты думала, я не замечу твои мелкие провокации и проверки? Ты думаешь, я не в курсе, где ты бываешь и с кем видишься? Я всё о тебе знаю, дорогая моя. Просто пока это не создаёт проблем, а твоего влияния во дворе недостаточно, чтобы склонить генералов и министров на свою сторону. Да и момент упущен, если уж на то пошло.

– Кто же вы? – и она похолодела, ожидая ответ. Его камни уверенно душили ещё одну из её групп, она решила развивать инициативу в другой части доски.

– Я предпочитаю подержать интригу ещё некоторое время, – его глаза буравили её острым взглядом. – Но поверь, все камни уже расставлены на поле и образовали структуру моего грандиозного замысла. Остались незначительные детали, и можно замыкать линии.

Партия была проиграна, Мейлин ставила камни, пытаясь защитить последние рубежи, не думая об инициативе.

– Позвольте спросить, ваше величество, – сказала она. – Какую роль вы отводите мне в вашем грандиозном замысле?

– Роль моей жены, разумеется. Или ты думаешь, что я готовлю тебе страшную участь, например, подсыплю тебе сонного зелья в вино? Так ты хотела расправиться со мной, да? – он медленно стал снимать с поля белые камни, которые полностью окружил.

– Я бы никогда не посмела, ваше…

– Молчать, – сказал он. – Смотри на меня!

В его тоне послышались новые нотки, а голос стал свистящим. Она подняла глаза и уже не могла отвести их. Продолжая сидеть в неподвижности, она слышала только его голос, кроме которого в данный момент больше ничего не существовало.

– Глупая мартышка. Мне нравится играть с тобой по ночам, меня это забавляет, но пойми, ты живёшь только потому, что я разрешаю тебе жить. Прямо сейчас я могу приказать тебе спрыгнуть с дворцовой стены, и люди подумают, что ты сошла с ума, а я избегу любых подозрений. Может, рано или поздно я так и сделаю, но пока слушай меня внимательно. Этот разговор исчезнет из твоей памяти, отныне ты будешь твёрдо верить, что я твой муж. Ты поддержишь все мои решения, а если надо – умрёшь за меня. Тебе понятно?

– Да, мой господин.

– Хорошо. Когда я хлопну в ладони, ты очнёшься. Но сперва отдай мне снотворное и тот пряник с дыркой.

Мейлин послушно встала и принесла всё, что он потребовал. Янь-Ло смял пряник и швырнул крошево на пол, потом понюхал порошок.

– Такое не действует на таких, как я. Но состав любопытный и может быть полезен. Пожалуй, оставлю себе, – и он громко хлопнул ладонями. Мейлин пошевелилась.

– Я, кажется, немного задремала, мой господин? Игра с таким сильным соперником утомила меня.

– Партия была отменной. А теперь ступай отдыхать, прекраснейшая из женщин. Сегодня ночью тебя ждёт приятный сюрприз.

Императрица поклонилась мужу и с лёгким сердцем отправилась к себе. Все сомнения и подозрения улетучились, жизнь снова стала правильной и понятной.

Глава 6

– Не отставай, дочка. Если нам повезёт – успеем укрыться от дождя, – Канг пришпорил коня, следя, чтобы Иинг не отставала от него. Она только недавно стала ездить верхом, ей было непросто удержаться в седле, особенно когда лошадь прибавляла ходу. Тучи сгущались, поднялся сильный встречный ветер – стена дождя шла прямо на них. Как назло, кроме каменистых склонов, на которых росли небольшие деревца, укрыться было негде. Преодолев очередной подъём, путники заметили небольшое поселение внизу.

– Туда! – сказал Канг, и они спустились с горы прямо перед самым ливнем, успев в последние секунды забежать в гостиничный двор, под навес. Здесь они привязали лошадей и вошли в помещение таверны. Запах жареного мяса и овощей принял путешественников в свои объятия, они поспешили занять место в углу зала. Кроме них здесь были ещё двое, по виду – ремесленники. К ним подошёл хозяин заведения.

– Откуда вы в наших краях? Издалека едете?

– Из столицы.

– Из столицы? – трактирщик оживился, хлопнул себя по бокам и сел рядом с их столом. Потом махнул рукой мальчишке-помощнику:

– Бутылку вина, две чашки и наше фирменное блюдо. Вы не возражаете, добрые господа? Вино за счёт заведения, расскажите только последние новости.

Канг быстро глянул на Иинг. Хозяин выглядел порядочным человеком, которого просто разбирало любопытство. Мальчик принёс подогретое вино, они дружно выпили, бывший рыбак начал рассказ:

– Владыка Вэй и Чжао объединились с нами против ханьцев. Царство Ци помогает нам сдерживать южан. Говорят, потери большие с обеих сторон.

– Но как мы умудрились рассориться с ханьцами? – удивился трактирщик. – Последний раз мы воевали с ними при прошлом императоре, я был ребёнком. К тому же, разве жена владыки Хань не приходится нашему императору двоюродной сестрой?

– Может, и приходится, – сказал Канг, – да только это уже не имеет никакого значения. Ханьцы под предлогом переговоров заманили в ловушку сына неба с ближайшими соратниками и устроили подлую резню.

– Не может быть! – ахнул трактирщик, подливая ему в чашку. Мальчик принёс огромный поднос с жареной свининой, курицей и овощами, щедро политыми острым соусом, и лепёшки. Путешественники накинулись на еду.

– Так вот, – продолжил Канг, облизывая пальцы и отпивая из чашки, – его императорское величество вознамерилось отомстить вероломному союзнику. Пока всё сводится к мелким пограничным стычкам, но я слышал от знающих людей, что это отвлекающий манёвр, а главный удар будет очень скоро нанесён с юго-запада.

– Там же горы, – удивился хозяин. – Разве армия сможет преодолеть такую кручу?

– Должно быть, есть перевал.

– Глупости, – возразил трактирщик. – Надо перекрыть торговые пути и ударить с востока. Там все самые плодородные земли.

– Возможно, мой господин, возможно, – Кангу не хотелось спорить, вино и горячая еда привели его в добродушное расположение духа. Он глянул на Иинг, та медленно ела, опустив голову так, чтобы шляпа прикрывала лицо. Трактирщик тоже покосился на неё.

– Дочка? – спросил он Канга. – Больно молчаливая.

– Немая с рождения, – отозвался Канг. – Слышит хорошо, а вот говорить не может. Замуж выдать не получилось, а тут ещё жена померла, так мы с ней вдвоём и живём.

– А к нам какими судьбами?

– Подальше от войны, если уж на то пошло. Мы у самой границы жили, там неспокойно теперь. Вот, хочу себя в торговле попробовать.

Трактирщик понятливо закивал. Разговор плавно зашёл на тему наиболее выгодных во время войны товаров, потом стали обсуждать местный быт.

– Оставайтесь здесь на ночь, – предложил трактирщик, вставая. – До ближайшей гостиницы почти сотня ли – вы не успеете добраться засветло.

– Всенепременно, мой добрый господин, – отозвался Канг. – Да мы и не собирались уезжать так быстро из такого прекрасного места с такими замечательными людьми.

Заплатив за двухместный номер, они расположились на отдых. Иинг сразу отвернулась к стене и лежала, не шевелясь. Канг жалостливо смотрел на неё.

– Не горюй, дочка, – сказал он. – Может, мы ещё встретим того, кто сможет помочь тебе.

Вопреки его опасениям, когда он привёз своего таинственного пассажира ко дворцу, тот просто вышел из шэнцзюй и пошёл в сторону ворот, забыв о существовании рыбака. Тут же поднялась суматоха, ударил гонг. Канг вытаращил глаза, гадая, кого же он вёз. Он бы так и стоял на дороге, пока к нему не подошли стражники и не потребовали убираться подальше. Канг продал повозку и верхом, меняя лошадей, помчался назад, рассчитывая увидеть девушку живой. И увидел.

Иинг сидела совершенно одна на заброшенной почтовой станции, молча глядя перед собой пустым взглядом. Те, кто поймали их, что-то сделали с её разумом: девушка практически разучилась говорить, не помнила своего имени и прошлого. Она не узнала Канга, но покорно позволила увести себя и следовала за ним, не имея своего мнения и выбора. Спустя две недели скитаний и поиска среди колдунов и знахарей того, кто смог бы ей помочь, один странствующий монах сказал им, что далеко на востоке империи есть храм, обитатели которого научились лечить такие болезни.

– Только путь туда непростой, – добавил он, – особенно сейчас, когда началась война.

Канг пересчитал деньги, подробно расспросил монаха, как туда добраться, и вскоре они уже ехали по восточной дороге навстречу неизвестному.

Глава 7

Порыв ветра сорвал красно-жёлтый кленовый лист, закружил его в воздухе и уронил на цветной ковёр, образованный предшественниками. Ву Чжоу поплотнее закутался в халат. Всю ночь он не мог уснуть, странная тяжесть охватила его, ослабляя тело и лишая желания что-либо делать. Стоило же ему соскользнуть в сон, его наполняли мрачные и жуткие образы, от которых он просыпался, дрожа. Фэнь в последнее время тоже жаловалась на плохое самочувствие и сидела дома. Мальчик встал и поплёлся в храм за поддержкой.

– Ву Чжоу? – окликнул его знакомый голос. Мальчик обернулся и увидел Лю-Вэй, которая прогуливалась по парку одна.

– Чего тебе? – спросил он, снова ожидая от неё какой-нибудь каверзы.

– Куда ты идёшь? – спросила она. – Можно пойти с тобой?

– Зачем?

– Мне нужно поговорить.

– Говори.

– Я не могу здесь, – сказала она и взглядом указала на слуг, снующих по дорожкам. – Давай хотя бы скроемся в беседке?

Ву Чжоу нехотя кивнул, они прошли и сели в одной из многочисленных беседок, разбросанных по дворцовому парку.

– Послушай, Ву Чжоу, – сразу перешла к делу Лю-Вэй, – мне одной кажется, что происходит что-то неладное с его величеством?

– Почему ты спрашиваешь это у меня?

– Просто ты… ну, всегда сам по себе и…

– И не от мира сего? Да? – он усмехнулся. – Тебе лучше поговорить со своей матерью, госпожой императорской супругой.

– Мама, она… – и Лю-Вэй внезапно заплакала. Ву Чжоу безучастно наблюдал за её слезами. Тяжесть всё ещё держалась внутри, его одолевала сильная апатия ко всему.

– Её подменили, – заговорила девочка, всхлипывая. – Она стала странная. До этого она уговорила отца оставить меня здесь, с нею, а теперь, когда он приказал выдать меня замуж за сына правителя Ци, она тут же согласилась. Теперь она говорит какими-то заученными фразами, как будто кто-то приказывает ей изнутри. А отец…

И она снова разрыдалась. От её последних слов Ву Чжоу насторожился.

– Ты хочешь сказать, что твоя мать сильно изменилась в последнее время? А его величество? Что ты думаешь о нём?

– А ты не выдашь меня?

– Постараюсь.

– Это не мой отец, – сказала Лю-Вэй, успокаиваясь. – Он даже не помнил моего имени, когда вернулся. Он не помнит наши с ним разговоры и то, как он рассказывал мне истории о наших предках. А ещё он пугает меня. Когда он смотрит в глаза, я перестаю что-либо соображать. А эти постоянные пытки… Что с ним такое случилось в отъезде? Может, он заколдован?

Ву Чжоу пожал плечами, не желая пугать её тем, о чём знал сам.

– Когда тебя оправляют в Ци?

– Через месяц, а может, раньше.

– Послушай, Лю-Вэй, я ничем не могу тебе помочь, но мне, правда, очень жаль, что с твоей матерью происходит такое. И я тоже считаю, что император изменился, но не думаю, что об этом разумно говорить вслух.

– Ты тоже так считаешь? Но почему? Что ты заметил?

– То же, что и ты. Необъяснимая жестокость, увлечённость военными планами, манера говорить, не знаю… Я редко вижу его, ведь я сын наложницы.

– Послушай, прости меня за тот случай с камнем, – немного помолчав, сказала Лю-Вэй. Ву Чжоу смутился.

– Да ладно тебе. Я уже и забыл.

– Нет, не забыл. Я поступила плохо. Мы можем стать друзьями?

– Думаю, да.

– Тогда обними меня, – вдруг сказала Лю-Вэй. Мальчик замер в испуге.

– Зачем? – подозрительно спросил он, ожидая очередного подвоха.

– Ну пожалуйста. Мы же теперь друзья.

Ву Чжоу колебался. Зная её взбалмошный характер, соглашаться или отказывать было одинаково рискованным. Тогда он прислушался к сердцу.

– Знаешь, Лю-Вэй, – сказал он честно, – прости меня, но я не могу этого сделать, потому что не до конца доверяю тебе.

– Ах вот оно что! – воскликнула та и топнула ногой. – Тогда убирайся вон!

«Ты будешь прекрасной императрицей Ци», – подумал Ву Чжоу и поспешил уйти прочь. Чуть позже они беседовали с монахом, и мальчик рассказал ему о своём недомогании и разговоре с Лю-Вэй.

– Его сила крепнет с каждым днём, – задумчиво сказал монах, – а тьма во дворце сгущается. Я очень хорошо ощущаю её. Очень скоро нам с тобой будет небезопасно оставаться здесь.

– Неужели ничего нельзя сделать, шифу?

– Я не знаю, мой мальчик. Он начал подчинять разумы людей вокруг, а это говорит о том, что шэцзин в облике императора не обычный демон, а кто-то из могущественных, и скорее всего, опытный колдун. Я не знаю его планы, но демоны всегда жаждут человеческих страданий и крови, это укрепляет их. А ещё они хорошо чувствуют и могут управлять нашими страхами.

– А мастер Лиу? Он принёс то, что обещал?

– Печать дракона? Да, она у меня.

– Могу ли я увидеть её, шифу?

– Конечно, смотри, – монах извлёк из рукава своего одеяния свиток из тонкой кожи, развернул его и Ву Чжоу увидел незнакомый иероглиф, искусно начертанный красным.

– И это всё? – разочарованно спросил мальчик.

– А ты ожидал волшебного посоха, как у короля обезьян? – засмеялся монах. – Это знак большой силы, Ву Чжоу. Если его наложить особым образом на демона, это ослабит его. А если на себя, то можно защититься от его чар.

– Так мы можем причинить ему вред? – оживился мальчик. – Научите меня, шифу, как это сделать?

– Постой, не спеши. Как только ты применишь знак против императора, ты станешь видимым для него, и тогда тебе не жить. Таковы уж законы магии: если видишь ты, то видят и тебя. Нет, мы поступим иначе. Я научу тебя использовать его как защиту, на всякий случай. Слушай, что нужно делать.

Глава 8

Военачальник пятого ранга, с вышитым медведем на форме, Ли Дэшэн, второй час наблюдал за вражескими позициями. Его пехотинцы разместились в соседней роще, ожидая сигнала к выступлению, а конница располагалась за холмом, чтобы во время атаки быстро обойти его и ударить противника с фланга. План несколько раз обсудили на собрании офицеров, каждый счёл его достойным.

Лагерь противника не спеша укреплялся. Люди подобно муравьям сновали между ним и ближайшим лесом, таская брёвна и сооружая частокол, который будет служить укрытием для лучников. Боевые кони бродили вокруг лагеря, момент для нападения был идеальным. Ли Дэшен почувствовал, как его охватывает дрожь возбуждения и страха перед предстоящей битвой. Он почувствовал, как гулко забилось его сердце, как участилось дыхание, и уже было поднял руку, отдавая приказ о наступлении, как вдруг со стороны врага послышались звуки труб. Их лагерь пришёл в движение, а Ли Дэшен заволновался, что разведчики обнаружили его людей.

Но нет. Вражеские кавалеристы забрались на своих коней, быстро построились, послышался сигнал о передислокации. Отряд медленно потянулся по дороге назад, в глубину империи Хань, и скрылся за ближайшим холмом. В лагере остались лишь пехота и обозы с продовольствием. Ли Дэшэн не поверил своим глазам. Выждав ещё четверть часа, пока облачка поднятой пыли не рассеялись в воздухе, он подал сигнал атаковать. В один миг поднялись знамёна с императорским гербом, конница империи Чу пришла в движение. Пехота построилась, сомкнула ряды и торопливо вышла из рощи, спускаясь в долину, где укреплялся враг. Оттуда раздался сигнал к обороне – их заметили.

К Ли Дэшэну привели коня, он вскочил на него и помчался, с намерением возглавить атаку. Ханьцы засуетились, побросали брёвна и инструмент, спешно построились, ощетинившись копьями. Лучники дали залп, но неудачно – стрелы не долетали. Из-за холма показалась конница Ли Дэшэна и помчалась к противнику с фланга. Оттуда снова протрубили, ханьцы попытались занять круговую оборону, но и слепому было видно, что их положение отчаянное. Чтобы окончательно сломить волю врага к сопротивлению и вынудить его к бегству, военачальник отдал приказ бить в барабаны, выпускать сигнальные ракеты и трубить как можно громче. Его задумка удалась – через минуту-другую нервы вражеских воинов сдали, они побросали позиции и устремились к ближайшему лесу на расстоянии половины ли. Пехота Ли Дэшэна бросилась им наперерез, а конница подгоняла сзади.

– Господин! – закричал кто-то, но военачальник в общем шуме ничего не услышал. – Господин военачальник! – и Ли Дэшэн краем глаза заметил, как к нему спешит один из младших офицеров, то и дело останавливаясь и скрещивая руки над головой, как будто пытаясь остановить. Он развернул коня и поехал навстречу офицеру.

– Господин Дэшэн! – выдохнул тот, когда они приблизились друг к другу. – Скомандуйте отступление! Это ловушка!

– Чтоб тебе провалиться! – в ярости закричал военачальник. – Да с чего ты взял, болван?

Но было уже поздно, и он сам заметил, как вражеская кавалерия, так резко покинувшая боевые позиции, показалась с противоположной стороны долины и направляется в тыл его собственной. А из леса, куда бежал враг, изображая отступление, в воздух взмыла туча стрел, и его люди начали падать. Положение на поле боя резко изменилось на обратное – теперь его люди были в ловушке. Он отдал пехоте команду перестроиться и отступать от леса, а коннице развернуться. Сам же поправил кирасу и шлем, сжал в руке цзи и помчался вперёд, навстречу приближающемуся врагу.

Две кавалерийские сотни сомкнулись друг с другом и разъехались, заходя на новый круг и оставляя на земле множество убитых и раненых. Из леса выбегали всё новые вражеские воины, которые устремлялись к его людям, окружая их. Положение было отчаянным. Понимая, что отступать бесполезно, Ли Дэшэн протрубил сигнал «стоять до конца», выбрал себе противника в форме старшего офицера и направил коня в его сторону, заходя слева, чтобы поразить копьём. В руках соперника появилось незнакомое устройство, он приподнял его на уровень груди, прицеливаясь. Щёку и руку военачальника пятого ранга обожгло острой болью, в плотную кожу кирасы глухо ударились и застряли две короткие черные стрелы, а сам стрелок резко развернул коня, уходя от атаки.

Ли Дэшэн легко догнал его и ударил копьём в спину. Противник издал нечеловеческий визг и обернулся. Его голова совершила при этом немыслимый для человека поворот на сто восемьдесят градусов, через прорези шлема, полностью закрывавшего лицо его противника, на военачальника посмотрели жёлтые глаза, полные ярости. Ли Дэшэн снова выбросил вперёд копьё, но на этот раз так, чтобы торчащими из цзи поперечными кинжалами зацепить врага и сбросить его с коня. Через пару секунд тот уже лежал внизу, а офицер третьим мощным ударом пригвоздил его к земле, проткнув тяжёлым копьём грудь соперника вместе с защитным панцирем.

Что-то изменилось в облике поверженного. Он как будто стал тоньше, а его незакрытые руки вдруг изменили свой цвет и покрылись мелкой чешуёй. Ли Дэшэн поддел кончиком копья шлем и обомлел: его взору предстала змеиная внешность вместо человеческой. Медлить дальше было смертельно опасным, к нему приближалось несколько вражеских конников.

– Колдовство! – закричал офицер, и в этот момент несколько чёрных стрел вонзились ему прямо в лицо. Голова военачальника дёрнулась, он опрокинулся назад и остался висеть в седле. Конь под ним остановился, вражеские солдаты подъехали ближе, один из них добил его мечом. Битва была проиграна.

Глава 9

Советник Миншенг, министр торговли, принимал делегацию правителя царства Ци. Богато одетые гости с достоинством сидели за столом, ожидая угощения и делового разговора. Встреча проходила в доме мамаши Фанг – лучшем увеселительном салоне города. Послы прибыли морем, а до столицы добирались на лошадях.

– Наш правитель, достопочтенный Гао Цзисин, – начал глава делегации, толстяк с вкрадчивыми манерами, – желает его величеству главе династии Ляо долгих лет жизни, здоровых сыновей, гармонии и процветания. И дабы укрепить наш военный союз предлагает снизить ввозные пошлины на лес и медь, чтобы торговля стала взаимовыгодной.

– Его величество выражает своё безмерное уважение государю Ци и отвечает своим согласием, – Миншенг был проинструктирован насчёт допустимых ответов. – Пошлины уменьшатся вдвое с завтрашнего дня.

– Наследному принцу передали портрет досточтимой дочери госпожи императрицы. Он воспылал любовью к ней и предлагает ей брачный союз, который скрепит отношения наших правящих династий, – продолжил толстяк.

– Госпожа Лю-Вэй в нетерпении ожидает, когда же она воссоединится со своим возлюбленным, – в тон ему отвечал Миншенг. Они посмотрели друг на друга и понимающе улыбнулись.

– Торговля морем стала опасной из-за пиратских бесчинств. Хочет ли могущественная империя Чу послать часть своего флота для совместного рейда против этих грязных мародёров?

– Разумеется, господа, – отвечал Миншенг. – Два боевых судна флота его величества сопроводят вас обратно вместе с принцессой и останутся для помощи в рейде.

Слуги принесли еду и крепкие напитки. Разговор перешёл в обычное русло – гости стали обсуждать свои дорожные события и последние новости.

– Какие новости с юга, господин Миншенг? – спросил один из них, высокий мужчина средних лет с рябым лицом. – Мы слышали, что вы потеряли одну из приграничных цитаделей? Правда ли это?

– Что тут скажешь, – ответил Миншенг, – слухи разносятся быстро. Уверен, что захваченная крепость не имела большого стратегического значения.

– А правда ли, что все пропавшие дети были вскоре найдены?

– Да, – подтвердил Миншенг. – Их обнаружили в порту, в трюме одного из торговых кораблей. Ещё бы день, и их никогда бы не нашли.

– А удалось ли выяснить, чьих это рук дело? – вмешался глава делегации.

– Шпионов с юга, – сказал министр торговли. – Мерзавцам удалось скрыться, но поиски продолжаются.

– Что же они хотели? Выкуп? Посеять панику в столице?

– Думаю, и то и другое. Как чувствует себя ваш государь после покушения?

Толстяк странно глянул на Миншенга.

– Он… Да, он в порядке.

Гости пресытились и изрядно напились. С деловыми разговорами было покончено, мамаша Фанг зажгла благовония и привела в зал девушек для услаждения гостей музыкой и танцами. Делегация оживилась. Миншенг вышел на балкон подышать свежим воздухом, главный посол последовал за ним. Над городом стемнело, во многих дворах горели фонари, тишину периодически нарушало цоканье копыт.

– Вас тоже не прельщают дамы, господин Бохай? – с ухмылкой спросил его Миншенг. – Не хотите ли разнообразить меню?

– Ах, нет, – ответил тот, внимательно глядя на министра. – Я вышел к вам, мой добрый господин, чтобы поговорить с вами наедине.

– О чём же?

Толстяк оглянулся по сторонам.

– Вы спросили про самочувствие нашего государя, – сказал он вполголоса, – и я нахожу его отменным, но, понимаете, во всём остальном он стал другим.

– Что вы имеете в виду? – насторожился Миншенг.

– Он… как бы вам сказать… стал есть сырое мясо.

– Боги! – воскликнул министр. – И полюбил пытки, да?

– Откуда вы знаете?

– Его величество, император Дао-Цзун, тоже стал находить эти занятия увлекательными.

– Не может быть!

– Вы хотели узнать у меня об этом?

– Не только. Случилось ли так, что ваш правитель как будто забыл имена своих родственников и подданных?

– Да, – медленно проговорил Миншенг, и его стал охватывать ужас от этого разговора.

– И тоже вернулся один после покушения?

– Верно.

– Потерял интерес к застольям и окружил себя странными телохранителями?

– Да, – прошептал потрясённый Миншенг. – Что происходит, достопочтенный господин Бохай?

– Вы не знаете главного, – сказал Бохай. – До приезда к вам я встречал послов царства Вэй, один из них приходится мне дальним родственником. Так вот, с их правителем произошло в точности то же самое! Можете себе представить?

– Мне нужно выпить, – ответил Миншенг, – в голове не укладывается. Подождите, пожалуйста, меня здесь.

Он прошёл обратно в зал. Половина гостей разошлись по комнатам вместе с девушками, другие клевали носом над столом, третьи, в окружении танцовщиц мамаши Фанг, непринуждённо болтали и смеялись. Миншенг взял со стола бутылку лучшего байцзю, пару чашек и незамеченным вернулся на балкон. Его собеседник куда-то пропал, отлучившись, скорее всего, в уборную. Миншенг в одиночку выпил пару чашек, потом подошёл к краю балкона.

– Куда же ты запропастился? – с нетерпением сказал он вслух и сплюнул вниз. Проследив за плевком, Миншенг заметил на земле бесформенную кучу тряпья, цветами точь-в-точь походящую на одеяние господина Бохая, а ещё через секунду министр понял, что это он и есть.

Глава 10

– Госпожа Фанг, так вы отрицаете свою причастность к смерти уважаемого посла в вашем заведении?

Говоривший чиновник был равнодушен и отстранён – он просто выполнял свою работу. Ему было всё равно, что скажет мадам, его дело – составить и подписать протокол.

– Послушай сюда, сынок, – сказала мамаша Фанг, полная пожилая женщина в ярком одеянии и с не менее ярким макияжем, – я занималась этим делом, когда ты только учился ходить на горшок. Я прошла долгий путь, прежде чем в мой салон стали заглядывать высокие гости и поверь мне, я разорву любого, кто скажет, что мой сервис не стоит своих денег.

– То есть вы хотите сказать… – начал чиновник, но она ударила по столу кулаком.

– Ты что, глухой, Ван Земин, чиновник третьего ранга, сын Ван Чао и Ван Нинг? Сколько лет ты живёшь на этой улице? Сколько раз ты мальчишкой прибегал подглядывать за моими девочками? Как тебе в голову вообще могла прийти мысль, что я буду замешана в политическом убийстве? Этот салон и моя репутация – всё, что у меня есть!

Она встала и заходила взад и вперёд, не в силах сдерживать напряжение и гнев.

– Попрошу вас, госпожа Фанг, – повысил голос чиновник. – Я здесь при исполнении.

– Я тоже, – съязвила она, но постаралась взять себя в руки. – Давай ещё раз по порядку. Во время убийства я была в своей комнате, пересчитывала дневную выручку и записывала расходы. Я всегда так делаю. Ко мне постучался господин Миншенг, и он был очень напуган и бледен. Я первый раз видела, чтобы мужчину так трясло от страха. Он сказал, что глава торговой делегации выпал с балкона и лежит внизу. Мы тут же бросились вниз, убедились, что господин Бохай мёртв, и накрыли его тело покрывалом, чтобы не пугать гостей и девочек. А с утра я сама заявила об этом случае властям. Стала бы я это делать, если бы была замешана? Наверное, я бы постаралась замести следы и избавиться от тела, а не ждать твоего прихода и этого унизительного допроса.

– Вы сказали «убийство», госпожа. Почему вы так уверены, что это не несчастный случай по причине выпитого?

– Не знаю, – нахмурилась мадам, – вырвалось, знаешь ли. Не похоже это на несчастный случай, да и как можно разбиться насмерть с высоты второго этажа. Хотя, учитывая его вес…

– Были ли здесь другие гости вчера? – спросил чиновник.

– Нет. Салон был снят полностью.

– Почему охрана ничего не заметила?

– Это ты у них спрашивай. Откуда я знаю, чем эти здоровенные идиоты занимались ночью. Может, спали.

– Можем ли мы пройти на балкон, госпожа Фанг?

– Конечно.

Они вышли на балкон, чиновник ещё раз оглядел невысокие перила и место, где лежало накрытое тело. Подёргал ограждение.

– Крепкое, – сказал он задумчиво, – но низкое. Взрослый человек вполне мог бы выпасть по неосторожности. А уж будучи пьяным…

– Господин Миншенг сказал, что посол не был пьян. Наоборот, слишком трезв.

– Я возьму показания у министра торговли самостоятельно, мадам. Давайте осмотрим крышу, примыкающую к балкону.

– Зачем?

– Если других гостей, как вы говорите, не было и на несчастный случай не похоже, убийца мог проникнуть на балкон через крышу. У вас есть лестница?

Вышибала принёс лестницу и приставил её к стене. Чиновник взобрался на неё и стал осматривать глиняную черепицу. Потом передвинул лестницу левее и продолжил осмотр.

– Вот здесь, смотрите. Как будто сдвинута. Кто последний раз поднимался сюда?

– Да никто, – сказала мамаша Фанг. – Зачем нам, бедным женщинам, лезть туда?

– Тогда я отмечаю в протоколе, что в эту ночь кто-то был на вашей крыше, мадам. Как этот кто-то мог на неё взобраться и где обычно находится охрана?

Мамаша Фанг задумалась.

– Один всегда дежурит внутри, другой у ворот. Но в эту ночь охрана была усилена из-за приезда высоких гостей. Господин Чжицзян лично распорядился отправить сюда трёх гвардейцев его величества. Двое стояли у ворот, третий патрулировал территорию. Оба моих человека находились внутри. На крышу без лестницы залезть невозможно, если, конечно, ты не обезьяна или лесной кот.

Внизу послышались голоса, во двор вошёл лекарь для осмотра тела. Чиновник, вышибала и мамаша Фанг спустились вниз. Все работницы заведения были предусмотрительно заперты по комнатам, чтобы не создавать паники и не плодить лишних домыслов. Чиновник снял с трупа покрывало, мамаша Фанг не выдержала и отвернулась.

– Помогите перевернуть его, – попросил лекарь охранника. Вдвоём они уложили беднягу Бохая на спину, лекарь тут же указал присутствующим на тонкий дротик с оперением, торчавший из шеи покойного.

– Вот и ответ, – сказал лекарь, поднимаясь. – Его отравили.

Глава 11

– Ваше величество, – в зал вошёл генерал Сяо Цун, главнокомандующий сухопутными силами, – вы хотели видеть своего преданного слугу? – и он замер в поклоне перед императорским троном.

– Хотел, – сказал император. – Гонцы приносят дурные вести, мне интересно, как ты планируешь исправлять положение.

– Я разрабатываю план, ваше величество. Он скоро будет готов. Мне нужно совсем немного времени.

– Прошлый раз ты говорил то же самое.

– О сиятельнейший! Мне кажется, в нашем дворце появился шпион.

– Тебе лишь кажется? Или ты хочешь оправдать свою недальновидность этим заявлением?

– Ваше величество, – генерал, надо отдать ему должное, был твёрд и говорил уверенно, – уже третий раз я сталкиваюсь с тем, что наши войска оказываются в ловушке.

– Значит, враг более изощрён в искусстве войны, не находишь?

– Я не склонен недооценивать соперника, о мой император, но наши самые тщательные планы терпят крах в самый последний момент, как будто противнику они известны. Так дважды происходило на юге, и так произошло на севере.

– Довольно! – сказал император. – Я не желаю слушать эти жалкие оправдания от человека, занимающего такой высокий пост. Повелеваю тебе самолично прибыть в южную ставку и выправить положение дел. Мне нужны победы, а не отговорки.

– Слушаюсь, ваше величество.

– Как проходят полевые испытания нового оружия?

– Блестяще, ваше величество. Мы применили новые осадные орудия против небольшой крепости у перевала Мэнь. Два из них не выдержали и вышли из строя, зато оставшиеся превзошли все ожидания. Через три залпа, как вы и предсказывали, северная стена рухнула, ваше величество.

– Очень хорошо, генерал. Как продвигается производство чо-ко-ну?

– Не лучшим образом, повелитель. Большая часть заказа оказалась негодной по причине низкого качества. Первый министр Шен в курсе проблемы и затевает строгую инспекцию подрядчиков.

– Пусть в каждой крупной мастерской непрерывно дежурит твой человек для контроля качества каждой детали. Круглосуточно и неотлучно. Если в армию ещё раз поступит брак, все они будут отвечать головой. Это понятно?

– Да, ваше величество.

– Что с новыми боевыми наконечниками для стрел? Готовы ли опытные образцы?

– Прошу меня простить, мой господин. Конструкция всё ещё ненадёжная и не создаёт нужного поражающего эффекта.

– Принесите мне образцы. Я хочу лично осмотреть их.

– Слушаюсь.

– Удачи на юге, генерал. Аудиенция закончена.

Генерал отсалютовал и с облегчением вышел. Император закрыл глаза и обдумывал услышанное. Потом вызвал первого министра.

– Господин Шен, как продвигается постройка нового флота?

– Из-за войны у нас перебои в поставках древесины, о сиятельнейший. Но новое торговое соглашение с Ци, надеюсь, положит этому конец. Флот готов наполовину, остальные корабли будут готовы к весне.

– Что с расследованием убийства посла нашего союзника?

– Мы установили причину смерти, ваше величество, но не знаем, кто убийца. Глава тайной службы, господин Цзи Фа, работает над этим.

– Подготовьте щедрые дары государю Ци и сопроводите их письмом с моими извинениями и заверениями в вечной дружбе. Передайте ему также образцы нового оружия и чертежи.

– Но ваше величество!

– Молчать. Дочь императрицы должна быть готова покинуть дворец и отправиться в столицу Ци в качестве невесты. Подготовьте её к дороге.

– Да, господин.

– Не задерживаю вас более, министр.

Разобравшись с делами и отпустив советников, император подошёл к окну.

– Скоро, – сказал он чуть слышно, – очень скоро я освобожу свой народ. Но нужно больше жертв. Слишком мало крови. Нужно больше.

Его взгляд упал на одну из дворцовых дорожек, по которой неторопливо шёл мальчик, один из «его» детей. Как будто почувствовав на себе чужой взор, он поднял глаза и встретился с Янь-Ло взглядом. Император безошибочно прочёл в них сильный испуг и ещё кое-что, и это очень сильно ему не понравилось. Он позвонил в колокольчик, призывая телохранителей.

– Приведите ко мне вон того мальчишку, живо, – указал он из окна на удаляющуюся спину. – Я хочу поговорить с ним.

Буквально через несколько минут Ву Чжоу стоял перед ним, согнувшись в поклоне. Император видел, насколько сильно мальчик нервничает в его присутствии.

– Имя! – потребовал Янь-Ло.

– Ву Чжоу, ваше величество.

– Почему же не «отец»? – усмехнулся император. – Как-то это непочтительно, не находишь?

Мальчик молчал.

– Ты удивлён, что я не помню твоего имени? – спросил Янь-Ло.

– Нет, ваше величество.

– Почему же?

– Вы не мой отец.

– Это правда. Как давно ты знаешь и с кем успел обсудить это?

– Ни с кем, ваше величество.

– Врёшь. Я могу причинить тебе страшную боль, мой мальчик, и выяснить правду.

– Под пыткой я скажу всё что угодно, повелитель.

Янь-Ло подошёл к мальчику почти вплотную и взял его за подбородок, поднимая голову.

– С-смотри мне в глаза. Повторяю вопрос-с: с кем при дворе ты обсуждал меня?

– Я не скажу этого.

– Слишком дерзко, мой юный друг. На тебе печать дракона, я не могу подчинить тебя своей воле. Кто же научил тебя этому знаку? Как много посвящённых в эту тайну? Не хочешь говорить? Хорошо же.

Император подал знак своим телохранителям, мальчика схватили и повели в одну из башен дворца, внутри которой располагалась тюрьма.

– Посиди здесь, – сказал телохранитель, запирая его, – а ночью владыка потолкует с тобой.

Глава 12

– Господин монах, господин монах!

– Здравствуй, девочка. Тебя же зовут Фэнь, так? Ву Чжоу много рассказывал о тебе. Почему ты плачешь?

– Его схватили люди императора и повели в башню!

– За что?

– Я не знаю, вы можете помочь ему?

– Разумеется, могу.

– Ах, это просто чудесно!

Ву Чжоу сплюнул на грязный земляной пол. Наивные мечты. Ему конец. От мысли, что император может с ним сделать, его затошнило, а внутри всё похолодело от ужаса и предстоящей боли. Мир вокруг него застыл, как муха в капле янтаря. Он полностью ушёл внутрь и не обращал внимания на происходящее. Пытки. Его будут пытать, возможно перед всеми, а он будет визжать на потеху толпе. Из горла мальчика вырвалось что-то вроде бульканья, от нервного перенапряжения он не мог даже расплакаться.

В коридоре застенка послышались шаги нескольких пар ног. Император вместе с телохранителями возник перед решёткой камеры, где держали Ву Чжоу, и дождался, пока местный охранник отопрёт дверь и поставит на пол тусклый светильник. Потом вошёл внутрь.

– Как много страха, – сказал вкрадчиво Янь-Ло. – Он прямо разлит в воздухе. Такой густой и холодный, как утренний туман на болотах. Ты был на болотах, Ву Чжоу?

Не дожидаясь ответа, он продолжил:

– Неужели ты думал, что можешь остановить меня, глупый мальчишка? Как же ты собирался это сделать? Все твои сообщники были схвачены сразу после тебя, ещё до захода солнца. Мне доставит удовольствие пытать вас на глазах друг у друга.

Увидев, как мальчик поменялся в лице, император засмеялся:

– Значит, сообщники у тебя всё-таки есть. Не хочешь ли мне назвать их имена?

Ву Чжоу молчал.

– Решил побыть героем, чтобы не мучиться потом голосом совести? Похвально. Да только никакого «потом» для тебя не наступит, мой мальчик.

Он сделал знак своим телохранителям, они схватили Ву Чжоу и растянули его на полу, крепко держа за руки и ноги. Император присел рядом с ним.

– Ты сдерживаешь дыхание и покрываешься липким потом. Ты начинаешь сходить с ума от ужаса и скоро перестанешь контролировать себя. Назови имена. Молчишь? Хорошо же, – и подземелье наполнили полные боли и отчаяния крики.

– Оставь мальчика, оборотень, – раздался чей-то голос снаружи. Янь-Ло поднял голову и встал.

– Хранитель света! Вот это встреча. На ловца, как говорится, и зверь бежит. Пришёл вызволять своего ученика?

– Отойди от мальчика, – сказал монах, входя в камеру, – и отзови своих псов.

– А если нет?

– Я знал, что ты скажешь именно так, – монах поднял руки и закрыл глаза. Янь-Ло скорчился, как от сильного удара в пах, и упал на колени. Телохранители одним прыжком приблизились к монаху и взмахнули клинками, но лезвия прочертили лишь воздух, не встретив преграды. Монах исчез, на полу засмеялся Ву Чжоу.

– Легко же тебя обмануть, оборотень, – сказал он и встал. – Давай-ка посмотрим, кто скрывается под личиной императора. Свет!

Пламя светильника дрогнуло, три силуэта изменили на короткое время свою форму.

– Яогуай! – Ву Чжоу выговорил это слово, как будто сплюнул. – И сам владыка Ю-Ду! Получите же!

Демоны скрючились и завопили, как будто их изнутри жгло невидимое пламя. На шум прибежал тюремщик с фонарём. Увидев, кто лежит на полу, он замер в ужасе.

– Не стой столбом! – сказал ему мальчик, выходя из камеры. – Они сейчас придут в себя. Запри дверь, живо!

– Что здесь происходит? – клацал зубами охранник, перебирая на связке ключи, доставая нужный и пытаясь вставить его в замок. – Колдовство?

Ву Чжоу не ответил. Вместо этого он снял халат, оставшись в штанах и рубахе, и накинул его на кого-то невидимого, стоящего рядом с ним.

– А ты спи, – приказал он тюремщику, ткнув его пальцем в лоб и забирая ключи. – Идём, мой мальчик. Тебе здорово досталось сегодня.

Старик и мальчик вышли из башни незамеченными. Над дворцом сгустилась ночь, луна потерялась где-то за тучами. Настоящий Ву Чжоу с трудом передвигал ноги и пребывал в состоянии шока.

– Нужно торопиться, – сказал монах. – Во дворце нам больше нельзя оставаться.

– Фэнь… – чуть слышно сказал мальчик.

– Придётся оставить её здесь. Мы не можем взять её с собой. К тому же Янь-Ло не знает про неё, а значит, она в безопасности.

– Но как мы выйдем из дворца мимо охраны, шифу?

– Из храма есть ещё один выход. Тайный, на случай бунта. Настоящий император знал о нём, а самозванец – вряд ли. К утру мы будем далеко отсюда.

– Как вы узнали, что меня держат в башне? Как сделали меня невидимым? Я же был невидимым для них, да?

– Я всё расскажу тебе чуть позже, а сейчас поторопись, прошу тебя. Янь-Ло скоро придёт в себя.

Они добрались до храма, поднялись по ступеням, монах выдал мальчику одежду послушника, а сам собрал дорожную сумку и взял фонарь. После этого они вышли в главный зал, в центре которого возвышалась позолоченная статуя Будды. Монах завёл мальчика за неё и с усилием толкнул внутрь один из камней стены. Рядом со статуей открылся небольшой люк в полу.

– Полезай, – сказал монах, помогая мальчику спуститься и передавая ему фонарь.

Глава 13

– Погоди, дочка, не спеши, давай хорошенько осмотримся, – Канг прищурил глаза и оглядел долину, лежащую перед ними. – У тебя глаза моложе моих, ты видишь что-нибудь подозрительное?

Иинг покачала головой.

– Ну, будем считать, что тут безопасно. Сегодня нам придётся спать под открытым небом, понимаешь? Я хочу спокойно выспаться, а не вздрагивать от каждого шороха.

Они стали медленно спускаться в долину, погружаясь в красно-жёлтое озеро из увядающих листьев густорастущих деревьев у подножия отвесных скал. На их счастье, земля была сухой, лошади шли бодро. Иинг научилась уверенно сидеть в седле, Кангу не приходилось постоянно ждать её или следить, чтобы она не упала. Они вступили в полумрак осеннего леса и медленно пошли по узкой, заросшей тропе. Вокруг них густо рос папоротник. Канг озирался по сторонам и то и дело снимал с лица вездесущую паутину. У них заканчивалась вода, хорошо бы найти родник или ручей.

Лошади фыркнули и внезапно остановились. Путники переглянулись. Канг похлопал своего коня по шее.

– Ну же! Чего встал? Пошёл, – но тот не двигался, а норовил развернуться в обратную сторону. Канг спешился и передал уздечку Иинг.

– Держи его. А я прогуляюсь вперёд. Может, учуял кого? – и тут он понял, что в этом лесу их могут поджидать звери посерьёзнее ежей и белок. Он остановился в нерешительности. Из оружия у них были только ножи – на рысь или медведя с таким не выйдешь. Канг подумал, вернулся и повёл коня в сторону от дороги, прямо в заросли папоротника, перемешанного с упавшими листьями. К его удивлению, конь спокойно сошёл с тропы и потянулся за ним. Лошадь Иинг побрела следом. Какое-то время они двигались между деревьями, стараясь не сбиться с пути.

– Вода, – вдруг сказала Иинг. Мужчина прислушался и услышал еле различимое журчание неподалёку от них. Отправившись на звук, они вскоре обнаружили родник, вытекающий из скалы и образовавший крохотный прудик в том месте, куда он стекал. Путники с наслаждением умылись и наполнили глиняные фляги, притороченные к сёдлам. В этом месте деревья росли ещё плотнее, свет слабо проникал сквозь кроны, было сумрачно. Канг любил поболтать во время дороги и всегда с удовольствием это делал, но здесь он опасался лишний раз открыть рот, а Иинг теперь молчала практически всегда.

Пройдя ещё немного вперёд, они попытались вернуться на тропу, но лошади упрямо не хотели туда идти, как будто что-то пугало их. Пришлось брести сквозь заросли, вдоль скал.

– Дорога, – тихо произнесла Иинг и указала рукой перед собой. Канг увидел лежащие на земле каменные плиты, уходящие куда-то вглубь чащи. Плиты были очень старыми: сквозь трещины и между ними густо росла трава, некоторые были и вовсе прикрыты листьями. Удивительно, что девушка вообще их обнаружила.

Лошади ступили на плиты и пошли по ним, издавая копытами гулкие звуки, разносящиеся по лесу, что немало нервировало Канга. Ко всему прочему, над деревьями сгустились тучи, стало ещё темнее, полил холодный дождь. Большая часть капель задерживалась в листве, но всё равно приятного было мало.

– Это ещё что такое?

Канг привстал в стременах и попытался рассмотреть тёмные очертания какого-то массивного сооружения впереди. Дорога из плит вела прямо к нему.

– Храм, – сказала Иинг, когда они подъехали ближе и смогли рассмотреть величественное сооружение, пристроенное прямо к скале. Поросшие мхом древние стены так сильно сливались с каменными откосами, что казались их продолжением. Дорога упёрлась прямо в широкие каменные ступени, путники остановились у подножия здания. Девушка вопросительно посмотрела на Канга.

– Только переждём дождь, – сказал он. Привязав лошадей к дереву, они поднялись по ступеням, прошли сквозь полуразрушенный проём в стене и вступили во внутренний двор, покрытый такими же потрескавшимися плитами. Деревья здесь не росли, и дождь поливал вовсю. Справа находилось здание святилища, практически полностью утопленное в скале и, судя по всему, вырезанное прямо в ней. Сорвавшиеся сверху камни за долгие годы образовали небольшой завал, частично закрывавший вход. Канг в благоговении присвистнул.

– Вот это работа! – протянул он. – Ты хоть раз видела что-то подобное? – и он быстрым шагом, увлекая за собой девушку, пошёл внутрь. Обойдя несколько валунов, они зашли под крышу. Святилище уходило вглубь горы, без факела или фонаря там было нечего делать. Путники устроились у входа, прямо на плитах, и заскучали в ожидании солнца. Прошло два часа, приближался вечер, но дождь и не думал заканчиваться. Канг всерьёз задумался о том, чтобы остаться здесь на ночь.

– Жди здесь, – бросил он Иинг, а сам побежал обратно к лошадям. Сняв сумки с одеялами и припасами, он понёс их в храм. Расстелив одеяла и перекусив холодной курицей с рисом (он не рискнул развести огонь), Канг не выдержал и, хлебнув для храбрости байцзю, прошёл внутрь святилища. Оно было огромным, свет фонаря освещал только часть пола и стены, вдоль которой он шёл. Очертания молельного зала терялись в темноте. Кангу стало здорово не по себе. Звуки снаружи практически не проходили сюда, и стоило ему лишь остановиться, как вязкая, плотная тишина окружала его, вытягивая остатки спокойствия.

Тем не менее он медленно двигался вперёд и через некоторое время обнаружил, что за главным залом следует ещё один, поменьше. Осторожно войдя внутрь и внимательно глядя под ноги, чтобы не споткнуться, Канг увидел прямо перед собой статую примерно в десять чи высотой. Он приблизился к ней и осветил её фонарём. На невысоком постаменте, на резном каменном троне восседал… Нет, это был не человек. Его чешуйчатое тело венчала змееподобная голова, но одет он был как могущественный правитель. В одной руке (или лапе?) он держал искривлённый кинжал, в другой – массивный шар с непонятными знаками на поверхности.

Сначала Канг подумал, что зрение подводит его, но каждая чешуйка существа на троне была выполнена древними скульпторами с исключительным мастерством, поэтому сомнений быть не могло – этот храм возводился не во имя людских богов. Канг остановился, внутри него всё сжалось от суеверного ужаса. Самым простым было развернуться и убежать, но от одной мысли повернуться к статуе спиной ему стало не по себе. Его разум оцепенел, а вслед за ним и тело. Постояв некоторое время, Канг очнулся и отругал себя последними словами за трусость.

«Это всего лишь старый кусок камня, – подумал он, – и он торчит здесь уже тысячу лет».

Присутствие духа снова стало возвращаться к нему, он обошёл небольшое помещение, разглядывая еле различимые, потускневшие фрески на стенах. Увиденное совсем ему не понравилось. Стены были испещрены изображениями яогуай, убивающими и мучающими людей всеми возможными способами. Тут людей сажали на острые колья, там заживо варили в котлах, в одном углу снимали кожу, в другом…

– Тьфу! – в сердцах сплюнул Канг и поспешил отвернуться. Идея остаться на ночь в этом проклятом месте перестала быть привлекательной. Сейчас он предпочёл бы оказаться подальше отсюда, невзирая на дождь и темноту. Его внимание привлёк отблеск свечи фонаря на шаре в руках статуи. Подойдя поближе и осветив его, Канг заметил, что, в отличие от статуи, шар сделан не из камня, а из светлого металла, напоминающего серебро и совсем не потерявшего свой блеск. Внезапная догадка осенила его, он протянул руку и взялся за шар.

Он был тяжёл. Канг ухнул от неожиданности. Даже кусок свинца такого же размера был бы гораздо легче. Он ухватил шар поудобнее и поспешил из зала. Выйдя наружу, он обнаружил спящую Иинг. Тучи рассеялись, стало немного светлее, шар в его руке блестел, частично отражая его возбуждённую физиономию. Загадочные символы на его поверхности переливались и казались подвижными. Канг стал ломать голову, куда его положить, ведь ни одна сумка не смогла бы выдержать такой вес. Он засуетился. Чувствуя себя вором, он не хотел оставаться на месте преступления, что-то подталкивало его как можно быстрее убраться подальше. Он растолкал Иинг и стал спешно запихивать в сумки вещи.

– Дождь закончился, дочка, – приговаривал он. – Давай поищем другое место для ночлега.

«Мы богаты!» – ликовало всё у него внутри.

Наскоро погрузив поклажу и помогая Иинг забраться на лошадь, ему приспичило в кусты по нужде. Отойдя подальше и свернув за угол каменной стены, он выдохнул и принялся за дело. Сумерки вокруг него сгущались, обозримое пространство сжималось на глазах, его взгляд случайно упал на землю, на поверхности которой Канг обнаружил отчётливые отпечатки чьих-то лап, схожих с человеческими по длине, но более узких, с тремя заострёнными пальцами спереди.

Глава 14

Ночь не спеша покидала свои владения, неохотно уступая место рассвету. Ночные песни соловьёв и козодоев сменились трелями жаворонков и дроздов. Со стороны южного моста вместе с нестройным потоком фермеров, охотников и рыбаков, несущих и везущих свои товары, в город пришли двое: старый даос и юный послушник. Внимательно оглядываясь по сторонам, они поспешили углубиться в узкие улочки торговых кварталов, выстроенных вдоль реки. Торговцы уже начинали рабочий день, раскладывая товар, обмениваясь приветствиями и зазывая первых покупателей.

Здесь было многолюдно. В такую рань бойко шла торговля мясом, свежей зеленью, специями и прочей бакалеей. Первыми приходили слуги богатых горожан, владельцы ресторанчиков, и даже повара его величества не гнушались совершать здесь покупки. Чуть позже приходили городские ремесленники за тканью, скобяными изделиями и инструментом. Ближе к обеду начинали толпиться рядовые горожане, и тогда вовсю разворачивалась торговля одеждой, украшениями, чаем, благовониями, лечебными снадобьями и прочими вещами, необходимыми в быту. Наконец, вечером, когда большинство палаток были закрыты, процветала торговля амулетами, гадание на бамбуковых палочках, изгонялись злые духи и составлялись гороскопы для определения дней успешных сделок или свадеб.

Старик и мальчик, нигде не задерживаясь, прошли торговые ряды и свернули на знакомую улицу, где находился театр теней. Монах постучался, на стук вышел мастер Лиу. Он впустил неожиданных гостей и поспешно запер за ними дверь, не забыв внимательно осмотреть пустую улицу.

– Итак, это случилось, – сказал он, – и вам нужно укрытие на неопределённый срок.

– Совершенно верно, – ответил монах, слегка улыбаясь. – Но думается мне, что нам следует как можно скорее убраться из города. Шэцзин могут поспорить обонянием с собаками, боюсь, нас быстро выследят.

– Печать дракона у вас?

– Да, я как раз хотел тебе её вернуть, дорогой брат.

– Одна из комнат всегда пустует для тебя, Юншен. Вы можете жить здесь сколько захотите. Еду мне приносит дочь кузнеца, живущего неподалёку. Она очень славная девушка и уже помогает мне с куклами. Располагайтесь, а я пока заварю чай.

Они уютно разместились за большим круглым столом и принялись за горячий напиток.

– Здесь неподалёку отличные бани, – сказал мастер Лиу. – Если тщательно вымыться, намазаться благовониями и сменить одежду, думаю, ни одно живое существо не найдёт вас по запаху, а печать дракона сделает невидимыми для тех, кто ищет с помощью магии.

– Это разумно, – признал монах. – Больше всего сейчас я нуждаюсь в отдыхе, ночь была непростой.

– Правильно ли я понял твои слова, брат, о том, что во дворец проникли шэцзин?

– Всё гораздо хуже, мой дорогой друг. Сам Янь-Ло каким-то образом вышел на поверхность и пребывает в обличье императора.

Мастер Лиу выронил чашку.

– Великое Дао! – только и смог он потрясённо выговорить. – Сам повелитель тьмы! Но ведь это значит, что…

– Именно так. Он уже развязывает одну за одной войны.

– Великое жертвоприношение.

– Да. На очереди могут быть чума или голод, а то и всё сразу.

– Дурные вести ты принёс, брат. И мы слабы как никогда.

Старики некоторое время молча пили чай. У Ву Чжоу было огромное количество вопросов, которые жгли ему язык, но он не осмеливался их задавать, понимая серьёзность момента.

– Ох, ох, – сказал наконец мастер Лиу. – Как же плохо быть старым. А я-то, глупец, думал спокойно дожить свои дни здесь.

– Прости, мой друг, но и ты тоже в опасности. Если демоны выйдут на поверхность, они быстро обнаружат сторонников света.

– Простите, шифу, – не выдержал Ву Чжоу. – Неужели нет ни одного способа остановить Янь-Ло?

– Видишь ли, мой мальчик, – сказал монах. – Мы никогда не имели с ним дела здесь, в нашем мире, да ещё в физическом обличье. Мы лишь поддерживали баланс тьмы и света, следя, чтобы их гармония не была нарушена. То, что происходит сейчас, описано в старых свитках, но ты уже имел честь ознакомиться с ними и понимаешь, насколько туманно знание, изложенное в них.

– Но ведь вы смогли причинить ему боль там, в тюрьме.

– Верно, но я не могу делать такое часто, к тому же мы застали его врасплох.

– А что говорят древние свитки?

– Что нужно собрать все ключи, и только их союз сможет лишить демонов силы.

– Но ведь один ключ у нас уже есть.

– У вас есть ключ? – удивился мастер Лиу. – Могу ли я увидеть его?

Монах снял с шеи металлический медальон круглой формы, диаметром с крупное яблоко и передал его кукольнику. Тот стал изучать символ, выгравированный на одной из его сторон.

– Цапля, – проговорил он тихо. – Если мне не изменяет память, это ключ к Ю-ду, но мы не знаем, где расположен вход в него.

– Мы пока не знаем ничего, – подтвердил монах, принимая медальон обратно. – Скорее всего, большая часть ближайшего окружения Янь-Ло, включая госпожу императрицу, под его магнетическим контролем. А это значит, что они будут готовы на всё ради своего господина, в том числе и на смерть.

– Я провожу вас в бани, – сказал мастер Лиу, поднимаясь, – а сам схожу за новой одеждой. Потом мы позавтракаем, и вы будете отдыхать. Театр я пока закрою. Идём же.

– Прости, мой друг, что причиняем тебе столько беспокойств.

– Сущие пустяки, когда на кону судьба мира, знаешь ли.

Глава 15

Янь-Ло был в ярости. Один из его телохранителей погиб, второй напрочь лишился рассудка, поэтому пришлось его убить. С другой стороны, если бы не они, весь удар старика пришёлся бы по нему, и тогда лишь одному Небесному Императору ведомо, выжил бы он или нет. Проклятый монах!

– Его величество в дурном расположении духа, и ему сильно нездоровится, – слышал он разговоры слуг за дверьми своих покоев. Голоса были приглушёнными, обычный человек их бы не расслышал, но Янь-Ло при желании различал мышиный писк за стеной.

– Может, позвать лекаря?

– Он запретил. Сказал, чтобы ни сегодня, ни завтра его никто не беспокоил.

– А что случилось?

Возникла пауза, после которой собеседники понизили голоса до шёпота.

– Кажется, на императора было совершенно покушение сегодня ночью.

– Не может быть! Где?

– В дворцовой тюрьме. Погибли два его телохранителя и тюремщик.

– Святые духи! Кто же мог такое сделать?

– Понятия не имею. Говорят, даже господин Чжицзян не в курсе происходящего.

– А его величество ранены?

– Нет, я помогал ему раздеваться, он цел и невредим, но очень слаб.

Янь-Ло задумался. Его душили досада и злость, что он, с его-то опытом, угодил в ловушку и чуть не погиб.

– Хранитель с-света! – прошипел он тихо. – Да ещё и мас-стер иллюзий. Как я не распознал его присутствие во дворце всё это время? Печать дракона на мальчишке – наверняка его рук дело.

Он стал окружать себя паутиной защитных заклинаний и сгущать тьму, чтобы оградить себя от повторного удара. Скорее всего, старик тоже лишился сил, но вдруг у него есть друзья в городе, такие же хранители. Нужны толковые помощники, но где их взять сейчас?

– Ис-с-фхм! – издал он звук сильного раздражения. Скорее бы ночь, ночью его силы возрастут, но сейчас даже с закрытыми окнами и наглухо задёрнутыми плотными шторами он чувствовал дневной свет за окном, который лишал его сил. Был способ быстрее прийти в себя и восстановиться, но он был слишком рискованным, поэтому Янь-Ло продолжал лежать, испытывая сильный жар и слабость.

– Ваше величество! – донёсся из-за двери встревоженный голос его жены. – Прошу вас позволить мне войти. Я не могу успокоиться с тех пор, как узнала, что вы больны.

– Войди! – сказал он. Её появление было кстати, очень кстати. Мейлин вбежала в комнату и приникла к нему.

– О мой муж! – сказала она, преданно заглядывая ему в глаза. – Я переверну весь город, но найду тех, кто причинил тебе страдания!

– Похвально, – ответил Янь-Ло. – Мне действительно скоро понадобится твоя помощь, дорогая супруга, но сейчас скажи, любишь ли ты меня?

– Больше жизни! – сказала Мейлин совершенно чистосердечно.

– И что ты готова сделать ради меня?

– Всё! – твёрдо сказала она. – Приказывайте же, мой господин.

– Великолепно, – сказал Янь-Ло. – Тогда закрой поплотнее дверь и отошли слуг прочь отсюда. Я не хочу, чтобы они находились рядом.

Когда она выполнила его указание и вновь приблизилась к нему, он схватил её и уложил рядом с собой. Одной рукой император плотно закрыл ей рот, другой стал медленно душить, пока она не захрипела и не задёргалась в его руках.

– Вот так, – приговаривал он, чувствуя, как силы стали возвращаться к нему, – хорошо. Теперь отдышись. И не бойся, это просто игра.

Он снял с её головы острую заколку и воткнул ей в ногу, потом ещё раз. Женщина извивалась под ним и громко стонала от сильной боли, но он держал её крепко. С каждой минутой её мучений ему становилось всё лучше.

– Теперь иди, – сказал он, отпуская её. – Иди и разыщи мне старика-монаха из нашего храма и мальчишку по имени Ву Чжоу. Они не могли далеко уйти. Переверни весь город, перекройте все дороги и переправы. И помни – они нужны мне живыми. Слышишь?

– Да, ваше величество, – поклонилась Мейлин, морщась от боли в ноге. – Я сделаю всё, что вы пожелаете.

– Я знаю, – сказал Янь-Ло. – Я тоже тебя очень люблю. А теперь убирайся и приведи мне этих двоих. Слуг можно вернуть.

Императрица поклонилась и, прихрамывая, вышла. Через несколько минут Янь-Ло уже различал её властный голос, отдающий нужные приказания. Он позвонил в колокольчик, в покои вошёл толстый евнух.

– Мяса, – сказал император. – А вечером я хочу вновь спуститься в тюрьму. Там есть очень важные преступники, которых мне нужно допросить лично. И приведи мне двух наложниц, из новеньких. На твой вкус.

Евнух низко склонился и заторопился выполнить указание. Император поднялся с постели и подошёл к лакированному комоду, на полках которого лежали многочисленные приспособления для пыток, в том числе разработанные им лично. Через три часа, когда истерзанных, бессознательных девушек выносили прочь, Янь-Ло был практически здоров.

Глава 16

Генерал Сяо Цун прибыл в ставку далеко за полночь. План обороны южных рубежей империи и последующей масштабной контратаки был согласован с императором. На бумаге план был прекрасен, на деле же генералу предстояло решить массу вопросов, начиная с подвоза продовольствия и заканчивая моралью солдат. Лагерь, куда свезли рекрутов со всех ближайших городов и деревень, представлял собой печальное зрелище. Повсюду царила грязь, снабжение было организовано из рук вон плохо, солдаты промышляли воровством друг у друга и грабежами местного населения. И с этим сбродом Сяо Цун должен был наступать. Опытных офицеров отчаянно не хватало, армия империи Чу понесла жестокие потери в начале войны и до сих пор не оправилась от них. Ещё месяц, и лагерь накроет эпидемия дизентерии или туберкулёза, и тогда воевать будет совсем некем. Сяо Цун мрачно смотрел на заспанных местных военачальников, которых подняли ради его приезда.

– Старший интендант Мао Ксинг! – рявкнул он на мужчину средних лет с лицом, изъеденным оспой, и тощей козлиной бородёнкой. – В чём причина срыва поставок продовольствия?

Интендант несколько раз открыл и закрыл рот, потом сказал:

– Два последних обоза были разграблены, господин генерал, а всё сопровождение вырезано. В наших тылах орудуют диверсанты. А ещё они жгут урожай, господин.

На этих словах встал и откашлялся пожилой военачальник. Его голос был сиплым, а глаза влажно блестели. Похоже, его лихорадило.

– Генерал Сяо Цун, – поклонился он, – враг применяет тактику точечных ударов и бесконечных диверсий, которые изматывают нас. Пока они избегают крупных стычек, но это только пока. Я уверен, что главный удар последует сразу, как только они почувствуют, что мы завязли во внутренних проблемах. Местное население предано императору только на словах, а по факту многие из них с удовольствием шпионят против нас. На нашей территории действует около двадцати вражеских «летучих» отрядов, примерно по пятьдесят человек в каждом. Половина из них одета в нашу форму с гербами правящей династии. Они нарочито жестоки с местными жителями и умело настроили их против императора.

– Сколько таких групп уже обезврежено?

– Две, генерал. И то, по чистой случайности. Одну взяли в деревне неподалёку, во время ночёвки, по доносу крестьян, вторая замешкалась и не успела уйти от погони. Остальные ведут себя очень осторожно и отступают сразу, как только чувствуют опасность.

– Есть ли вероятность, что в наших рядах орудуют шпионы?

Старик помолчал, быстро оглядел присутствующих, снова откашлялся и сказал:

– Есть, господин.

– В чём это проявляется?

– Враг как будто знает обо всех наших перемещениях и графике подвоза продовольствия. Они наносят удары очень точно и дерзко. Не исключаю, что один из шпионов сейчас среди нас.

Присутствующие переглянулись, и кто-то шумно вздохнул при этих словах.

– Я осмотрел лагерь новобранцев, – сказал Сяо Цун, глядя в упор на коменданта лагеря, – и пришёл к выводу, что вы не выполняете свой долг как подданный его величества и гражданин. Завтра же организуйте солдат и назначьте ответственных за поддержание внутреннего распорядка, сооружение новых отхожих мест, охрану периметра и уборку территории. Все новобранцы должны ежедневно тренироваться в искусстве боя и постигать основы тактики. Разбейте лагерь на сотни и назначьте старших офицеров ответственными за обучение и дисциплину. Если увижу кого-то без дела или пьяным, разжалую вас до младшего чина. Можете идти.

Комендант, часто кланяясь, вышел из палатки, а генерал повернулся к пожилому офицеру:

– Вы, господин Сюэ, отберите мне две сотни лучших наездников и переоденьте их во вражескую форму. Будем бить врага его же оружием. Ещё одну сотню наиболее опытных стрелков переодеть в крестьянскую одежду и отправить сопровождать фальшивый обоз. И мне нужны живые лидеры этих диверсантов – у них явно есть общий план и тактика. И обратитесь к полковому врачу, вы неважно выглядите. А теперь уважительно прошу вас покинуть собрание для отдыха – вы нужны мне в добром здравии.

Теперь Сяо Цун смотрел на старшего интенданта:

– Вы, господин Мао, объедете все близлежащие деревни и выступите с извинениями от имени императора за мародёрство и грабежи. Установите размер реального ущерба и подготовьте смету компенсаций. Назначьте щедрую награду за любую информацию о вражеских отрядах. Завтра подготовьте список имеющегося продовольствия, боеприпасов, оружия и фуража. После обеда я лично проинспектирую места и порядок хранения. За любую недостачу будете отвечать головой. Не задерживаю.

Совещание продлилось до самого рассвета. При первых лучах солнца генерал отпустил последнего подчинённого и вышел из палатки, покачиваясь от усталости. Прямо над его головой кружил огромный орёл, на востоке, за лесом, поднимался столб густого дыма – возможно, один из вражеских отрядов орудовал неподалёку. Сяо Цун ещё раз достал и изучил план будущего наступления. Рядом с ним кто-то негромко кашлянул.

– Господин Сюэ? – удивился генерал. – Я же приказал вам отдыхать.

– Я дошёл до своей палатки, вздремнул и решил вернуться, господин главнокомандующий. Не стоит за меня беспокоиться, скоро я обрету вечный отдых.

– Вы хотели побеседовать лично, с глазу на глаз? – догадался генерал. Старик кивнул. – Тогда прошу вас, проходите внутрь.

– С вашего позволения, я бы предпочёл прогуляться, господин Цун. Мне нужно кое-что показать вам.

Они медленно пошли вдоль дороги, возле которой размещался лагерь, в сторону старой заброшенной крепости, от которой остались лишь обломки стен и полуразрушенные здания, в которых когда-то размещался гарнизон.

– Небесная гармония нарушена, – начал Сюэ издалека, – либо мы здорово прогневали богов, раз нам выпали такие времена. Раньше война была войной, а сейчас мы как будто кружимся в танце с противником. У них достаточно сил, чтобы дать нам генеральное сражение, но они медлят, как будто чего-то ждут. Но чего?

– Вы же сказали – они хотят ослабить нас.

– А мы? Планируем ли мы масштабное контрнаступление?

– Возможно.

– И уже есть утверждённый план?

– Не исключено.

– Я бы предложил, господин генерал, разработать альтернативный и обсудить его на ближайшем совещании, а в последний момент поменять на первоначальный.

– Признаться, господин Сюэ, я так и хотел поступить. Но почему вы были так уверены, что в рядах старших офицеров находится шпион?

Старик не ответил. Вместо этого он повёл генерала прямиком в развалины крепости и остановился возле старого пересохшего колодца, который был наполовину засыпан песком, а сверху прикрыт досками.

– А вот почему. Взгляните, – и откинул доски в сторону.

Солнце ещё было низко, но уже ярко освещало землю. Генерал заглянул в колодец, на дне которого лежали останки… Нет, не человека. Змеиная голова и серо-зелёная чешуйчатая кожа. Форма южанина. Сяо Цун вздрогнул и схватился за амулет на шее, который, по его мнению, отпугивал злых духов.

– А это было у него в руках, – и старик достал из сумки загнутый кинжал и многозарядный арбалет.

– Как вы нашли его? – спросил генерал, не в силах снова заглянуть в колодец.

– А мы и не искали. Он был среди того отряда, который мы захватили в деревне, и выглядел как обычный человек. Чары спали, только когда он был убит, но перед этим он в одиночку всего за минуту расправился с пятью моими лучшими людьми. Отсюда вопрос, господин генерал, с кем же мы воюем и что если среди нас, в обличье старших чинов, бродят такие же твари?

Сяо Цун перевёл взгляд на кинжал и заряженный чо-ко-ну, направленный прямо на него. Тон голоса и выражение лица господина Сюэ не понравились ему, генерал выхватил меч. Старик легко ушёл от удара, двигаясь с несвойственной его почтенному возрасту скоростью.

– Я мог бы убить тебя трижды, идиот, – сказал он другим, свистящим голосом, – но я люблю поиграть с жертвой, прежде чем расправиться с ней. А теперь давай сюда план. Его подписал мой повелитель, и он предназначается мне. Ты всего лишь почтальон.

Генерал сделал обманное движение и ударил снова. Старик лишь рассмеялся, ловко уворачиваясь.

– Довольно! – сказал он. – С-смотри мне в глаза!

Что-то в его голосе заставило генерала посмотреть, и ему показалось, что вместо глаз у старика два бездонных жёлтых озера, в которых он стал тонуть.

– План, – скомандовал старик. Сяо Цун безропотно передал ему свиток. Демон изучил его, кивнул и вернул обратно. – А теперь с-слушай меня внимательно, генерал.

Глава 17

– Боги, – шептал Канг в ужасе. – Боги! Какой же я дуралей. Это же храм яогуай.

Они уже целый час ехали в глухой темноте леса, доверяясь лишь ночному зрению лошадей. Иинг клевала в седле носом, Канг прислушивался и вздрагивал от каждого шороха. Ему казалось, что каждое дерево превращалось в демона, стоило лишь с ним поравняться, и тянуло свои ветви, чтобы схватить случайных путников. Ему очень хотелось убраться из проклятого места как можно быстрее, но галопировать по ночному лесу, где на расстоянии одного бу ничего не было видно, он не рискнул. Канг обливался потом и осушил весь свой запас байцзю, но от страха был трезв как стекло.

– Духи предков, – взмолился он. – Я всегда был почтителен к вам, защитите нас с Иинг. Не дайте демонам найти нас.

Духи, по своему обыкновению, безмолвствовали. Канг ёрзал в седле, то и дело оглядываясь по сторонам и сжимая в руке нож. Где-то проухал филин. Тропинка стала чуть шире, а вскоре они уже поднимались из долины на очередную возвышенность. Выехав на открытую местность, Канг стал немного успокаиваться.

– Ещё чуть-чуть, дочка. Потерпи. Нужно только отъехать оттуда подальше.

Тропа повела их вверх и теперь тянулась прямо вдоль обрыва, который становился всё круче и постепенно превращался в глубокое ущелье. Здесь, на возвышенности, было светлее, чем в лесу, лошади немного ускорились. Как только они вышли на небольшое плато, Канг остановил коня и спешился. Расстелив одеяла под ближайшим деревом и привязав лошадей, они легли и практически мгновенно уснули.

Разбудил их холодный, мелкий дождь. Иинг уже сидела, прислонившись спиной к стволу дерева и беспрерывно дрожала. Канг заметил, что она была очень бледной. Прислонив руку к её лбу, он убедился, что девушка больна. Закутав её в своё одеяло и покрывшись мурашками от холода осеннего утра, Канг надел всё, что у него было из одежды, и отправился за хворостом. Вскипятив немного воды, он заварил чай, добавив туда травы, которые должны были снять жар.

– Горько, – пожаловалась Иинг, но послушно выпила отвар. От еды она отказалась и сразу же уснула вновь. Выглядела она очень измождённой, и Канг решил задержаться здесь некоторое время. Вытащив украденный шар из плотного кожаного мешка, в котором он перевозил лекарства, спички и соль, он снова подивился его тяжести и принялся изучать. Ни один из символов на блестящей поверхности не был ему знаком. Повертев шар в руках и прикидывая, сколько за него можно выручить, он, видимо, здорово ушёл в себя и не заметил, что на равнине они уже были не одни.

Первыми его учуяли привязанные лошади и подняли шум. Недалеко от них на задних лапах стоял крупный горный медведь и принюхивался, задирая нос. На его груди выделялся белый угловидный знак, круглые уши стояли торчком, а мощные передние лапы висели вдоль туловища. Канг положил шар на землю и стал судорожно искать выход из положения. Лезть на дерево? Но Иинг больна, к тому же горные медведи лазают гораздо лучше человека. Убежать? Но как он бросит девушку? Попробовать сесть на лошадей и убраться подальше? Это должно сработать. Он стал медленно приближаться к дереву, чтобы отвязать их, но тут медведь заревел, лошади совершенно обезумели, оборвали верёвки и бросились прочь, обратно в сторону долины. Канг растерялся. Медведь опустился на передние лапы и не спеша пошёл к ним.

Мужчина посмотрел на костёр. Угли ещё горели, но рядом не было ни одной сухой ветки, которую можно было бы поджечь, чтобы отпугнуть зверя. Он достал из сумки нож и в отчаянии встал между девушкой и медведем. Иинг проснулась и тоже в ужасе смотрела на животное. Но медведь не думал нападать. Он остановился в двадцати бу от них и снова начал принюхиваться.

Внезапно послышался топот копыт. Лошади, которые убежали вниз, теперь мчались обратно и направлялись прямо на медведя, как будто за ними кто-то гнался. Канг, несмотря на свой испуг, удивился и проследил за ними взглядом. Медведь тоже выглядел удивлённым. Он отпрянул в сторону, когда лошади проскакали мимо него и медленно пошёл к дереву, где находились забредшие на его территорию люди.

– Дракон, – вдруг тихо сказала Иинг, глядя в направлении, откуда они приехали. Канг не поверил своим глазам. Прямо на них шло странное ящероподобное существо с массивным туловищем, толстыми лапами и большой плоской головой. Увидев их, оно опустило голову и побежало быстрее.

– Бежим! – крикнул Канг, хватая девушку за руку и увлекая за собой. Но не успели они пробежать несколько шагов, как мимо них пронёсся медведь, который потерял к людям всякий интерес, догадавшись, кто был его главный соперник. Дракон втянул голову и прыгнул ему навстречу, сбивая медведя с ног. Падая, тот успел распороть ящеру чешуйчатое брюхо, из которого брызнула тёмная кровь. Челюсти чудовища сомкнулись на горле медведя, но зверь продолжал кромсать врага своими мощными лапами с огромными когтями, целя в глаза и шею. Буквально через минуту схватка закончилась. Звери издыхали напротив друг друга, тяжело дыша и истекая кровью. И только когда бока у обоих перестали подниматься, Канг осмелился подойти ближе, чтобы забрать свои вещи и драгоценный шар.

Глава 18

– Вас уже вовсю ищут, – сообщил мастер Лиу, вернувшись с новой одеждой. – Пока я выбирал вам новое платье, двое, одетые как простые горожане, обходили торговцев и расспрашивали о вас.

– Люди Цзи Фа, – догадался монах. – Интересно, какую награду назначил император за наши головы?

– Немалую, судя по тому, какая поднялась суета. На площадях городские чиновники уже объявили о вашем розыске и заклеймили как закоренелых преступников и колдунов.

– Нам надо уходить, пока мы не навлекли беду на твой дом.

– Никуда вы не пойдёте, – возмутился старый мастер. – Еду я буду покупать у разных торговцев, чтобы никто не заподозрил меня в укрывательстве. Отсидитесь здесь, пока суматоха не уляжется, а там посмотрим. Вам нельзя показываться вместе, поэтому из города лучше уходите поодиночке. У меня есть неплохой план, как вас вытащить отсюда, но для этого придётся перевоплотиться и на несколько дней освоить актёрское мастерство.

– Что же ты имеешь в виду? – засмеялся монах. – Я заинтригован.

– Вот, – сказал мастер Лиу и развернул принесённые свёртки. – Ты, Юншен, станешь пожилым ветераном гвардии его величества. Завтра я достану тебе хороший меч, а пока можешь придумать себе правдоподобную легенду. А ты, Ву Чжоу, сменишь пол, но ненадолго, не беспокойся. Я научу тебя ходить и говорить, как девочка. Хорошо, что у тебя ещё не начал ломаться голос.

– Всё это замечательно, – сказал монах, – но где мне взять верительную грамоту?

– Это же столица. За деньги здесь можно достать что угодно. А я наложу вам такой грим, что даже родная мать не узнала бы вас. Главное, держи защитный знак, чтобы лже-император не нашёл вас магическим способом.

– Уж будь уверен. Установил в первую очередь.

– Тогда оставляю вас здесь. Сегодня вечером мы даём новое представление, мне нужно подготовиться и всё проверить. Обязательно приходите посмотреть, – мастер Лиу ободряюще улыбнулся им, кивнул и вышел из комнаты, спускаясь на первый этаж, где располагались сцена и зрительный зал.

– Вы доверяете ему, шифу? – спросил Ву Чжоу, когда шаги хозяина дома стихли внизу.

– Как самому себе, – ответил монах.

– А если он захочет получить награду за наши головы?

– Если бы хотел, уже получил бы. Не переживай, мой мальчик, а учись доверяться. Это не раз спасёт тебя от беды. Но и не забывай, с кем имеешь дело, если уж на то пошло. Легковерный подобен глупцу. Послушай-ка одну историю на этот счёт.

Монах устроился поудобнее на циновке и заговорил:

«Давным-давно, когда мир ещё не знал лжи и обмана, жила одна маленькая птичка, которая была настолько мала, что даже воробей казался ей огромным. Эта птичка постоянно пряталась от хищников и была очень пугливой. Однажды змея разорила её гнездо, и ей пришлось отправится в дальний путь, чтобы найти новое безопасное место для высиживания птенцов. Она стала перелетать с ветки на ветку, тщательно прислушиваясь к звукам вокруг и внимательно поглядывая по сторонам. На одном из деревьев она обнаружила дупло, где жила рыжая белка.

– Какая же ты маленькая, – сказала белка. – Непросто быть такой. Я тоже маленькая и хорошо понимаю тебя, но у меня хотя бы есть ловкие лапы и острый слух, а как защищаешься ты?

– Никак, – сказала птичка. – Всё, что я могу, это улететь и спрятаться в густой листве или траве.

– Тогда я дам тебе немного своей ловкости, держи. Теперь ты будешь гораздо проворнее.

Птичка поблагодарила добрую белку и полетела дальше. Она научилась гораздо быстрее менять направление полёта, и когда на одном из деревьев на неё напал хорёк, прыгнув сверху, она успела увернуться и улететь, не потеряв ни единого пёрышка.

На следующем дереве, где она остановилась отдохнуть и подкрепиться жуками, жил старый дятел.

– Какая же ты слабенькая, – пожалел он птичку. – Наверняка каждый норовит тебя обидеть. Вот, держи.

И он подарил птичке новый клюв – побольше и твёрже. Теперь ей стало гораздо легче искать себе пропитание, извлекая жуков из-под коры, куда раньше она бы никогда не добралась. Птичка горячо поблагодарила дятла и отправилась дальше. Уже смеркалось, и ей нужно было подыскать себе место для ночлега. Очередное дерево показалось ей безопасным, и она села на одну из его ветвей. Внезапно ствол рядом с ней ожил и на нём появилось два огромных глаза.

– Твоё счастье, – сказала сова, а это была она, – что я сыта и только поэтому дарую тебе жизнь. Но тебе лучше не задерживаться здесь долго, потому что неизвестно, что придёт мне в голову в следующую минуту. Хотя такой, как ты, не наешься досыта, вот была бы ты покрупнее…

– Простите за беспокойство, госпожа сова, – пропищала перепуганная птичка, – я не знала, что это ваше дерево. К тому же вы так великолепно маскируетесь и так бесшумны, что я бы не увидела вас и днём. Поистине, Творец щедро наградил ваших предков, когда создавал. Хотела бы и я иметь столько знаний и силы.

– Куда уж тебе, с твоей маленькой головкой, – высокомерно усмехнулась сова, но похвала птички была ей очень приятна и расположила гостью к себе, ведь совы ужасно тщеславны. – Впрочем, на вот, держи.

И она одарила птичку частичкой своего опыта, что позволило ей лучше понимать окружающий мир и повадки его обитателей. Птичка отошла на безопасное расстояние, вежливо поблагодарила сову, и снова рассыпалась в комплиментах по поводу её охотничьих навыков и роскошного оперения. Теперь-то она гораздо лучше понимала, как вести себя с ней. Пока сова жмурилась от удовольствия, птичка соскочила с ветки и улетела прочь. Вскоре она нашла просторное сухое дупло, в котором ничем не пахло, а значит оно давно пустовало, и заночевала в нём.

Утром птичке пришло в голову, что ей лучше взлететь повыше, подняться над лесом и заново выбрать направление пути. Когда она поднялась над самым высоким деревом, она увидела, что в той стороне, куда она летела, лес заканчивался и начиналось море и что ей лучше свернуть обратно. Не успела она это подумать, как её накрыла чья-то огромная тень, а на её тельце чуть не сомкнулись чудовищные когти. Её спас подарок белки – птичка в последний момент извернулась, ушла от хватки и нырнула вниз обратно в листву.

– Ну надо же! – сказал орёл, опускаясь на одну из ветвей, неподалёку от неё. – Немногие могут изловчиться и уйти от моих когтей. Не бойся, я передумал убивать тебя, можешь показаться мне на глаза.

– С вашего позволения, господин орёл, – пискнула напуганная птичка, – я ещё немного посижу здесь. Ведь вы такой большой и сильный, а я маленькая и слабая.

– Сиди если хочешь, – согласился орёл. – Сказать по правде, я бы не отказался от твоей помощи. Дело в том, что у меня в груди застряла игла дикобраза. Она причиняет мне сильную боль и мешает охотиться. Можешь ли ты извлечь её? Я клянусь, что не трону тебя и достойно отблагодарю.

Птичка нерешительно выпорхнула из ветвей и осторожно приблизилась к орлу. Вблизи он был просто огромен. Его могучий клюв нависал над ней, от взгляда его жёлтых глаз её маленькое сердечко затрепетало, а на огромные когти она старалась не смотреть. Он позволил ей приблизиться, расправил грудь, и птичка заметила торчащий обломок иглы. Благодаря подарку дятла она смогла извлечь иголку, и орёл выдохнул от облегчения.

– Хорошая работа, – сказал он. – Вот тебе немного моего зрения, чтобы лучше видеть, откуда исходит опасность. Прощай.

Птичка подкрепилась и последовала дальше. Её путь ещё не закончился, но она стала совершенно не похожа на ту себя, которая начинала своё путешествие. Ей стало гораздо проще избегать опасности, добывать пропитание и принимать верные решения. Она решила покинуть лес и поселиться рядом с людьми, надеясь, что это соседство будет гораздо спокойнее. Она вылетела из леса, увидела ферму вдалеке и отправилась туда, чтобы найти себе новый дом. И первым, кого она встретила на ферме, был красавец петух.

– Какая же ты серая и неказистая, – подивился он. – Не то что я.

И петух принялся разглядывать себя в луже, поворачиваясь и так, и эдак, ведь всем известно, что петухи необычайно самовлюблённые.

– Какой вы красивый! – восхитилась птичка. – Какие у вас яркие перья, чудный голос, а этот торчащий гребень… Ах!

Петух чуть не лопнул от самодовольства при её словах. Он надулся и принялся расхаживать перед ней, чтобы птичка лучше разглядела его со всех сторон.

– Пожалуй, – сказал он важно, – я дам тебе немного своей красоты, а то, право, как-то неловко находиться рядом с тобой.

– Не соглашайся, глупая, – послышался новый голос откуда-то сверху. Птичка подняла голову и увидела толстого кота на крыше курятника, который всё это время наблюдал за ними.

– Почему же? – спросила она. – Вам, господин кот, легко рассуждать, ведь у вас такая красивая шёрстка.

– Что да, то да, – сказал кот. – Видишь ли, малявка, пока ты неприметная, ты в безопасности, но стоит тебе послушать этого дурака, который ни разу не покидал двор, и принять его дар, тебя не заметит разве что слепой. Нужно ли тебе такое внимание?

– Пожалуй, нет, – согласилась птичка. – Вы, господин кот, очень умны.

– Ещё бы, – сказал кот. – Я люблю наблюдать и делать выводы. Хочешь, научу тебя кое-чему?

– Конечно, – обрадовалась птичка и подлетела к нему поближе.

– Я дам тебе один очень ценный совет, – сказал кот, – но вот незадача, он потерялся где-то в моей голове, и я не могу найти его. Вот если бы ты нашла его там, он был бы твоим.

С этими словами кот широко раскрыл свою зубастую пасть, приглашая птичку поискать обещанное. Она залетела к нему в рот и принялась разглядывать его изнутри.

– Я что-то ничего не вижу здесь, господин кот, – сказала она. – Наверное, вы потеряли его в другом… Цвирк!

Кот захлопнул пасть и проглотил доверчивую птичку. Облизнувшись, он сказал:

– Знаешь, некоторая мудрость имеет высокую цену. А совет мой был такой: доверяй, но не забывай, с кем имеешь дело».

Монах умолк и посмотрел на Ву Чжоу. Тот сидел, обхватив колени руками, и внимательно слушал.

– Мне очень жаль её, шифу, – сказал он. – Зачем понадобилось убивать птичку в конце сказки?

– Лучше пусть погибнет выдуманный герой, чем кто-то из нас, знаешь ли. Ты ещё молод и неопытен, мой мальчик. Иногда люди будут внушать тебе доверие своим почтенным видом и говорить приятным тоном ровно те слова, которые ты хочешь слышать, но только чистое сердце сможет помочь тебе распознать лжеца. Понимаешь?

– Да, – сказал Ву Чжоу, – спасибо вам за историю, учитель.

Глава 19

Янь-Ло, в роскошном церемониальном облачении, сидел в гробнице, в центре большого белого круга, нарисованного на каменных плитах. У входа в мавзолей дежурило четверо солдат, которым под страхом смерти было велено не впускать никого и не заходить самим, что бы ни случилось. Вдоль окружности были начертаны сложные знаки, смысл которых знал только он, и стояли горящие свечи.

– Месяц Собаки, день Марса, час Быка, – пробормотал Янь-Ло себе под нос. – Пора.

Где-то далеко на юге старик-военачальник посмотрел на ночное небо и посветил фонарём кому-то невидимому в темноте. Дождался ответного мерцания.

– Всё готово, мой повелитель, – сказал от тихо. – Всё должно пройти как по маслу.

Он заторопился обратно в лагерь, над которым стояла необычная тишина. Сюэ прошёл мимо крепко спящего караула, но вместо того чтобы возмутиться и наказать провинившихся, он лишь довольно ухмыльнулся и отправился дальше. Весь лагерь походил на сонное царство – средство Мейлин оказалось как нельзя кстати. Лишь старшие офицеры, которые питались отдельно, спали обычным сном. Навстречу Сюэ выбежал насмерть перепуганный комендант лагеря, лично совершавший ночной обход по приказу генерала Цуна.

– Чем вы так напуганы, достопочтенный господин комендант? – поинтересовался старик. Тот выпучил глаза.

– Измена, господин Сюэ! Враг отравил наше войско. Вы были правы, а я дурак не верил вам, в лагере шпион! Надо срочно поднять тревогу, – и он поспешил к висящему у входа в лагерь гонгу.

– Не так быстро, – сказал ему вслед Сюэ, поднимая арбалет и всаживая в спину коменданта несколько болтов. – Не так быстро, – повторил он, настигая упавшего и добивая. Возможные свидетели не беспокоили его. Военачальник проследовал в сторону стоящих в отдалении шатров, где располагались офицеры и высшее командование. Острым слухом он различил топот множества копыт за спиной и явственно ощущал дрожь в земле, которая становилась всё более отчётливой.

– Пароль «молния в небе». Срочное донесение генералу! – сказал он охранникам, вытащив носовой платок и разворачивая перед их носами. Солдаты принялись удивлённо разглядывать кусок обычной ткани, а он, пользуясь секундной заминкой, убил их и вошёл внутрь. – Просыпайтесь, господин генерал, время творить историю.

– Аот лах, имит мэр, эст рут! – громко воскликнул в гробнице Янь-Ло. – Аот сим, ин эр дос, ван итрэс! Аот лах! Аот сим! Имит мэр.

– Кто здесь? – спросил Сяо Цун, вскакивая и обнажая меч. – А, это вы, господин Сюэ. Что случилось?

– Иди за мной, – скомандовал старик, и генерал подчинился. Его шатёр стоял на небольшом возвышении, отсюда хорошо было видно, как к лагерю быстро приближается длинная вереница огней, похожая на огненную реку. Река раздвоилась, окружила палатки со спящим войском, и лагерь вдруг запылал, подожжённый с нескольких сторон. Часть огней отделилась от общей массы и направилась к ним.

– Смотри же, – сказал Сюэ, – смотри, как без сопротивления гибнет твоё войско.

– Ош аш шах! – закричал Янь-Ло, воздымая руки. – Имит мэр, ош аш шах! Эс шэ, эс шэ, о нэш ас тус! Фай-и!

Вовсю гремел гонг, кто-то поднял тревогу, но было поздно. Офицеры выбегали из палаток и становились лёгкой добычей для нападавших. Над лагерем стояло зарево огня и света, в котором было видно, как обезумевшие люди выскакивали из горящих палаток прямо навстречу своей гибели.

– Ош аш шах, – сказал Сюэ. – Имит мэр. Да будет так. Да свершится пророчество!

Он посмотрел на стоящего рядом с ним генерала. Сяо Цун стоял молча, подчиняясь силе его магнетизма.

– Так не пойдёт, – сказал старик. – Ты должен проснуться, чтобы полностью осознать происходящее, – и он хлопнул в ладоши, не забыв отобрать у генерала меч. Тот очнулся и увидел царящие в его лагере пожар и резню.

– Проклятый демон! – закричал Сяо Цун и бросился к старику, хватая его за горло, чтобы задушить. Тот засмеялся, всадил ему в грудь кинжал и оттолкнул от себя. Генерал упал на бок и схватился за нож. Сюэ перешагнул через него и пошёл прочь. Его миссия здесь была выполнена.

– Аэт, аэт! – продолжал громко декламировать Янь-Ло. Он поднялся на ноги, сделал себе глубокий надрез на запястье и окропил кровью знаки в круге. – Ош шах эст! Ас эст шэцзин! Да будет принята жертва! Аот лах, аот сим!

Он прислушался к чему-то внутри себя и довольно засмеялся. Прямо сейчас умирали тысячи беззащитных людей сразу в нескольких местах. Его зловещий план удался. На юге и на севере происходило примерно одно и то же, только на юге гибли солдаты одного царства, а на севере другого, что не имело для Янь-Ло никакого значения. Было важным лишь количество пролитой крови в короткий промежуток времени. Почувствовав, как внутри его наполняет новая сила, Янь-Ло дал ей развернуться и наконец сбросил ненавистный ему человеческий облик, принимая свой настоящий. Из гробницы, навстречу охранникам, вышел уже сам владыка Ю-ду во всём своём мрачном великолепии. Он молча остановился рядом с ними, наслаждаясь их суеверным ужасом, а когда солдаты осмелились напасть на него, молниеносно убил их голыми руками, на которых снова появились острые, как бритва, когти.

В старом театре на белой натянутой простыне экрана двигались тени фигур. Огромное чудовище, над которым мастер Лиу работал последний месяц, тянуло две пары когтистых лап к беззащитной девушке. Музыкант, скрытый в темноте зала, вывел высокую ноту и умолк. Мастер Лиу, самолично управляющий и говорящий за чудище, громко зарычал. Публика в зале ахнула от ужаса. Над их головой старый монах прервал свой сон и резко сел.

– Проснись, Ву Чжоу, – вполголоса сказал он. – Пришла беда.

Цикл третий

Зима

Глава 1

Ворон уселся на торчащий из-под снега меч и громко закаркал, призывая своих собратьев разделить с ним пиршество. Поле боя было густо занесено снегом, выпавшим всего за одну ночь. Плотным одеялом он покрыл место недавнего кровопролития, делая еле различимыми контуры мёртвых тел. В этой тишине, нарушаемой лишь завыванием ветра, к кладбищу со всех сторон подбирались падальщики, грозно рыча при виде друг друга. Одно из тел пошевелилось. Раненый с трудом встал на четвереньки и попытался подняться на ноги, стряхивая с себя снег и распугивая зверей и птиц. Обмороженные руки и ноги не слушались, он закачался и снова опустился на землю.

– Там кто-то живой, – сказал крестьянин своей жене. Весь вчерашний день они прятались от шума битвы, а наутро заторопились за поживой.

– Оставь его, – сказала жена. – Он всё равно скоро умрёт.

Они брели по полю, внимательно осматривая пальцы и шеи трупов в поисках колец и украшений. Если натыкались на труп офицера с нашивкой в виде животных, забирали оружие и обувь. Очень скоро здесь будут жители всех окрестных деревень, нужно было торопиться.

– Прошу… – донёсся до них слабый голос раненого. Крестьянин вопросительно посмотрел на жену, та отрицательно покачала головой. Они продолжили своё неблагородное занятие, стараясь не обращать внимания на выжившего.

– Донесение… – произнёс умирающий. – Щедрая награда…

– Он сказал «награда»? – переспросила женщина у мужа. – Что же ты встал как пень? Подойди к нему, узнай, о чём он говорит!

Крестьянин осторожно приблизился к воину с вышитым тигром на рукаве и встал на почтительном расстоянии.

– Что вы сказали, господин?

Раненый перевернулся на спину, открыв небу глубокую рану в животе. Крестьянин поморщился, увидев её.

– Донесение… Свиток… Передай… Он наградит.

– Кому передать? – засуетился крестьянин, подходя ближе и склоняясь над умирающим, чтобы не пропустить ни одного слова. – Что передать, господин?

– Генералу… Единорог на рукаве. Скажи… мы стояли до конца, но нас… предали. Шэцзин… повсюду. Слышишь?

– Да, господин. А что вы сказали про награду?

– Вот, возьми, – воин из последних сил, едва дыша, положил руку на небольшую сумку на боку. – Тут всё. Забирай и отнеси… генералу. Он… наградит. Скажи, что ханьцы нам… не враги. Скажи про шэцзин, – и он умолк, закрывая глаза и бледнея ещё больше.

Крестьянин безуспешно пытался снять с него сумку.

– Да срежь ты её, идиот! – сказала подошедшая жена. – Что он сказал тебе?

– Сказал доставить сообщение какому-то генералу. И что-то про ханьцев.

– И это всё? А награда?

– Награду даст генерал.

Жена выхватила из его рук сумку и стала копаться в ней. Она не умела читать, поэтому свиток с донесением выбросила первым. Поднимающаяся метель подхватила листок и понесла его по полю. Мешочки с лекарствами она оставила себе.

– Пора уходить, – сказала она, глядя в серое небо. – Метель поднимается.

– А донесение? – спросил крестьянин. – Он же обещал щедрую награду.

– Ты собрался искать по всему Китаю какого-то генерала, дуралей? Да если и найдёшь, с чего ты взял, что тебя наградят, а не всыпят палок или снимут твою бестолковую башку? Мы не гонцы его величества. Забирай его меч и пошли.

Муж с женой подхватили свои плетёные корзины с награбленным и, поминутно проваливаясь в снег, медленно пошли вниз, в долину, где они жили.

Глава 2

– Шифу?

– Да?

– Мне уже можно вылезать?

– Погоди ещё немного, скоро я сверну с главной дороги и дам тебе знать.

Бывший монах повернул влево и направил повозку через просёлочную местность. Людей здесь не было, он обернулся и постучал по одной из огромных корзин, где прятался Ву Чжоу. В деревню въезжали уже двое: пожилой лысый гвардеец с шрамом через всё лицо и густыми чёрными усами, а сопровождала его худенькая девочка лет двенадцати в добротном пальто, отороченном мехом, и в огромной меховой шапке, из-под которой выбивались пряди длинных тёмных волос. Они зашли в единственный в деревне гостевой двор и сели на тёплое возвышение кан возле круглого столика.

– Вы из Ву? – спросил пузатый трактирщик, ставя на столик подогретое вино и чай.

– Нет, мы с внучкой из Шоучунь, – сказал ветеран. Он отказался от вина и сосредоточился на чае.

– Из самой столицы? Далеко же вас занесло, господин. А правду говорят, что на троне… – и он испуганно замолк, опасаясь сказать лишнего.

– Можете говорить прямо, уважаемый. Да, на троне демон. Он колдовством и обманом узурпировал власть и наводнил дворец своими гнусными сородичами.

– Но как же армия? – трактирщик приободрился от вежливости гостя и решил удовлетворить своё любопытство.

– Армия обезглавлена, а все крупные силы разбиты. К тому же демоны многократно превосходят человека в ловкости и силе. Сопротивление возможно, но нужен лидер и организация. Сейчас нет ни того, ни другого.

– Боги! И что же, они теперь будут жить среди нас? Но зачем?

– Одно лишь Дао ведает это. Я бы с удовольствием продолжил бы наш увлекательный разговор, но на пустой желудок, знаете ли…

Трактирщик спохватился и подался на кухню.

– Есть вчерашний суп из морепродуктов, – крикнул он оттуда, – жареная рыба и курица, запечённая с овощами.

– Несите суп и рыбу, – откликнулся гость. – И ещё чаю, если не трудно.

Через полчаса в трактире было не протолкнуться. Слух о столичных гостях разнёсся по деревне в мгновение ока, все поспешили прийти и послушать новости. Первым заговорил худой, долговязый староста.

– В городе ходят слухи, что и в других царствах все правители обернулись демонами, – сказал он и сделал рукой знак, отпугивающий злых духов. – Так говорят торговцы, которые вернулись в порт.

– Охотно верю, – отвечал монах, на всякий случай отправив Ву Чжоу в комнату наверх, чтобы не привлекать ненужного внимания. – Иначе как можно объяснить последние события?

– Но где же настоящие правители? – спросил староста.

– Да кто же знает? Может, убиты, а может, их держат в каком-нибудь секретном месте. Важно, что шэцзин обрели способность находиться среди людей днём, причём неограниченно долго, и им теперь не обязательно перевоплощаться в нас.

– Знающие люди говорят, – встрял в разговор местный кузнец, – что слуги императора, того, настоящего, нашли далеко в горах древнюю гробницу, разграбили и осквернили её. Вот демоны и вышли на свободу.

– Глупости, – возразил староста. – Это всё императрица и её баловство с магией. Я слышал, что она ведьма и по ночам превращается в дацзи, чтобы подстерегать одиноких прохожих и рвать им глотки.

Монах в образе бывшего солдата поперхнулся чаем и закашлялся.

– Да что вы такое несёте, люди? – воскликнул он. – Императрица первая пострадала от рук демона и такая же пленница во дворце, как и остальные придворные. Никакой гробницы никто и нигде не находил, всё это – пустые выдумки и сплетни.

Люди переглянулись и стали переговариваться между собой. Быстро поднялся шум.

– Тише, тише! – закричал трактирщик. – Вы мешаете гостю отдыхать! Что он подумает о нашем гостеприимстве?

– Всё в порядке, – заверил его монах. – Это не первая наша гостиница, и везде люди напуганы происходящим. И всё же я не хотел бы сеять панику и внушать страх своими рассказами. Поживём – увидим.

– Говорят, – снова сказал кузнец, – новый император похож на дракона и умеет дышать огнём. А ещё каждый день он сжирает по одному ребёнку от своих наложниц и жён.

– Это неправда, – покачал головой старик. – Он ростом как обычный человек, но только покрыт зелёной чешуёй, и у него здоровенные когти. Шэцзин не едят людей, но любят причинять нам боль и страдания. Это укрепляет их и позволяет жить в нашем мире.

В таверне пронёсся вздох ужаса.

– Вы что же, видели их, господин? – недоверчиво спросил староста.

– Как вас сейчас, – подтвердил лже-гвардеец. – И думаю, каждый из вас тоже скоро увидит их воочию. С каждым днём их становится всё больше. Ещё немного, и они захватят всю власть в империи.

– А правда, что они могут подчинить человека одним лишь взглядом? – подал голос кто-то за его спиной.

– Чистейшая правда. Но не все, а самые могущественные из них.

– А женщины их интересуют?

– Не могу сказать, не проверял.

– А правда, что они охочи до золота?

– Вряд ли, – сказал монах и притворно зевнул. – Прошу меня простить, уважаемые сограждане, но я сильно устал с дороги и был бы не против отдохнуть. Завтра нам снова в путь, и я хотел бы выспаться, – он встал из-за стола, с трудом пробираясь сквозь разочарованную его уходом толпу.

Поднимаясь по лестнице, он слышал, как трактирщик начал выпроваживать людей на улицу. Ву Чжоу сидел в комнате, чиня порванные штаны.

– Шифу, долго ли мне ещё прикидываться девчонкой? Мне кажется, каждый понимает, что я обманщик.

– Вовсе нет. Иногда я и сам забываю, что ты мальчик. Но ты прав. Мне тоже до смерти надоели эти усы и шрам, который постоянно чешется, – и он засмеялся.

– Вы думаете, ключ где-то здесь, неподалёку?

– Думаю, да, если старые свитки не врут. Где-то здесь, в этой местности, должен быть старый храм. Завтра я аккуратно расспрошу трактирщика о нём, и мы продолжим поиски.

– Я слышал ваши слова внизу. Вы действительно думаете, что империя обречена?

– Если мы будем сидеть сложа руки, то да. Но знаешь, некоторые сражения выигрываются не на поле боя. Не теряй надежду, мой мальчик, и удача будет сопровождать нас.

– Я скучаю по Фэнь и переживаю за неё, – сказал Ву Чжоу. – А ещё я обещал духу госпожи Сюли освободить её, но не сдержал своё слово.

– С ней всё будет хорошо, – в который раз заверил его учитель. – А сейчас давай отдыхать. Завтра будет непростой день. И молись всем богам, чтобы ключ оказался на своём месте.

Глава 3

– Никогда не видел подобной вещицы, – сказал настоятель монастыря, качая головой и разглядывая металлический шар, который Канг положил перед ним на небольшой деревянный столик. Главный монах был очень стар и почти немощен, его преемник стоял у него за спиной, принимая большинство решений и контролируя, чтобы посетители не утомляли его.

– Мы не можем помочь вам, – поспешил сказать он. – Вам следует поискать исцеления в другом месте.

– Но нам сказали, что здесь помогут, – с отчаянием в голосе сказал Канг. – Мы добирались сюда почти месяц. Куда же нам идти?

– Вы беспокоите нашего настоятеля, – сказал монах. – Он плохо себя чувствует. Вам нужно уходить.

– Подожди, Цзы Лун, – сказал настоятель. – Нельзя так обращаться с гостями издалека. Пусть останутся здесь до окончания метели, а после дадим им проводника до ближайшего города.

– Но нам некуда ехать, шифу, – сказал Канг. – Девочка заколдована яогуай. Кто ещё способен помочь ей?

– Вам нужно искать хранителей света, – сказал старец. – Но они живут тайно и не выставляют свои занятия напоказ. В нескольких днях пути отсюда стоит портовый город Учжэн. Оттуда ходят торговые корабли на север, в царство Ци. В городе Цзиньцзян ищите госпожу Ли Синь. Раньше она занималась цветами, собирая букеты для состоятельных горожан.

– Насколько раньше, шифу? В добром ли здравии эта госпожа?

Настоятель прикрыл глаза и на некоторое время замолчал.

– Последний раз я слышал о ней двадцать лет назад, и она была довольно молода. Ей не было и пятидесяти.

– Прекрасно! – не выдержал Канг. – Вы очень нам помогли, шифу. Думаю, мы без труда найдём её в чужом государстве. Что могло случиться за какие-то жалкие двадцать лет?

– Я слышал и про других хранителей света, – сказал Цзы Лун, не обращая внимания на иронию в голосе Канга, – но они живут в Шоучунь, и я не уверен, что при нынешнем императоре стоит туда соваться.

– А что не так с императором?

– А вы не знаете? Это оборотень, яогуай. Говорят, что сам владыка тёмного царства, Янь-Ло, занял трон.

Канг вспомнил свою поездку, тайного пассажира и задумчиво выпятил нижнюю губу.

– Так вот оно что… – протянул он.

– Вы не очень-то удивлены.

– Мне просто сложно в это поверить. Если это так, то, действительно, в столицу лучше не соваться.

Настоятель, который всё это время сидел молча с закрытыми глазами и казался спящим, вдруг очнулся и указал на шар, который продолжал лежать на столике.

– Смотрите… – сказал он тихо, – знаки…

Канг увидел, что символы на поверхности шара замерцали, но не все, а только часть. С минуту присутствующие разглядывали их.

– Колдовство, – сказал Цзы Лун. – Вам не следовало приносить это сюда. Вы накличете на нас беду.

– Мастер Лун! – в зал вбежал молодой послушник. – К монастырю со стороны западных ворот приближается отряд вооружённых всадников. Брат Ю Хань подал дымовой сигнал, они скоро будут здесь.

– Закройте ворота! – скомандовал Цзы Лун. – И поднимите тревогу. Все, кто за стенами храма, должны немедленно вернуться. Торопись!

Послушник выбежал, а через минуту послышался раскатистый удар гонга. Потом ещё и ещё.

– Аудиенция закончена, – сказал монах Кангу. – Вам лучше забрать это и уйти.

– Но куда?

– Вы слышали настоятеля. Когда всё закончится, наш человек поможет вам.

Канг поспешил забрать шар и сунуть его в кожаный мешок. С каждой минутой знаки на нём разгорались всё ярче.

– Где вы взяли его на самом деле? – спросил настоятель. – С трудом верится в историю про случайную находку в лесу. Вы украли его, и теперь вас преследует владелец, да? Говорите прямо.

Канг смутился.

– Сказать по правде, шифу, я нашёл его в одном странном месте, далеко отсюда. Это был старый, полуразрушенный храм, укрытый в лесу. В нём была статуя не совсем человека. Шар лежал в одной из её рук.

– Не человека? А кого же?

– Змееголового демона, господин настоятель.

– Боги! – воскликнул Цзы Лун. – И вы посмели принести предмет из проклятого места прямо сюда? Вы в своём уме, господин Канг?

– Не нужно горячиться, – сказал настоятель. – Одно лишь Дао ведает все пути. Возможно, эта находка не случайна в свете новостей из столицы.

Преемник настоятеля поклонился и поспешил на стену. Канг последовал за ним. На стене он увидел множество послушников, вооружённых луками и копьями-цзи.

– Это пограничная территория, – объяснил Цзы Лун, заметив его удивлённый взгляд. – Мы должны уметь защищаться. К тому же среди наших братьев много бывших солдат.

Здесь, в горах, уже лежал густой снег. Метель усиливалась, люди плотнее кутались в свою одежду.

– Едут! – крикнул один из послушников, указывая на несколько чёрных точек, движущихся по дороге. В ворота храма вбегали последние монахи с вязанками хвороста за спиной, массивные ворота за их спинами захлопнулись.

– Приготовиться! – крикнул Цзы Лун и Канг заподозрил у него военное прошлое. Шестеро всадников приблизились к стене, их лица были плотно закрыты. Один из них отделился от группы и подъехал ближе.

– Приказом императора! – крикнул он. – Впустите нас.

– Какого императора? – крикнул в ответ Цзы Лун.

– Ты что, монах, забыл, на чьей земле ваш монастырь и кто её правитель?

– Для меня существует только один правитель – его величество Дао-Цзун, глава династии Ляо.

– Вот и прекрасно. Для нас тоже. Открывай быстрее, пока мы не замёрзли тут насмерть.

– Погодите минутку, господа, – отозвался монах. – По какому делу вы здесь? Что привело вас в такую даль от столицы? Военное положение всё ещё в силе, мы опасаемся вражеских лазутчиков.

– Тебе нечего бояться, монах, – и всадник достал свёрнутую дорожную грамоту и потряс ею. – Это приказ, подписанный императором, на поимку особо опасного преступника и вора.

– Тогда это какая-то ошибка. В нашем монастыре нет преступников.

– Приказываю тебе немедленно впустить нас!

– Сначала откройте свои лица.

Всадник обернулся к остальным и что-то неразборчиво крикнул. Четверо быстро вытащили из-за спин многозарядные арбалеты и стали стрелять в людей на стене. Двое других, пользуясь тем, что защитники укрылись за выступами, подъехали вплотную к стене, взобрались на спину своим коням и прыгнули, стараясь зацепиться за края.

– Лучники! – закричал Цзы Лун. Он перегнулся через ограду и увидел, как двое нападавших взбираются по отвесной стене, широко расставив руки и ноги, походя при этом на пауков. Рядом с ним просвистел один болт, потом второй, а третий попал ему в плечо. Монах отшатнулся от края. Его люди дали наконец-то залп, два всадника рухнули с коней на землю, пронзённые несколькими стрелами. Остальные прикрылись щитами и отъехали назад, не переставая стрелять. Над стеной показалась замотанная голова одного из нападавших. Послушник, стоявший рядом, ткнул в него копьём, но тот уклонился от удара, быстро схватился за древко и выхватил копьё из рук юноши, а через секунду он уже перекидывал ногу через край. Следом за ним показался второй – тот, что требовал их впустить.

– Яогуай! – завопил Канг, увидев их глаза. Он выставил перед собой копьё и бросился на врага, намереваясь проткнуть его. Но тот каким-то образом уже заходил ему справа, замахиваясь коротким мечом. Кангу повезло. Двое монахов практически в упор выстрелили в яогуай из луков, раненый демон на секунду замер, и этого хватило Кангу, чтобы развернуться и проткнуть его насквозь. Если не считать рыбу, это было первое живое существо, которое он убил. Обернувшись, Канг увидел, как слева от него двое послушников и монах упали замертво, а вожак нападавших, перепрыгнув через них, устремился к Цзы Луню. Тот выставил перед собой цзи. Болт так и торчал из его левого плеча.

– Убейте же его! – закричал Канг лучникам и тут же был вынужден пригнуться, поскольку двое внизу, пользуясь суматохой на стене, подъехали ближе и принялись снова стрелять, убив ещё одного защитника. Остальные медлили, боясь попасть в своего начальника. Цзы Лун успешно отбивался копьём, не давая демону приблизиться к себе, но его ловкости не хватало, чтобы поразить его, и он медленно отступал вдоль стены. Канг увидел, как из здания монастыря к ним бегут новые монахи, вооружённые чем попало. Один из них подбежал к стене и выпустил камень из пращи, чуть не попав в вожака яогуай. Тот оценил обстановку, одним движением перемахнул через ограду, и помчался к своему коню. Его помощники не давали оборонявшимся высунуться, ведя прицельный огонь и поразив ещё двоих.

Когда остальные монахи забрались на стену, нападавшие успели отъехать на безопасное расстояние и остановились. Из двадцати тех, кто участвовал в схватке с самого начала, осталось всего восемь, включая раненого Цзы Луня, да и тот сильно побледнел, осел на землю, задыхаясь и хватая ртом воздух.

– Лекаря! – закричал кто-то. – Стрелы отравлены!

Трое монахов тут же подскочили к раненому и бегом понесли его в здание монастыря.

– Они вернутся, – сказал Канг, наблюдая за нападавшими, которые, не торопясь, стали отдаляться от монастыря. Метель усиливалась, и вскоре они пропали из виду. Командование перешло к немолодому, коренастому монаху с приплюснутым носом, который приказал натаскать камней на стену и разжечь огонь под навесом. Он подошёл к телу яогуай, которого убил Канг, сдёрнул ткань с его лица и в ужасе отшатнулся, увидев зелёную чешуйчатую кожу.

– Это шэцзин! – воскликнул он. – Слухи не врут.

Монах приказал открыть ворота, завести внутрь брошенных лошадей и собрать трупы защитников, включая двух яогуай, которые были расстреляны из луков.

– Двенадцать человек, – повторял он в смятении. – Двенадцать! А мы убили лишь троих, притом, что занимали оборонительную позицию. На что же они способны в открытом бою? Это немыслимо.

– Я видел, как они забирались по отвесной стене без каких-либо приспособлений, – сказал Канг.

– Ещё бы, – ответил монах, – с такими-то когтями.

Он остался на стене вместе с несколькими помощниками, а Канг подхватил свой мешок с шаром и поспешил в тепло помещений, чтобы отогреться и рассказать Иинг о нападении.

Глава 4

Мейлин старалась не покидать своих покоев, чтобы лишний раз не сталкиваться в коридорах дворца с пришельцами. Они носили человеческую одежду, среди них были женщины (или демонессы?), и все они смотрели на людей как, наверное, волки смотрят на овец, предвкушая убийство и пожирание. Своему повелителю они были преданы безгранично – любые приказы исполнялись незамедлительно и точно. Мейлин догадывалась, что она, как и многие люди во дворце, находится под гипнотическим контролем, который проявлял себя в определённых мыслях и поступках. Когда это случалось, разум оставлял её. Она слабо осознавала свои действия и не помнила их, но могла догадываться об их наличии, глядя на других, кто вёл себя схожим образом.

Дворцовая охрана и служба городского порядка теперь на четверть состояла из шэцзин. Чужаки патрулировали территорию дворца и город, приводя его жителей в ужас, но, надо отдать им должное, не делали ничего особенного, ведя себя как обычные люди. Разве что были очень немногословны и сдержанны в движениях. Их становилось всё больше, и Миншенг за чаем поведал Мейлин, что все соседние царства тоже находятся под их контролем и что вслед за столицами демоны стали появляться и в остальных городах. Были градоначальники, пытавшиеся собрать ополчение и дать отпор захватчикам, но шэцзин не стремились вступать в открытые бои. Их главным козырем были тихие и незаметные убийства лидеров и их сторонников, диверсии, отравления и похищения. А уж что они делали с похищенными, об этом лучше было не знать вообще.

Со слов нового императора Мейлин знала, что в Чу и сопредельных царствах готовится налоговая, таможенная и денежная реформы. Министр Шен, оставшийся на своём посту, восторженно объяснял ей детали и сказал, что скоро все будут использовать единую валюту, а таможенные пошлины канут в лету.

– Об этом не говорится напрямую, – сказал он ей, – но все шэцзин, узурпировавшие власть у наших соседей, признают Янь-Ло как своего единственного правителя, а значит, технически весь Китай стал единым. Кто бы мог подумать, что демоны будут способствовать нашему прогрессу?

– Но зачем им это? – недоумевала Мейлин.

– Скорее всего, они так привыкли жить у себя, – пожал плечами Шен, – и просто вводят привычные им порядки. Вряд ли они пекутся о нашем благе.

– Но откуда они все взялись, министр?

– Говорят, в буквальном смысле из-под земли, – зашептал он. – Но прошу вас, госпожа, говорите тише. У них очень острый слух, а я не хочу проблем.

Прошёл ещё месяц, наступила зима. Мейлин тщетно пыталась найти ту девушку, которая передала ей пряник на мосту, но она как сквозь землю провалилась. Аптекарь Мингли исчез из города, его закрытая лавка пустовала. Императрица попросила помощи у Цзи Фа, но тот только развёл руками.

– Я теперь ничего не решаю, киансуи. Мою службу хотят расформировать, а людей распустить. Теперь всем заправляют шэцзин. Ко мне обращаются, только когда нужна информация по определённым вопросам.

– Это по каким же?

– Ну, как вам сказать, госпожа. Слабые места некоторых влиятельных людей, доносы. Компромат, одним словом.

– Неужели у вас совсем не осталось помощников? Может ли кто-то помочь мне найти человека?

– Назовите его, я попробую привлечь старые связи.

Мейлин назвала имя и описала внешность аптекаря, Цзи Фа пообещал помочь, но время шло, а никаких новостей от него не поступало. Наступила зима, и до неё стали доходить слухи о загадочных исчезновениях людей во дворце. Первыми стали пропадать наложницы императорского гарема. Вскоре тайно похоронили ещё трёх девушек, покончивших с собой, не выдержав ожидания возможной участи. Пропала одна из старших жён – леди доброта. А ещё через пару недель пропажи начались среди горожан, и самые тёмные слухи наполнили столицу. Исчезали люди разных сословий и возрастов, включая детей. Мейлин догадывалась о причинах, но держала рот на замке.

По городу она перемещалась исключительно инкогнито: в обычном шэнцзюй и одежде без знаков отличия. Всё, что было связано с династией и дворцом, пугало людей. Мейлин подумывала о побеге, но она с трудом представляла себе жизнь вне дворца. Да и куда ей бежать? Её тут же разыщут императорские слуги. В один из зимних дней она прогуливалась по набережной и заметила, как безлюдно стало на городских улицах. Жители старались вести себя тихо, реже выходить из домов, чтобы не попадаться на глаза шэцзин, а многочисленные лавки, ресторанчики и забегаловки теперь пустовали. Те, кто имел возможность, увозили семьи за город, чтобы быть как можно дальше от дворца и его жутких обитателей.

– Добрый вечер, госпожа, – вдруг услышала Мейлин за спиной и вздрогнула от неожиданности. Она обернулась и увидела перед собой молодую женщину с прикрытым вуалью лицом. Женщина отдёрнула вуаль и Мейлин узнала в ней ту самую, с которой их свёл господин Мингли.

– Я помню тебя, – сказала императрица. – Ты дала мне тот волшебный пряник. Как ты нашла меня?

– Я почувствовала, что вы хотите меня видеть, киансуи.

– Тише, пожалуйста. Я не хочу, чтобы меня узнали. Меня зовут Мейлин, называй меня так.

– Хорошо, госпожа.

– А как зовут тебя?

– Зовите меня Сюэмэй, госпожа.

– Пойдём в паланкин, Сюэмэй. Возле реки всегда сильно дует.

Они забрались в повозку, Мейлин приказала слуге ехать в сторону центральной площади, а сама достала из-под скамьи два шерстяных пледа. В один она закуталась сама, другой вручила девушке.

– Это очень кстати, госпожа. Спасибо вам.

– Как ты почувствовала, что я ищу твоей компании, Сюэмэй? – спросила Мейлин. – Ты ясновидящая?

– Это сложно объяснить, госпожа. Но нет, я не ясновидящая. Считайте, что это был голос сердца.

– А чем ты зарабатываешь на жизнь, Сюэмэй?

– Вам не понравится ответ, госпожа.

– И всё же?

– Я работаю в салоне мамаши Фанг.

– А кто учит тебя… м-м… Ну, разным загадочным вещам.

– Я не могу этого сказать, госпожа Мейлин, простите меня.

Мейлин кивнула и махнула рукой. Шэнцзюй вскоре остановился возле её любимой кондитерской, и через несколько минут хозяин заведения лично вынес им большой чайник горячего чая с лепестками жасмина, как она всегда любила, чашки и прямоугольную корзинку с пирожными. У Сюэмэй загорелись глаза при виде изысканных сладостей.

– О, госпожа, это так кстати! Я никак не могу согреться.

– Я тоже. Угощайся, пожалуйста.

Паланкин медленно ехал по улицам, женщины пили горячий чай, отдавая должное искусству кондитера.

– Попробуй миндальное, Сюэмэй. Я обожаю его.

– Оно великолепно! Ни разу не ела такое.

– В салоне так плохо кормят?

– Там готовят в первую очередь для мужчин, госпожа. А им подавай мясо.

При слове «мясо» Мейлин помрачнела.

– Я вас снова расстроила, госпожа? Вы выглядите опечаленной.

– Скажи, Сюэмэй, – начала императрица, – что ты думаешь о последних событиях? Почему Небо так жестоко обошлось с нами?

– Думаю, Небо здесь ни при чём, госпожа. Это просто случилось, и всё.

– Но можем ли мы вернуть всё назад?

– Боюсь, это не в нашей с вами власти. Чтобы изменить баланс света и тьмы, нужна особая сила, а у меня её нет.

– Может, ты знаешь тех, у кого она есть?

– Работая в салоне, госпожа, редко слышишь про тьму и свет. Наши гости, скажем так, более практичные. Их интересует только то, что можно пощупать, – и Сюэмэй хихикнула.

– Как ты думаешь, куда пропадают люди? – Мейлин понизила голос.

– Я стараюсь не думать об этом, киансуи, но мне кажется, вы и сама догадываетесь. Гораздо важнее другое. Вы ищете освобождения от чар императора и не вполне это осознаёте, зато ваше сердце просто кричит об этом. Я могу вам помочь прямо сейчас. Устройтесь поудобнее и послушайте одну историю.

И девушка медленно и негромко заговорила:

«В дни конца мира, когда люди потеряли всяческую надежду и устали от самих себя, появился один человек, который говорил, как нужно жить. Кто-то услышал его, но не предпринял ничего, чтобы изменить свою жизнь. Кто-то даже не стал слушать, сочтя его странным и немного сумасшедшим, и таких было большинство. И лишь единицы поняли, о чём он говорил и приняли его слова глубоко внутри. И как только они доверились ему, их жизнь стала меняться, потому что они сами изменились.

И нашлись люди, которые сочли новое знание вредным и опасным, и они стали преследовать тех, кто разделял его. Всех последователей объявили опасными преступниками и жестоко с ними обращались. Тогда люди стали скрывать новое знание, а сами вели двойной образ жизни: для друзей и родственников они были обычными людьми, но в душе следовали истине и знали, что она есть.

И жил один мальчик, который с ранних лет чувствовал в себе необходимость чего-то высшего, того, что проявленный мир не мог предложить ему. Он долго искал ответ на свой главный вопрос и хотел этого так сильно и так страстно, что истина в конце концов открылась ему, но цена оказалась слишком высокой. Он потерял всё, что у него было, хотя сам считал, что приобрёл куда больше.

И вот однажды в глубине своего сердца он услышал тихий голос, который стал говорить ему, что делать и как жить. Он следовал этому голосу и через несколько лет обрёл такую мудрость, что люди сами потянулись к нему в надежде, что он избавит их от страданий и укажет правильный путь. Но он никогда не говорил другим, как им жить, а вместо этого учил людей слушать своё сердце и следовать ему. И когда он говорил, он делал вот так…»

И девушка резко хлопнула в ладоши. От громкого звука Мейлин очнулась.

– Проснитесь, госпожа. Вы снова чисты.

– Я что, уснула? – смущённо спросила Мейлин. – Как странно… Я ничего не помню.

– Не смотрите ему в глаза, госпожа, и старайтесь всегда носить это, – Сюэмэй вытащила из волос простой деревянный гребень и протянула его императрице.

– Что это?

– Это то, что вам сильно пригодится, госпожа, а теперь, прошу меня простить, я должна уходить. Ещё раз благодарю вас за беседу и угощение.

Мейлин остановила паланкин, девушка поклонилась на прощание и выскользнула из него. Императрица посмотрела на подарок.

– Во дворец, – скомандовала она вознице и прочно закрепила новый гребень в волосах вместо своего старого – роскошного, сделанного из черепахового панциря и инкрустированного драгоценностями.

Глава 5

– Посвети-ка ещё раз, Ву Чжоу, ключ должен быть где-то здесь.

– Как вы узнаете его, шифу? Вы представляете, как он может выглядеть?

– Признаться, нет. В этих старых свитках всегда больше тумана, чем конкретных указаний. Но ключ должен как-то выделяться. Не может же он быть камнем, которых тут предостаточно.

Старик и мальчик уже третий час бродили по территории старого храма, заглядывая в каждый уголок внутри и снаружи. Сейчас было сложно разобрать, в честь какого бога его сооружали древние зодчие, важно было только то, что здесь, согласно записям, должен быть ключ для борьбы с Янь-Ло. Ву Чжоу сильно сомневался в успехе, глядя на голые стены и полы молельного зала и святилища. Если тут что-то и было ценного, то жители окрестных деревень давным-давно это вынесли, оставив лишь камни. Они снова вышли наружу и в свете тусклого декабрьского солнца старик ещё раз изучил свиток.

– Так, – бормотал он, – тень солнца в зените укажет направление, а чистое сердце откроет замок. Тень солнца… Проклятье! Да где там может быть тень, если свет не проникает внутрь.

– Может, это где-то здесь, во дворе? – предположил мальчик.

– Может, и здесь. Но тени отбрасывают только остатки колонн и сам храм. Если предположить, что раньше они были выше, а солнце в зените над нами, то тени укажут на… – монах задумчиво оглядел храмовый двор, – на склон холма. Нет, тут что-то не то.

– А если свиток писался летом, шифу? Солнце в зените будет тогда в другом месте?

– Нет, что ты. Оно всегда будет над твоей головой.

– Тогда откуда возьмётся тень? И как она может быть у солнца?

– Хм. Тоже верно. Похоже, это метафора, либо у этих иероглифов есть другие смыслы, которых я не знаю.

Они вернулись внутрь, чтобы спрятаться от холодного ветра, подувшего со стороны моря.

– Раньше здесь были какие-то рисунки, – пригляделся Ву Чжоу, поднимая фонарь повыше и освещая стены. Древние изображения частично стёрлись, местами остались лишь орнаменты в виде прямоугольных узоров, идущих по периметру помещения, и остатки осыпавшихся от времени барельефов.

– Тень, – продолжал размышлять монах. – Тень. У этого иероглифа несколько значений: след, силуэт, признак, намёк, образ. Но как это вяжется с солнцем? А символ солнца одновременно означает и дату, и день. Ох.

– Смотрите, шифу, – вдруг сказал мальчик, поднимая фонарь над головой. – Там, на потолке. Не изображение ли это солнца и лучей?

Старик пригляделся, но фонарь давал мало света, и он ничего не увидел.

– Ты видишь солнце, Ву Чжоу? Мои глаза уже не так остры, как раньше.

– Да, – сказал мальчик. – Кажется, это солнце, и один из его лучей гораздо длиннее остальных.

– «Образ солнца в зените». Прямо у нас над головой, – оживился монах. – А куда он указывает?

– Туда, – сказал мальчик и указал на противоположную стену. Они приблизились к ней и принялись изучать её поверхность.

– Здесь нет никакого замка, – сказал мальчик. Старик молчал, глубоко задумавшись.

– Скажи-ка, Ву Чжоу, – вдруг сказал он, – а что тебе подсказывает сердце прямо сейчас?

Мальчик закрыл глаза.

– Нам надо выйти наружу и обойти стену с другой стороны.

– Тогда пошли.

Снаружи, примерно в том месте, куда указывал луч, был только старый пересохший колодец. Мальчик перегнулся через его край и заглянул внутрь. На дне лежали камни, ветки и листья, занесённые снегом.

– Глубокий, – сказал он. – Неужели туда нужно лезть, шифу?

– Боюсь, да, мой мальчик. Хвала Дао, я предвидел нечто подобное и взял с собой верёвку.

Старик привязал один конец к дереву, росшему на склоне холма, где располагался храм, а другой конец обмотал вокруг груди мальчика.

– Думаю, я удержу тебя. Упрись руками и ногами в края колодца и осторожно спускайся. Не бойся, я буду медленно стравливать конец.

Каменная кладка внутри узкого ствола была грубой, что позволяло мальчику надёжно держаться на ней. Храбро преодолев добрых пять бу, Ву Чжоу спрыгнул на дно и стал изучать колодец изнутри.

– Нашёл! – крикнул он снизу. – Шифу, на одном из камней выбит символ солнца. Похоже, это то, что мы ищем.

– Ты можешь вытащить этот камень? Или нажать на него?

– Нет, он не поддаётся. Мне нужен какой-нибудь инструмент или хотя бы нож.

– Отвяжи верёвку, я спущу тебе и нож, и свой меч. Наконец-то эта дурацкая железяка пригодилась.

Мальчик стал ковырять ножом раствор вокруг камня. Старик наблюдал за ним.

– Погоди, Ву Чжоу, – сказал он, – так ты будешь долго возиться. Возьми камень и бей по ножу. Будет гораздо проще. Вот так, да. Теперь возьми меч и используй его как рычаг. Не страшно, если погнёшь его. Превосходно!

Камень вывалился на дно колодца, мальчик просунул руку в образовавшийся проём и извлёк оттуда небольшую бронзовую шкатулку, позеленевшую от сырости.

– Поразительно! – сказал монах. – Я уж было засомневался, что мы найдём хоть что-нибудь в этом месте. Обвяжись снова верёвкой, пора выбираться. Сегодня ты совершил великое дело, Ву Чжоу!

Вытащив мальчика на поверхность, монах взял увесистую шкатулку и потряс её. Тишина. Поддев ножом крышку, они обнаружили плотно вставленную каменную табличку с выгравированным знаком.

– Стремительный поток, – прочитал старик, – или бурное течение. И это всё? Что ж. Теперь нам предстоит понять, как пользоваться этим ключом.

– Может, это магический знак, как печать дракона? – спросил Ву Чжоу, разглядывая символ.

– Вполне возможно. А теперь давай-ка убираться отсюда. Меня пробрало до самых костей.

Глава 6

– Это уже Ци? – в который раз спросил Канг у капитана небольшой торговой шхуны, указывая на берег. Несколько дней однообразного плавания вдоль заснеженного берега утомили его, и он всё чаще прикладывался к кувшинчику с байцзю. Иинг плохо переносила качку: её постоянно рвало, лицо стало бледным, перемещалась она лишь от каюты к борту судна и обратно, стараясь всё остальное время лежать.

– Угу, – кивнул капитан, не глядя ни на Канга, ни на берег. Новые пассажиры не нравились ему. Мало того, что они протащили на борт переодетую, больную девчонку, так ещё и пристают с идиотскими вопросами. Особенно капитану не нравился третий – монах с лицом бывшего головореза. Он таких навидался: натворят каких-нибудь кровавых дел, а потом скрываются в монастырях, изображая из себя святош. Тьфу! Канг сделал вид, что не заметил неприязни капитана.

– Хороший у вас корабль, – сказал он. – У меня была лодка, когда я рыбачил, но пришлось продать, когда жена сильно заболела.

– Угу, – процедил капитан сквозь зубы и отвернулся, притворяясь, что проверяет, насколько прочно закреплены канаты. Сравнивать его судно с какой-то вшивой рыбацкой лодкой было верхом бестактности. Какое-то время он надеялся, что собеседник оставит его в покое, но Кангу было скучно, а монах, который их сопровождал, в молчаливости мог посоревноваться с Иинг.

– Хотите расскажу, что произошло в монастыре? – спросил он вполголоса. – Слышали про шэцзин?

– Боги! – взорвался капитан, суеверный, как и все моряки. – Не смейте упоминать про всякую дрянь на моём корабле во время плавания! Вы что, хотите навлечь на нас гнев всех морских духов? Займитесь лучше своим «племянником». Она заблевала мне весь борт.

Пока они стояли, Иинг действительно успела два раза пройти мимо них и обратно. Поняв наконец, что он тут лишний, Канг отстал от капитана и вернулся в каюту. Монах с закрытыми глазами спокойно сидел на полу в позе лотоса и перебирал чётки. Канг улёгся в свой гамак, какое-то время наблюдал за ним, потом не выдержал:

– Господин И Фэн, – обратился он к монаху, и тот открыл глаза. – Простите мне моё любопытство, но что вы делаете?

– Медитация, – коротко сказал монах и снова закрыл глаза.

– Я понимаю, – сказал Канг, – но зачем?

– Зачем вы дышите? – спросил монах.

– Э-э, чтобы жить, полагаю.

– Физически. Верно. А мне, чтобы жить духовной жизнью, нужно медитировать.

Канг помолчал, переваривая ответ. Иинг лежала на своей циновке и как будто не слышала их.

– А это сложно? Ну, медитировать?

– Как дышать, – ответил И Фэн, не открывая глаз.

– А я могу научиться? – не унимался Канг.

– У вас очень беспокойный ум, господин Канг. Вы не можете даже несколько минут побыть в тишине. Зачем вам медитация?

Канг снова сделал вид, что не понял намёка. Он был готов на всё, лишь бы не сидеть в тихом одиночестве.

– Как вы думаете, господин Цзы Лун выживет?

– Всё в руках Дао.

– А вдруг шэцзин вернутся в монастырь, пока мы плывём?

– Тем лучше для нас.

– Вы не очень-то разговорчивы, господин И Фэн.

– Зато вы можете говорить за двоих. Так и достигается гармония: где-то излишек, где-то недостаток.

– Как вы стали монахом, господин И Фэн?

Монах открыл глаза.

– А как вы стали искателем приключений, господин Канг?

– Ну… Так уж получилось. Случайно.

– Вот и ответ, – кивнул монах и снова замолчал. Канг обиделся и тоже умолк. Алкоголь и качка подействовали на него усыпляюще, и он задремал. Стук в каюту вернул его к действительности.

– Через час прибудем в порт, – хмуро сказал капитан, появляясь на пороге. – Можете собираться.

Сойдя на твёрдую землю и расплатившись за проезд, спутники оглядели порт Цзиньцзян. Мимо них сновали многочисленные повозки, грузчики и матросы. Стоял гул голосов торговцев и портовых рабочих. Канг поёжился от холодного ветра и вопросительно посмотрел на монаха.

– Настоятель приказал мне сопровождать вас и охранять реликвию, – пожал тот плечами. – Я не знаю, где искать госпожу Ли Синь.

Канг пересчитал деньги, оставшиеся от продажи лошадей, и спросил уличного мальчишку-носильщика, где можно найти порядочного менялу.

– Порядочного менялу? – засмеялся мальчик. – Господин шутит? А вы откуда? Из Янь?

– Из Чу, – сказал Канг.

– Тогда вам не нужен меняла, – сказал мальчик. – Местные торговцы принимают ваши деньги. Вы что, не слышали о приказе его сиятельства?

– Мы же только прибыли, – сказал Канг, улыбаясь. Разговорчивый мальчишка понравился ему. – А не слышал ли ты, юноша, про госпожу Ли Синь, и может, знаешь, как её найти?

Мальчик покачал головой.

– Я могу поискать её, – предложил он, – если хорошо заплатите. А за юань расскажу последние слухи прямо из столицы. Хотите? Они немало удивят вас.

– Деловой разговор! Сразу видно, что ты очень смышлёный молодой человек. Покажи теперь, где ближайшая баня, и мы будем ждать тебя там со всеми новостями.

Сидя в лохани с горячей водой, Канг чувствовал себя на седьмом небе. Рядом с ним на лавке лежал монах – весь красный от горячей воды и тоже довольный, что помылся после нескольких дней плавания. Над печкой сушилась постиранная одежда. Иинг они поручили старухе-банщице в женском отделении, попросив позаботиться о больной девушке. Осталось только дождаться мальчишку и найти недорогой ночлег. Внезапно Канг почувствовал сильное беспокойство за реликвию. Расслабившись, он совершенно забыл о ней. Оглядев помещение и не обнаружив сумку, в которой хранил её, он вздохнул и с сожалением выбрался из горячей воды, накинув халат. Сумка нашлась рядом с печью. Открыв её, чтобы убедиться в сохранности шара, Канг обнаружил, что символы на нём снова ярко горят.

– Смотрите, господин И Фэн, – сказал он и показал шар монаху. В этот момент за дверью послышались тяжёлые шаги, и она резко распахнулась. К ним вошли двое, в форме офицеров армии Ци с вышитыми эмблемами тигров на рукавах. Их лица были закрыты, в руках они держали обнажённые мечи. Монах, не думая, соскочил с лавки, поднял её могучими руками и с силой швырнул в вошедших, а сам бросился к своей сумке, доставая массивное пейдао. Один из офицеров ринулся за ним, в тесном помещении с низким потолком началась яростная потасовка. Второй выхватил мешок у растерявшегося Канга и замахнулся мечом. Канг отскочил за печь, и это спасло ему жизнь. Воин замахнулся снова.

– Довольно! – послышался твёрдый голос. В дверях стояла пожилая женщина в ярко-жёлтом зимнем ханьфу и меховой накидке. В руке она держала резной деревянный посох. Она с силой ударила им в пол, и нападавшие тут же выронили мечи, а сами схватились за головы, упав на колени. Женщина ударила ещё раз. Тот, что дрался с монахом, жутко заверещал и стал кататься по полу в агонии. Второй потерял сознание, сумка выпала из его рук, гулко ударившись о каменный пол.

– Это не люди. Прикончи их, – приказала гостья монаху, совершенно не смущаясь его голого вида. Тот кивнул, примерился и одним движением отсёк голову своему сопернику. На пол хлынула кровь, смешиваясь с мыльной водой. И Фэн подошёл ко второму, проделал то же самое, и только после этого надел халат, поклонившись женщине с посохом.

– Я – Ли Синь, – сказала она. – Час назад я ощутила присутствие в городе одного очень могущественного предмета и пошла искать его. Как вижу, не только мне одной он был интересен. Вы из Чу? В мешке то, о чём я думаю?

– Да, госпожа, – сказал Канг дрожа, до сих пор не в силах прийти в себя. – Какое счастье, что мы нашли вас!

– Так вы прибыли из Чу, чтобы найти меня? – удивилась старуха. – Вот это совпадение. В таком случае, собирайтесь и идём ко мне. Я пока улажу с хозяйкой возникшие недоразумения, а вы ждите меня снаружи.

Глава 7

Сидя в жарко натопленном зале, в роскошном церемониальном одеянии, Мейлин обливалась потом и старалась не смотреть на Янь-Ло, сидящего рядом. Она не понимала, к чему весь этот маскарад с её участием. Узурпатор теперь всегда сидел в своём истинном обличье, ни капли не смущаясь людей-советников, сидящих перед ним с опущенными головами. Помимо вельмож, в зале присутствовала охрана императора – все до единого шэцзин.

– Уже второй месяц я не получаю никаких новостей о монахе и мальчишке, – заговорил Янь-Ло. – Мне нужно самому отправляться искать их? Если через неделю ничего не изменится, я возьму в заложники ваши семьи и каждый день буду убивать по одному человеку на ваших глазах. Вы этого добиваетесь?

Ответом ему была гробовая тишина. Мейлин физически почувствовала страшное напряжение в зале. Никто не осмеливался первым открыть рот и сказать хоть что-нибудь. Император усмехнулся.

– Министр Шен, как продвигается денежная реформа?

– Превосходно, в-ваше императорское величество, – согнулся ещё ниже Шен.

– Конкретнее.

– Новые деньги запущены в оборот, господин. До м-момента полной замены старые какое-то время будут в ходу. Год или д-два.

– Объявите о замене старых денег на новые по выгодному курсу, скажем, девять к десяти. Я хочу, чтобы замена произошла быстрее.

– Слушаюсь, ваше величество, но осмелюсь д-доложить…

– Что казна понесёт убытки? Начальник тайной службы расскажет, где взять деньги. Так, господин Цзи Фа?

Цзи Фа покрылся испариной и согнулся в низком поклоне. Мейлин знала, что происходит. Император объявил всеобщую борьбу с внутренними врагами государства, и по простому доносу человека любого сословия могли схватить и лишить всего имущества в пользу казны. За донос полагалась награда, и нашлось много тех, кто погубил своих конкурентов или соседей из обычной зависти или страха, что на него донесут первым.

– Все дороги должны быть перекрыты, – продолжал Янь-Ло. – Люди не могут просто так покидать свои места проживания. У каждого теперь должен быть документ, подтверждающий личность: имя, основные приметы, род занятий и адрес. Создайте специальные канцелярии, которые будут выдавать разрешения на перемещения по стране и в другие царства. За деньги, разумеется, и на определённый срок. Государство должно знать, где находится каждый гражданин. Через две недели я хочу заслушать ваш план, господин Цзи Фа, об основных принципах работы этих канцелярий. Если хотите сохранить свою службу и место при дворе, советую приступать немедленно.

Янь-Ло стремился контролировать всех и знать обо всём. Под его руководством переписывались законы, заключались торговые сделки и разрабатывались новые технологии. Он не знал усталости и жестоко наказывал за малейшую провинность. Никто не понимал конечной цели нововведений, но желающих спрашивать не находилось. Мейлин знала, что Янь-Ло загипнотизировал большинство вельмож и мог делать с ними всё что заблагорассудится. Она очень боялась, что в любой момент он потребует и от неё какого-нибудь немыслимого поступка, но, слава Дао, император на какое-то время потерял к ней интерес.

В зал вошла группа из пяти шэцзин. Они приблизились к трону и поприветствовали правителя.

– Всем выйти, – приказал Янь-Ло, потом посмотрел на Мейлин. – А ты, дорогая, можешь остаться. Это будет поучительно. А потом ты всё, как обычно, забудешь.

– Господин, – сказал один из шэцзин, опускаясь на одно колено, – я виноват перед тобой. Мы дважды настигали похитителей, но каждый раз им немыслимо везло, и они скрывались от нас. Сейчас они в Ци, мы выследили их и там, но двое наших посланников, скорее всего, были убиты. Кто-то очень могущественный помогает им.

– А реликвия? – быстро спросил Янь-Ло. – Где она сейчас?

– Она не покидала Цзинцзян, правитель.

Янь-Ло задумался.

– Вы выяснили, кто похитители?

– Да, государь. Это тот рыбак, что привёз вас в столицу, и бывшая наложница Дао-Цзуна, которую я лишил разума в назидание, но, видимо, недостаточно.

Мейлин, услышав имя своего мужа, с большим трудом удержала маску безразличия на лице. Янь-Ло стал постукивать когтями по подлокотнику трона.

– Невероятно! Два жалких муравья играют роль в такой грандиозной пьесе. Я уверен, что рыбак не понимает, чем завладел, и думает, что это обычная драгоценность, которую можно выгодно продать. Происходящее – не простая случайность. Почему никому из нас не пришло в голову убить их сразу? Почему они каким-то образом нашли один из порталов в Ю-ду и разминулись с охраной? Почему смогли несколько раз уйти от погони и выжить? Я склонен полагать, что в игру вступили более могущественные силы, а это значит, что мы слишком быстро меняем мир. Нужна тонкость.

И он глубоко задумался.

– Реликвия может попасть не в те руки, – снова заговорил он. – Случайно, совершенно случайно они могут встретить хранителя света в Ци. Фф-с-с. Вот что я скажу. Не оставляйте попыток вернуть ключ. Не получится забрать его силой, примените хитрость, предложите выкуп. Наделяю вас неограниченными полномочиями. А я тем временем пересмотрю некоторые наши планы, чтобы восстановить баланс.

Шэцзин удалились. Янь-Ло глянул на императрицу и хлопнул в ладоши.

– Приказываю тебе забыть всё, что ты слышала здесь, – и он вышел из зала следом за своими слугами.

Но Мейлин ничего не забыла. Она выждала некоторое время, а после велела заложить экипаж и поспешила в салон мамаши Фанг, чтобы разыскать Сюэмэй. Не доезжая пары кварталов до места назначения, она отправила служанку вместо себя.

– Скажи, что состоятельный господин желает общества девушки по имени Сюэмэй и щедро платит. Настаивай и предлагай хорошую цену. Вот, возьми, – и Мейлин протянула девушке кошелёк с новенькими юанями – так назывались теперь деньги. Хозяйка салона не должна знать об их связи.

Девушка взяла кошелёк и исчезла в темноте заснеженных улиц. Мейлин зябко поёжилась. Зима в этом году выдалась непривычно холодной, не как раньше. Но это было и плюсом. Шэцзин не рискнут высунуться на улицу в такой мороз. Она приказала вознице медленно править экипаж в сторону салона, чтобы девушки не успели замёрзнуть по дороге. Стояла глубокая ночь, потянулись долгие минуты ожидания. Наконец снаружи послышались лёгкие шаги, и кто-то постучал в дверцу паланкина.

– Киансуи, – сложила Сюэмэй руки у груди и залезла внутрь. Служанка заняла место рядом с возницей, и они тронулись. Мейлин разглядывала ярко накрашенную девушку.

– Ты слишком легко одета. Под лавкой лежат одеяла, бери оба.

– Я знала, что это вы, госпожа. Никто ни разу не вызывал меня к себе, – сказала Сюэмэй, закутываясь в одеяла и дрожа. – Как хорошо, что сегодня мало гостей и все не ко мне. Мамаша Фанг была счастлива подзаработать. Дела в салоне сейчас не очень, люди сильно напуганы пришельцами, половина наших богатых клиентов разбежались из города.

– А много у тебя, эм-м… гостей за ночь? – спросила Мейлин.

– Нет, госпожа. Я не очень популярна из-за своего длинного языка. Мамаша Фанг приходится двоюродной сестрой моей покойной тётке, иначе она бы давно избавилась от меня, – Сюэмэй откинула волосы назад и улыбнулась.

– А ты не думала сменить профессию?

– Нет, госпожа. Замуж меня никто не возьмёт, а к торговле и ткацкому ремеслу у меня нет склонности. В салоне не так уж и плохо.

– Ты могла бы рассказывать истории или служить секретарём у чиновника.

– Мои истории не всем по вкусу, госпожа. Разве нет? – и она снова улыбнулась.

– Нам нужно поговорить, Сюэмэй. Знаешь ли ты укромное место, где нас не потревожат любопытные взгляды и будет достаточно тепло?

Девушка задумалась.

– Я знаю такое место, но захочет ли госпожа…

– Просто скажи, куда.

– Скажите слуге, чтобы ехал на набережную Хуай со стороны дворца. Там будет небольшой театр теней, который работает ночью. Вы любите представления, госпожа Мейлин?

Глава 8

– Вы, стало быть, прибыли морем? – уточнила госпожа Ли Синь, разливая чай. Ответа она не ждала, просто размышляла вслух. Монах протянул ей послание от настоятеля, и она углубилась в чтение.

– Стало быть, морем… – снова сказала она, перечитала послание ещё раз и задумалась. Канг наслаждался теплом и разглядывал её уютное жилище. Стены гостевого зала были украшены табличками с иероглифами на богатство и удачу, резная лакированная мебель свидетельствовала о достатке. На полу лежал толстый белый ковёр, на котором голубыми нитками были искусно вышиты птицы и причудливые животные. Гости и хозяйка дома сидели на небольшом помосте из кирпича, под которым проходил горячий воздух от печи-кан, расположенной в подвале. Металлический шар покоился на невысоком столике, вокруг которого они и расположились.

– Я думаю, мой дом теперь под наблюдением, и скоро на нас снова нападут люди Гао Цзисина, который, разумеется, такой же Гао Цзисин, как и я. Вы хоть знаете, чем вам удалось завладеть, молодые люди?

Гости переглянусь и пожали плечами.

– Ха! Я так и знала. Иначе вы никогда бы не тронули ключ от портала к царству мёртвых. Где вы его раздобыли?

Канг подробно рассказал. Госпожа Ли Синь внимательно слушала его и кивала, изредка уточняя детали.

– Значит, долина, да? – она вышла из комнаты и вернулась с большой картой, нарисованной на куске выделанной кожи. – Смотрите. Вот Шоучунь, вот монастырь брата И Фэн, откуда вы прибыли. Вот Цзиньцзян. Можете показать, где вы нашли храм, господин рыбак?

Канг наморщил лоб и попытался представить их путь от столицы к монастырю. Он ни разу не видел таких карт, и ему было сложно с ходу сопоставить изображение и реальную местность.

– Вроде бы здесь, госпожа. Вот тут мы преодолели перевал и спустились в долину. Кажется, – добавил он неуверенно.

– Хорошо, – сказала она, переворачивая карту в свою сторону. – По моим данным, шэцзин также выходят на поверхность вот здесь, и ещё вот здесь, – она показала на вторую точку севернее столицы Чу, а третью отметила далеко на юге, на изображении большого острова, у берегов царства Юэ.

– Да это же практически рядом с местом, где я прожил всю жизнь! – воскликнул изумлённый Канг, увидев вторую точку. – Здесь я и встретил Иинг.

– Это любопытно, – сказала женщина, – но слушайте дальше. Чтобы открыть портал в Ю-ду, нужно две вещи: вот такой шар и ключ, открывающий тайную дверь, которую вы, скорее всего, не заметили в том храме со статуей.

– Я запутался, госпожа, – сказал И Фэн. – Зачем нужен шар, если есть другой ключ?

– Шар даёт силу порталу. Как огонь даёт жар для плиты, на которой кипит чайник. А второй ключ открывает дверь, ну как обычный ключ. Понимаете?

– Да, – кивнул Канг. – Получается, мы заблокировали один из входов в логово Янь-Ло?

– Верно. Но проблема в том, что демоны всегда будут знать, где их реликвия, поэтому вас легко выследили там и здесь.

– Так это из-за них погибло столько моих братьев? – вскричал И Фэн, вскакивая. Канг выронил свою чашку и отшатнулся от него.

– Тише, тише, любезный монах, – сказала Ли Синь, прищурившись. – Такие вещи не происходят случайно. Если бы не подвиг твоих братьев, шэцзин уже вернули бы артефакт. Но он здесь, у меня, а значит, игра продолжается. Сядь на место.

Стальной тон хранительницы света подействовал. И Фэн опустился, тяжело дыша и демонстративно не глядя на Канга. Женщина положила руки на шар.

– Настоятель говорит, что перед тем как шэцзин напали на храм, символы стали ярко светиться. То же самое, по вашим словам, произошло в бане. Я делаю вывод, что их присутствие как-то влияет на шар, поэтому глядите в оба и поднимайте тревогу, если подобное повторится. Правда, за ним могут явиться обычные люди, и это может быть даже хуже для нас.

– Почему, госпожа? – спросил монах.

– На людей не действуют некоторые мои приёмы, вот почему. Настоятель пишет, что Янь-Ло сел на трон Чу. Значит, старый ящер как-то нашёл способ обрести тело и постоянно присутствовать на поверхности земли. Причём не один, а с кучей своих выродков. Проклятый колдун!

– Разве демоны не могут выходить на поверхность, когда им того захочется? – спросил Канг. – Ведь у них есть портал, этот шар и ключи.

– Разумеется, не могут. Для этого им нужно обрести тело или подчинить чей-нибудь разум, а это возможно только в определённые дни и очень ненадолго. Но теперь всё изменилось, и я бы дорого дала, чтобы узнать, как ему это удалось.

– Когда я привёз Янь-Ло во дворец, – вспомнил Канг, – он выглядел точь-в-точь как его величество, император Дао-Цзун.

– Да, это многое объясняет, – сказала Ли Синь. – Перевоплощение продлевает время их присутствия здесь, в нашем мире. Но не настолько.

– А что ему нужно, госпожа?

– Силы и власти, – пожала плечами хранительница. – Здесь его могущество будет расти, но для этого ему нужна особая пища. Думаю, у вас в Чу тоже стали бесследно пропадать люди. Их участь поистине ужасна. Все они будут принесены в жертву, но их не просто убьют, нет. Их будут медленно и изощрённо пытать, не давая умереть сразу. И с каждым новым шэцзин на поверхности число несчастных будет расти.

– Отвратительно, – поморщился Канг. – В голове не укладывается. Неужели мы ничего не можем сделать?

– Кое-что можем, но нужна долгая подготовка. Будет ли у нас время для этого, вот вопрос.

Госпожа Ли Синь встала и подошла к круглому окну, одёрнув штору и оглядывая внутренний двор, занесённый снегом.

– Небесная гармония нарушена, молодые люди. Эта зима будет аномально холодной и продлится очень долго, не как предыдущая. С одной стороны, это хорошо, она немного сдержит Янь-Ло, но возрастает угроза великого голода. То, что происходит сейчас, меняет баланс всего мироздания, и наш мир попросту может рухнуть, но перед своим концом мы познаем неисчислимые беды. Янь-Ло не идиот, и должен понимать, что если придёт конец нам, то и его мир тоже не сможет существовать. Но что если он сошёл с ума и не отдаёт себе отчёта в своих действиях? Каков, интересно, его план?

– Шар! – хором вскрикнули монах и Канг. – Госпожа, он снова светится!

Ли Синь задёрнула занавеску, быстро отошла от окна и взяла в руки посох, стоящий у стены. Закрыв глаза, она очертила перед собой воображаемый круг и щёлкнула пальцами.

– Помогите мне, живо! – сказала она и взялась за стол. Мужчины помогли сдвинуть его в сторону и оттащили ковёр, под которым обнаружился люк в подвал.

– Их слишком много, но времени у нас предостаточно. Забирайте девушку, шар и оружие. И полезайте вниз. Фонарь найдёте на одной из полок, специальная сумка для таких случаев там же. Тоннель выведет вас к…

Она не договорила. Снаружи раздался громкий взрыв, и в комнату влетело несколько каменных осколков, прорвавших штору и вонзившихся в противоположную от окна стену, прямо над их головами. Госпожа Ли Синь приподняла брови. Ещё один взрыв раздался сверху, на крыше.

– Пожалуй, я иду с вами. Это что-то новенькое.

Глава 9

Она пошла впереди, освещая дорогу. За ней следовал Канг, неся спящую Иинг на руках. Шествие замыкал монах, крепко сжимая трофейный арбалет и поминутно оглядываясь, внимательно прислушиваясь к звукам за спиной. Потянуло холодом, где-то близко был выход.

– Как вам удалось прокопать такой тоннель, госпожа? – спросил Канг, задыхаясь под тяжестью девушки.

– Это старые городские катакомбы, – отозвалась Ли Синь. – Давным-давно здесь добывали мрамор. Я случайно наткнулась на них, когда расширяла погреб.

– Неужели те, кто преследует нас, не знают про них?

– Конечно, знают. Они наверняка обшарили весь дом и обнаружили люк. Скорее всего, по нашему следу уже идут.

– Почему вы так спокойно говорите об этом?

– У меня было достаточно времени, чтобы подготовить пути отхода как раз для таких случаев. Правда, я не рассчитывала, что за мной явятся шэцзин. У них обоняние как у собак, но и на этот случай у меня есть пара трюков. Остановитесь здесь.

Подземные коридоры в этом месте образовывали перекрёсток. Канг с облегчением опустился на холодный земляной пол, облокотившись на стену и аккуратно прислонив к себе Иинг. Госпожа Ли Синь извлекла из сумки мешочек, достала из него немного пахучего порошка и по щепотке разбросала его в каждом отходящем тоннеле, включая тот, по которому они шли.

– Сбиваете их со следа? – спросил И Фэн шёпотом.

– Верно, – сказала хранительница света, – только будьте любезны, отведите от меня ваш арбалет, господин монах. Мало ли что.

– Что с ней? – недоумевал Канг, глядя на спящую мёртвым сном девушку на его руках. – Как долго она ещё будет спать?

– Часа два, не меньше. Плохо, что за нами явились так быстро. Я полагала, что у нас есть в запасе не меньше суток, поэтому не торопилась. Нельзя недооценивать врага, – она убрала порошок в сумку. – Идём дальше. Это задержит их на какое-то время.

Они прошли ещё немного и по её указанию свернули в один из боковых тоннелей, спустившись по грубым ступеням ещё ниже. Стало ещё холоднее, а Канг совершенно выбился из сил и почти не чувствовал рук.

– Госпожа… – начал он.

– Тс-с-с, – прошипела она, не оборачиваясь и ускоряя шаг. – Они близко.

И Фэн развернулся и пошёл полубоком, готовясь выпустить болты при малейшей угрозе. Темноту катакомб внезапно прорезал отдалённый визг. Ли Синь ухмыльнулась.

– Что, – пробурчала она себе под нос, – не ожидали, да? Сюда, молодые люди. Мы почти пришли.

Она достала из сумки ключ и отперла решётчатую дверь из толстых металлических прутьев, которая перекрывала один из проходов. Коридор за ней был выстлан камнем, на стене торчали пустующие подставки для факелов, слева и справа вдоль стены располагались глубокие ниши. Свернув за угол, Ли Синь завела их в очередное помещение и закрыла за собой дверь. Фонарь она поставила на какое-то каменное сооружение.

– Да это же усыпальница! – прошептал Канг, опуская Иинг на крышку второго саркофага и встряхивая затёкшие руки. Свой мешок он положил ей под голову.

– Не беспокойтесь, господин рыбак, мёртвые безобидны. Это заброшенная гробница, выход из неё завален.

– Как же мы выйдем?

– Так же, как и вошли. Достаньте шар, господин И Фэн, и положите его рядом с фонарём.

Монах вытащил из заплечного мешка реликвию. Символы на ней потухли.

– Так нас не преследуют? – удивился он. Ли Синь не ответила. Она стояла, закрыв глаза, время от времени постукивая посохом по полу. Потом подошла и положила руки на шар.

– Вот оно! – сказала она. – Кажется, я начинаю понимать.

Монах и Канг озадаченно переглянулись. Хранительница света с трудом перекатила шар на противоположную сторону.

– Эти символы, видите? – сказала она. – Они загораются не просто так. Это как язык. Их сочетания что-то означают. Я ощущаю великую силу, исходящую от этого предмета, и уверена, что все они как-то связаны между собой.

– Но раз демоны чувствуют шар, значит мы в ловушке, госпожа, – испуганно сказал Канг. – Вы же сами сказали, что они выследили нас по нему.

– Верно, но если сделать вот так… – она дотронулась до нескольких символов одновременно, и они вспыхнули под кончиками её пальцев, а госпожа Ли Синь довольно засмеялась. – Как я не догадалась сделать это раньше?

– А что вы сделали, госпожа? – спросил Канг.

– Я нашла способ пробуждать его и снова делать спящим. Это как задуть свечу. Символы на нём не обязательно указывают на присутствие шэцзин. Они, похоже, свидетельствуют, что в других порталах что-то происходит.

– Но как вы догадались?

– Смотрите, эти символы очень похожи на нашу письменность. Вот этот, похоже, означает «вход», этот – «ключ», а этот похож на «свет». А все они вместе…

– Достаточно! – раздался вдруг чей-то шелестящий голос в темноте гробницы. Канг вздрогнул, а И Фэн поднял арбалет и выпустил болт в сторону звука. Наконечник стрелы ударился о камень стен и упал на пол. Ли Синь выставила вперёд посох.

– Удивлены, не так ли? – в воздухе материализовалась тёмная фигура, и Канг понял, что звук раздавался прямо в их головах. Он попятился назад от призрачного силуэта, висящего над полом.

– Янь-Ло! – выдохнула госпожа Ли Синь. – Как ты вышел на нас?

– Иногда ради великой цели всё приходится делать самому, – прозвучал ответ. – Тебе хватило ума понять кое-что о шаре, но чтобы познать его суть, нужно обладать знаниями, которые вам, жалким обезьянам, никогда не будут доступны. В вашем примитивном языке даже нет слов, с помощью которых можно описать принципы работы реликвии.

– Мне уже стыдно за свой обезьяний род, – хладнокровно сказала Ли Синь. – Переходи к делу, змееголовый.

– Если до рассвета вы не вернёте шар, будете мертвы. Но не сразу, не сразу.

– Запугиваешь меня? Почему же твои выродки не могут прийти сюда и забрать его?

– Все выходы перекрыты, хранительница. Вам не уйти. Но если ты прямо сейчас выйдешь из своего логова, то я дарую вам жизнь и даже щедро вознагражу.

– А теперь ты решил меня подкупить. Скажи-ка, владыка Ю-Ду, где мы, по-твоему, находимся?

– Верните реликвию, – голос зазвучал тише.

– Ха! Ты не знаешь, где мы, и блефуешь.

– Реликвию… – донёсся до них отдалённый голос, и всё стихло. Фигура в воздухе медленно растаяла.

– Колдовство! – произнёс поражённый И Фэн. – Боги, это же был сам Янь-Ло!

– Что случилось? – вдруг раздался женский голос, но более молодой и звонкий. – Где я нахожусь? Почему так холодно, твёрдо и темно?

Иинг сидела на саркофаге, свесив ноги, и силилась разглядеть присутствующих.

– Дочка! – воскликнул Канг. – Твой разум вернулся к тебе! Ах, госпожа, вы величайшая целительница из всех, которых когда-либо знал мир!

– Ну, я бы не стала говорить за весь мир на твоём месте, – сказала Ли Синь, – но что-то я действительно не разучилась делать. А теперь, молодые люди, нам надо отдохнуть и решить, что делать дальше. Шар теперь спит, и шэцзин не смогут обнаружить нас. Оставаться в городе опасно. Нужно возвращаться в Чу и разыскать таких, как я. Поодиночке мы слабы, но вместе у нас больше шансов противостоять Янь-Ло.

– Но как мы их разыщем, госпожа? – спросил Канг.

– Это уже моя забота. А пока доставайте одеяла и будем отдыхать. На улице глубокая ночь, а я смертельно устала.

Глава 10

– Держи спину прямее, Ву Чжоу. Сила ци не должна встречать сопротивления.

Мальчик уже битый час практиковал созерцание и наложение печати дракона на них обоих. Ему хотелось есть и спать, образ печати расплывался в его уме, превращаясь из знака дракона во что-то загадочное.

– Не так, – терпеливо говорил монах. – Визуализация должна быть чёткой. Сделай дыхательное упражнение, которому я тебя научил.

Ву Чжоу послушно задышал, делая вдохи, выдохи и паузы между ними с одинаковой длительностью. Вдох-задержка-выдох-задержка. Чтобы было проще, он незаметно отбивал ритм указательным пальцем. В голове стало проясняться, силы и сосредоточенность стали возвращаться к нему.

– Другое дело! – похвалил его наставник. – Если со мной что-то случится, ты сможешь рассчитывать на себя. А теперь сделаем перерыв. Ты хорошо потрудился, мой мальчик.

Ву Чжоу с наслаждением откинулся на спину и вытянулся, расправив затёкшие ноги и спину. Уже два месяца они путешествовали по всей стране в образе ветерана гвардии и его внучки-сироты по поддельным верительным грамотам, и пока ещё никто не заподозрил в них самозванцев. Ву Чжоу выучился мастерски говорить тонким голосом, раскрыв в себе нешуточный актёрский талант перевоплощения, и даже когда они оставались наедине, он старался не выходить из роли. Во время разъездов монах всегда указывал ему на девочек его возраста: на их манеры, гримасы и движения. Мальчик быстро запоминал детали и тут же старался воплотить их на практике. Сам монах тоже неплохо справлялся с ролью: на людях был суров и немногословен, а если говорил, то медленно, твёрдо и властно. А ещё они были богаты. Ву Чжоу выяснил это через несколько дней после их побега из тюрьмы, когда они жили у мастера Лиу.

– Эта сумка, – сказал монах, показывая ему прочный кожаный мешок с лямками, – всегда хранилась у того тайного прохода в храме, а я отвечал за её сохранность. Если его величеству и его близким пришлось бы бежать, они были бы неплохо обеспечены, чтобы укрыться в любой стране и привлечь сторонников. Думаю, она теперь наша по праву.

Мальчик скучал и переживал за Фэнь, но по мере того как они всё дальше удалялись от столицы, надежды увидеть её было всё меньше. А ещё он чувствовал себя виноватым, что бросил её одну во дворце с этим ужасным императором. В поисках ключа они продвинулись далеко на восток страны, и от таверны, где они остановились на добрых две недели, им осталось преодолеть всего лишь пару сотен ли, чтобы добраться до порта в Шанхае, там, где Янцзы впадает в Жёлтое море.

– А зачем нам в порт, шифу?

– Я хочу отправиться в Ци, разыскать одну свою знакомую, чтобы посоветоваться с ней. Боюсь, я не способен самостоятельно разобраться, что делать с ключом, который мы нашли.

– А кто она?

– Она целительница и хранитель света, как и я. Когда-то давно мы все учились у одного великого мастера, но судьба разбросала нас по Китаю.

Они ещё раз посетили старый храм, и монах попросил Ву Чжоу снова спуститься в колодец и спрятать в тайнике большую часть золота императора.

– Нам на двоих столько не нужно, – объяснил он, – а время сейчас сложное, на дорогах неспокойно. Лучше потерять малую часть, чем всё.

– Не лучше ли переждать зиму здесь, а весной отплыть? – спросил Ву Чжоу. – Эта деревня кажется мирной.

– Дело в том, дружок, – сказал монах, – что я не уверен, что эта зима кончится скоро. С каждым днём я чувствую усиление тьмы, а это говорит о том, что Янь-Ло увеличивает своё присутствие в нашем мире, и одному только Дао известно, чем всё закончится. Поэтому нельзя терять ни дня.

Рано утром они собрали вещи, запрягли лошадей, расплатились с трактирщиком и выехали на большую дорогу. Через несколько часов пути их настигла метель, лошади пошли медленнее, снег залеплял глаза. Чтобы услышать друг друга, спутникам приходилось кричать. Поравнявшись с почтовой станцией, они поспешили укрыться в ней. Здесь было людно.

– Садитесь сюда, господин, – радушно встретил их хозяин, провожая на тёплое возвышение, на котором вокруг низких столиков сидели или полулежали другие путники, прятавшиеся от вьюги. Увидев грозного ветерана, люди поспешили уступить им место.

– Чаю, чего-нибудь из еды и позаботьтесь о наших лошадях, – сказал лже-гвардеец, кладя на стол блестящую монету. Хозяин рассыпался в поклонах и засуетился вокруг богатых гостей, ставя на их стол чайник и миски с лапшой и свининой. Прочие посетители некоторое время с любопытством разглядывали новоприбывших, потом потеряли к ним интерес и занялись своими делами. В гуле множества голосов монах привалился спиной к стене и задремал. Ву Чжоу незаметно поправил парик на голове и сделал вид, что тоже засыпает.

Снаружи послышался шум, гости прервали разговор, в помещение вошли трое в форме дворцовой службы охраны. Двое встали в дверях, третий медленно двинулся вдоль столиков, внимательно разглядывая путников. Ву Чжоу узнал его – это был один из офицеров, часто дежуривший при дворе. Он толкнул локтем спящего монаха, а сам наклонил голову, потупив глаза, чтобы не встречаться взглядом с вошедшими. Каким-то особым чувством мальчик понял, что они ищут именно их, и пришёл в состояние сильного волнения. Офицер остановился прямо напротив и вгляделся в их лица.

– Прошу ваши документы, господин, – обратился он к старику. Тот кивнул и достал из сумки грамоту. Воин внимательно изучил её, сверив описание с его внешностью.

– Вы служили под началом генерала И Хона, господин Ю Чен? – спросил он. – Может, вы знали моего отца? Его звали Дэ Цай.

– После ранения у меня плохая память на имена, – спокойно отвечал монах, улыбаясь. – Да и времени прошло немало. Боюсь, я не помню этого имени, но узнал бы вашего отца в лицо. Какими ветрами вас занесло так далеко от столицы, офицер?

– Разыскиваем беглого монаха, который похитил наследника императора. Он опасный колдун.

– Что ж. Удачи вам в поисках.

– Может они попадались вам по дороге? Мальчик – ровесник вашей внучке.

– Признаться, мы видели столько людей, что их образы слились у меня в голове. Я думаю, что те, кого вы ищете, всё ещё прячутся в столице, либо в каком-нибудь храме неподалёку. Я бы начал поиски там. Там. В храме, в столице, в городе, – голос монаха изменился, сделавшись тихим и монотонным. Офицер молча слушал его, глаза его затуманились.

– Я бы вернулся, – продолжал монах, – вернулся. Вы ищете не в том месте. Не в том месте. Нужно искать в храме, в городе, в столице. Вам пора, офицер Цай. Вам пора.

Воин молча повернулся и пошёл к дверям.

– Уходим, – сказал он сопровождающим. – Здесь мы ничего не найдём. Хозяин, замени нам лошадей для обратной дороги, мы возвращаемся в Шоучунь.

Ву Чжоу сидел ни жив ни мёртв, боясь пошелохнуться и даже дышать. Когда последний из преследователей вышел за дверь, он осмелился поднять голову и покоситься на своего учителя. Тот продолжал мирно дремать, остальные тоже вернулись к своим занятиям.

– Шифу, – зашептал ему на ухо мальчик. – Разве нам не опасно здесь оставаться? Давайте покинем это место.

– Это будет выглядеть очень подозрительно, – не открывая глаз, тихо сказал монах. – Дождёмся, когда они отъедут подальше и тогда…

Договорить он не успел. Дверь снова распахнулась и на пороге вновь возник тот самый офицер, что расспрашивал их. За его спиной виднелся чей-то силуэт.

– Проклятый колдун! – громко сказал Цай в наступившей тишине. – Наконец-то мы нашли тебя! Взять их!

Его люди обнажили мечи и приблизились к монаху и мальчику. Один из них приставил меч к горлу старика, второй схватил Ву Чжоу за руку, рывком поднял его и сорвал парик с его головы. Присутствующие ахнули, отпрянули в стороны и зашептались. В помещение постоялого двора вошёл ещё один человек в офицерской форме и с полностью закрытым лицом.

– Было очень неосторожно с твоей стороны выкидывать такие трюки, монах, – сказал он, подходя ближе. – Ты не учёл, что вас ищут не только люди.

Он снял головной убор, закрывающий его лицо и все сидящие в зале увидели шэцзин, который глядел на людей немигающим взглядом жёлтых глаз.

Глава 11

В небольшом зале театра, кроме них с Сюэмэй, не было больше никого. Мейлин на всякий случай выкупила все места, чтобы никто даже случайно не мог их потревожить. Сначала она попыталась рассказать девушке про делегацию шэцзин и потерянную реликвию, но тут началось преставление, которое отвлекло её, а вскоре захватило полностью. Сюэмэй с улыбкой косилась на неё, понимая её чувства. Мастер Лиу очень хорошо знал своё дело.

Пьеса называлась «Огонь и лёд» и повествовала о борьбе между сторонниками света и тьмы. Чудовища постепенно захватывали страну и вытеснили людей далеко в горы и пустыни, а сами стали жить в их городах. Но одна маленькая девочка, оставшаяся сиротой после трагической гибели родителей, не побоялась врага и бросила ему вызов. Императрица заворожённо следила за её приключениями, в которых героиня находила преданных друзей и с их помощью в самом конце победила главное чудище, но чуть не погибла сама. Мастер Лиу был необычайно убедителен в роли чудища, и Мейлин каждый раз вздрагивала, когда слышала его рёв.

Наконец представление подошло к концу. В зале зажгли свечи, императрица вытирала слёзы. Если бы её муж был жив, она бы обязательно пригласила труппу во дворец – так ей понравился сюжет и музыкальное сопровождение. Когда старый кукольник вышел к ним и поклонился, она с восторгом захлопала ему.

– Благодарю вас, госпожа, – сказал мастер Лиу, сделав вид, что не узнал императрицу. – Рад, искренне рад, что моё скромное представление понравилось вам.

– Это было восхитительно! – сказала Мейлин, забыв, что на улице глубокая ночь и её могут хватиться во дворце. – Скажите, кто автор этой прекрасной сказки?

– Автор к вашим услугам, госпожа, – снова склонился мастер Лиу. – Но в одиночку я бы никогда не справился, позвольте представить вам своих помощников, – и он пригласил всех участников пьесы выйти из-за экрана, подробно рассказав о вкладе каждого. Когда с церемониями было покончено, старик распрощался с ними, по сути деликатно выпроводив, и вопросительно посмотрел на Мейлин.

– Вы ведь узнали меня? – спросила та, и мастер Лиу кивнул. – Сюэмэй привела меня сюда поболтать в тишине, но вместо этого я увлеклась вашим чудесным представлением.

– Не опасно ли вам, киансуи, отлучаться из дворца так поздно? Может ли статься, что вас уже ищут?

Мейлин поняла намёк и хотела уже успокоить его, но тут вмешалась Сюэмэй:

– Я бы никогда не смогла помочь вам, госпожа, если бы не мастер Лиу. Это он раскрыл мой дар, поэтому можете ему доверять в вашей деликатной проблеме, как и мне.

Императрица смутилась и переводила взгляд с одного на другую. Наконец она решилась.

– Император… – начала она, но старик мягко прервал её.

– Называйте его настоящим именем, госпожа. Он нам не император.

Мейлин кивнула.

– Да, вы правы. Янь-Ло разыскивает какой-то важный артефакт, пропавший из одного места, который они называли порталом. Каким-то образом его похитили обычные люди: некий рыбак и одна из наложниц моего мужа – судя по всему, Чань Иинг, та, что уехала и пропала вместе с ним, но, похоже, выжила. Ещё импер… то есть Янь-Ло говорил, что реликвия в сейчас в Цзиньцзяне и что она может попасть в руки какого-то хранителя света, – тут она увидела, что старик переменился в лице и на секунду замолкла. – Я вижу, вы что-то знаете, не так ли?

– Возможно, госпожа. Но это всего лишь догадки.

– Расскажите мне!

– Боюсь, мне сначала нужно понять ваш интерес в этом деле, киансуи. Дело в том, что вы приближены к Янь-Ло и можете навлечь беду не только на себя, но и на всех нас. Я вижу гребень в ваших волосах, значит старый ящер пока не командует вами, но он умён и коварен. Вы можете выдать себя неосторожным словом.

– Я хочу две вещи, – сказала Мейлин твёрдо. – Найти эту девчонку и узнать, где мой муж, а ещё я ищу тех, кто сможет помочь изгнать проклятых шэцзин из Китая. С каждым днём их всё больше, и я буду только рада рассказывать то, что слышу во дворце.

Старик переглянулся с Сюэмэй, нахмурился и покачал головой.

– Госпожа, – сказал он, – простите мне мою дерзость, но вы чудовищно неосмотрительны. Знаете ли вы, что у шэцзин настолько острый слух, что если кто-то из них сейчас снаружи рядом с дверью, он слышал всё, что вы сейчас сказали?

Мейлин прикусила язык. Об этом она забыла.

– Но я не чувствую их присутствия, мастер, – робко подала голос Сюэмэй.

– Я тоже, но мы не знаем возможностей Янь-Ло. С каждым днём он становится всё сильнее. И знаете, за счёт чего? Я думаю, вы хорошо понимаете, госпожа, о чём говорю.

– Да, – прошептала она. – Он жестоко убивает людей.

– Вот именно! – сказал мастер Лиу. – И как вы думаете, захочет ли он пощадить кого-то из нас с вами, если узнает, о чём мы тут сговариваемся?

– Получается, он непобедим? – Мейлин вдруг почувствовала сильное раздражение. – Получается, мы будем сидеть и ждать, пока яогуай не перережут нас, как овец, по очереди?

– Разумеется нет, госпожа. Но нам нужен какой-то внятный план и меры предосторожности. Скажите, кому во дворце вы можете доверять? – он подождал, наблюдая за её замешательством. – Так я и думал. Никому! Янь-Ло необычайно могущественный демон и осторожен, как змея. Нам нужно выяснить его слабые места, накопить силы, выждать момент и ударить. И нам нужно разработать какую-то надёжную систему передачи сообщений. При всём моём уважении, киансуи, но вы явно под наблюдением, и ваши ночные прогулки не останутся незамеченными.

Мейлин хмурилась и молчала. Старик был абсолютно прав. Он, увидев её отчаяние, смягчился.

– Прошу вас в мою мастерскую, дамы. Здесь прохладно.

В просторной мастерской он усадил гостей на диван, предварительно сняв с него части будущих кукол, обрезки ткани и кожи, приготовил чай и принёс из угла небольшой столик. Накрыв его шёлковым полотном, мастер Лиу извлёк из мешочка сухие стебли тысячелистника, сел к столу с южной стороны и зажёг благовония. После чего он встал на колени, трижды поклонился, пропустил палочки сквозь дым и приступил к сложной процедуре гадания. Мейлин обожала И-Цзин и следила за ним с любопытством. Вдруг она спохватилась:

– Но мастер, я же не сформулировала вопрос!

– Ещё как сформулировали, госпожа. Вы уже пришли с ним.

Он долго отделял палочки, зажимая их между пальцами рук, и выписывал полученные линии на листе рисовой бумаги, пока их не стало шесть.

– Император жив! – провозгласил старик вполголоса, и Мейлин ахнула. – Да-да, госпожа, не сомневайтесь, гексаграмма «Вэй-Цзи» – «Ещё не конец» – одна из самых благоприятных. Янь-Ло где-то прячет его величество. Теперь оценим наши шансы, – и он снова собрал палочки и разделил их на две кучки. На этот раз его лицо темнело с каждой полученной чертой.

– Старый Инь, слабая черта, – бормотал он. – Дао не спешит радовать нас надеждой. Мы всё ещё слабы, госпожа, и с каждым днём наша ситуация ухудшается. «Мин-и» («Поражение света»). Плохой знак. Нам потребуется быть стойкими.

Некоторое время все сидели молча.

– Что же делать? – спросила Сюэмэй.

– Ничего, – сказал старик. – Любое наше действие будет играть против нас. Я провожу вас, киансуи, и будьте вдвое, втрое осторожнее, чем обычно. Приходите снова, но лучше в вечернее время, чтобы не вызывать лишних подозрений. Если же с вами случится беда – сожгите этот кусочек шёлка, – и он вручил ей квадратик светлой ткани с нарисованным знаком. – Просто бросьте его в огонь или подержите над свечой. Я хотя бы буду знать, что вы в опасности.

Мейлин забрала лоскут, попрощалась и вышла на улицу. Морозный воздух обжёг ей лицо. Паланкин ждал её возле театра.

– Во дворец, – скомандовала она, и лошади побежали по пустой заснеженной улице вдоль набережной.

Глава 12

– Никогда бы не подумала, – сказала госпожа Ли Синь, – что буду стоять и смотреть, как горит мой собственный дом.

Её спутники молча стояли рядом, разглядывая далёкие клубы дыма, поднимающиеся почти вертикально вверх. Иинг подошла и молча обняла женщину. Канг хотел сказать что-нибудь ободряющее, но в голову лезли такие глупые слова, что он предпочёл помалкивать. Монах же молчал, как и всегда.

Слева от них темнела матовая поверхность моря, справа стоял заснеженный лес, позади которого вдалеке возвышались горы. Один из выходов из подземелья вывел их за город, на восточную дорогу, ведущую в столицу. Стояло раннее утро, только-только рассвело, дорога была пуста. В ожидании решения все посмотрели на Ли Синь, признавая её безоговорочное лидерство.

– Что ж… – сказала она. – Мы хотя бы живы и даже не ранены. С деньгами у нас тоже нет проблем, а значит нам лучше вернуться в город.

– Правильно, – сказал Канг. – Тот капитан, скорее всего, ещё не отплыл, а значит…

– Что значит? – перебила его Ли Синь. – Уж не думаешь, ли ты, господин рыбак, что я взойду на борт вонючей посудины и поплыву, запертая в грязной каюте? Ну уж нет! В трёх ли отсюда живёт мой хороший знакомый, перевозчик, господин Дуань. Мы пойдём к нему, отогреемся хорошенько и наймём экипаж в Чу.

– Думаю, повсюду патрули, госпожа, – произнёс монах. – Вряд ли нам дадут беспрепятственно выехать. Наши описания, скорее всего, отправили на все посты городской охраны.

– Это так, но в порту нас будут ждать в первую очередь. Идём же, у меня зуб на зуб не попадает от холода.

Не успела она произнести эти слова, как за поворотом послышался конский топот, а вскоре прямо на них выскочил всадник, одетый как княжеский гонец.

– Помогите мне! – сказала Ли Синь, поднимая посох и закрывая глаза, а через секунду конь под всадником резко дёрнулся вправо, разворачивая корпус, и остановился как вкопанный. От толчка гонец вылетел из седла и шлёпнулся на дорогу. И Фэн подбежал к нему и навёл на него трофейный чо-ко-ну.

– Кто вы такие? – хмуро спросил гонец, молодой парень, вставая на ноги и потирая ушибленное плечо. – Вы знаете, что будет тем, кто осмелится грабить гонца самого правителя Ци?

– А ты знаешь, что будет, – парировала Ли Синь, – если ты не отдашь нам свою сумку? Вот этот угрюмый господин с арбалетом в руках сделает в тебе несколько дырок раньше, чем ты скажешь «мама».

Гонец схватился за свою сумку, а другой рукой потянулся к мечу, висящему у пояса. И Фэн тут же нажал спуск, один болт пролетел мимо, зато другой проткнул плечо парня насквозь. Тот дёрнулся от боли и выронил меч. Канг быстро зашёл ему сзади и повалил его лицом в снег, заведя здоровую руку за спину. Иинг выхватила у него сумку и передала её Ли Синь.

– Так, посмотрим, что ты везёшь, – сказала Ли Синь, копаясь в сумке и доставая из неё один из запечатанных свитков, разворачивая его. – Так и знала, это про нас. Ну-ка, что же пишет уважаемый господин начальник городской стражи?

– Что ты делаешь, ведьма? – хрипло выкрикнул гонец. – Как ты смеешь читать княжескую почту?

Она не обратила на него внимания, с интересом изучая письмо.

– Так… Люди князя погибли в подземелье, реликвия пропала, дороги перекрыты, преступники скоро будут пойманы. Ну, не надо торговать шкурой живого тигра. Сперва поймайте нас. Скажи-ка, сынок, – обратилась она к гонцу, – как выглядел человек, который передал тебе это? Он закрывал своё лицо?

– Я ничего вам не скажу!

Монах сделал к нему шаг, сжимая в руке свой пейдао, Ли Синь жестом остановила его.

– Послушай, молодой человек. Неужели ты ещё не понял, что происходит? Может, ты оглох и не слышишь того, о чём шепчутся торговцы с покупателями? Китай захватили шэцзин, и наш повелитель Гао Цзисин – один из них. Ещё раз спрашиваю, как выглядел тот, кто передал тебе это?

– Я не видел его лица, – мрачно ответил парень.

– Ага! Он носил маску, верно? А знаешь, почему? Потому что он выглядит как помесь человека и змеи, мой дорогой господин гонец. Это яогуай, оборотень. Настоящий начальник городской стражи давно уже убит, не исключено, что и вся его семья тоже. Мы не хотим тебе зла, но повторяю, на кону стоит слишком многое.

– Я не верю вам, – сказал гонец, продолжая лежать на заснеженной дороге.

– Да я и не рассчитывала на это. Вот что, мужчины. Пока здесь ещё кто-нибудь не появился, отведите его в каменоломни и свяжите хорошенько. Не забудьте наложить ему повязку, чтобы он не истёк кровью. Твою сумку я тебе возвращаю, слышишь? Мы не грабители. А ты, дочка, – тихо сказала она, подходя к Иинг, – садись на его коня и скачи к дому господина Дуань. Ты его узнаешь, на воротах висит колесо. Покажи ему этот перстень, скажи, что я в беде. Пусть пришлёт за нами экипаж, и побыстрее, пока мы не околели тут. Ну, за дело!

Она хлопнула в ладоши, Иинг вскочила в седло, ударила коня пятками и помчалась в сторону города. Канг и И Фэн поставили гонца на ноги и под прицелом арбалета повели его ко входу в подземелье. Прижимая руку к окровавленному плечу, гонец обернулся.

– Госпожа, это правда, что вы сказали про шэцзин в столице? Я давно не был там, а слухам не особо доверяю.

– Правда. Чистейшая, как этот снег.

– Тогда вам лучше не соваться в город. Патрули повсюду, и на каждом посту ваши приметы. Ваша девчонка, скорее всего, поехала к перевозчику недалеко отсюда за экипажем. С моей грамотой я смогу помочь вам миновать патрули, а на полдороги к столице вы свернёте в Чу.

Ли Синь задумалась.

– Не стоит ему верить, госпожа, – сказал И Фэн. – Это ловушка. Первый же патруль повяжет нас.

– А какой у тебя план?

– Уходить в лес.

– И замёрзнуть там к следующему утру? Не забывай, по нашему следу идут демоны, а у них нюх похлеще, чем у собак. Пожалуй, я доверюсь… Как тебя зовут, благородный юноша?

– Юй Хан, госпожа.

– Будь по-твоему, Юй Хан, но ты же понимаешь, некоторые меры предосторожности мы всё же примем.

На дороге показалась Иинг, за ней следовал экипаж, которым правил невысокий пухлый старичок, плотно закутанный в меха и похожий на бурундука. Он соскочил с повозки и поклонился Ли Синь. Его седые усы были покрыты инеем.

– Госпожа целительница! Рад наконец-то быть вам полезным.

– Господин Дуань, вы, как всегда, вовремя. У нас с друзьями возникли некоторые неприятности в городе.

– Это меня не касается, госпожа. Благодаря вам моя дочь жива, и Небо одарило нас с женой внуками. Экипаж к вашим услугам.

– Спасибо, дорогой друг. Вы же понимаете, что мы можем не вернуться?

– Пустяки. Это мой подарок. Внутри тёплые одеяла, корзина с едой и горячий чайник. Жена передаёт вам привет.

Ли Синь обняла его и попыталась расплатиться. Перевозчик решительно отказался.

– Да хранит Небо вас и ваших друзей. Прощайте, госпожа, и будьте осторожны на дороге, – он развернулся и быстрой походкой пошёл обратно к дому. Канг привязал лошадь гонца сзади к паланкину, а сам полез на место кучера.

– Не так быстро, господин рыбак. Сперва давайте сядем все вместе внутрь, включая нашего нового друга, попьём чаю и перекусим. А после поедем. Несколько минут ничего не решат. А ты, Юй Хан, послушай, что происходит в Китае, но предупреждаю, мои слова будет непросто принять.

Глава 13

Их везли связанными друг с другом спина к спине. До столицы оставалось две недели пути. Повозка тряслась на плохой дороге, шэцзин сопровождал её, держась позади. Лицо он скрывал скорее от большой нелюбви к снегу и холоду, чем из нежелания быть узнанным. Во всех крупных городах люди уже осознали, какие существа появились среди них и что их лучше опасаться. Демон зорко следил за каждым движением старика и мальчика во время вынужденных стоянок для отдыха, принятия пищи и ночлега. Офицер Цай не скрывал своей неприязни к пленникам.

– Я буду лично докладывать императору о твоих магических кознях, старик, – говорил он, приближаясь к телеге и держась сбоку. – Уверен, ты и мальчишке заморочил голову своим гнусным колдовством.

– Это не так, господин офицер! – возмутился Ву Чжоу, но его учитель тут же толкнул его локтем, призывая к молчанию. Воин поднял брови.

– Не так? – переспросил он. – Посметь лгать в лицо гвардейцу его величества и насылать на него морок при исполнении? Не так, ты говоришь? Мне страшно представить, что он сделал с сыном неба, пока жил во дворце.

Ву Чжоу переводил взгляд с человека на шэцзин и был готов поклясться, что последний сощурил глаза в злой ухмылке, но мальчик не понял её и наивно сказал:

– Но, господин гвардеец, ведь тот, кого вы считаете императором, всего лишь…

– Ву Чжоу! – воскликнул монах, но не успел. Воин направил коня вплотную к телеге и больно хлестнул мальчика плёткой, кончик которой обжёг ему щёку огнём острой и резкой боли. Мальчик вскрикнул, закрыл глаза и, не имея возможности приложить к больному месту привязанную руку, прислонил голову к плечу, со страхом ожидая повторного удара.

– Молчать! – вскричал офицер. – Ещё одно слово про сына неба, и я лично зашью тебе рот на первой же почтовой станции.

– Простите меня, – прошептал Ву Чжоу, мучаясь от боли и поклявшись молчать как рыба всю оставшуюся дорогу. Офицер пришпорил коня и уехал вперёд, монах слегка повернул голову в сторону мальчика.

– Прости меня, – прошептал он, – это я виноват. Я полагал, что ты уже и сам всё понял. Шэцзин полностью контролируют его разум, и если бы не печать дракона, мы бы и сами верили, что на троне – его величество Дао-Цзун, твой отец.

Мальчик испуганно посмотрел на шэцзин, и тот кивнул в знак подтверждения, встретившись с ним взглядом. Несмотря на завывание ветра, он слышал все слова монаха. Дорога стала более оживлённой, они приближались к городу. Переехав мост через замёрзшую реку, они увидели очередную почтовую станцию. Демон тут же умчался вперёд, намереваясь попасть в тепло первым.

– Что с нами будет, шифу? – не выдержал мальчик, дрожа от холода и страха. – Я очень боюсь снова оказаться в башне.

– Не теряй надежды, сынок, и помни мои уроки, – отозвался старик. – Умереть мы всегда успеем. Лучше внимательнее смотри по сторонам, ожидая благоприятного случая.

– Но мы связаны, и нас постоянно сопровождают эти…

Старик не успел ответить. Повозка встала, один из солдат приказал им выходить и следовать в помещение, которое встретило их стеной тёплого воздуха, запахом еды и грязной одежды случайных путников. Людей внутри было немного. Увидев новых гостей, все стали робко прижиматься к стенам. Шэцзин уступили самое лучшее место, офицер Цай опустился рядом. Жестом он приказал солдатам подвести пленников поближе к нему и усадить их на холодный пол. Чтобы ослабить волю к побегу и лишить сил, старика и мальчика практически не кормили с самого начала поездки. Когда Ву Чжоу услышал запах тушёного мяса, он чуть не сошёл с ума от голода.

– Следующая почтовая станция будет через четыре часа пути, господин, если, конечно, дорогу совсем не занесло, – сказал Цай, обращаясь к шэцзин, принимая его за офицера старшего ранга и не обращая внимания, как тот на его глазах отрывает куски сырой свинины и пожирает их. – Предлагаю заночевать здесь, а пленников оставить на конюшне под присмотром моих людей.

Демон кивнул. Ву Чжоу отвернулся, чтобы не видеть еду, и принялся разглядывать присутствующих. Все гости сидели с каменными лицами и старательно делали вид, что не замечают демона. Разговоры стихали, люди старались как можно быстрее доесть и уйти. Через полчаса в помещении остались лишь пленники и их охрана. Хозяин постоялого двора прятался за стойкой, боясь лишний раз показаться демону на глаза, да какой-то мужчина спал, отвернувшись лицом к стене. Его голову покрывал плотный капюшон, а судя по бедной одежде, он был то ли неудачливым торговцем, то ли простым ремесленником.

– Хозяин! – свистящим голосом громко сказал шэцзин, и спящий пошевелился. – Добавь-ка в кан побольше угля. Или ты хочешь заморозить имперских посланников?

Худой, сутулый хозяин постоялого двора согнулся в поклоне и выбежал в соседнюю комнату, откуда послышался шорох закидываемого в печь угля. Спящий торговец перевернулся к ним лицом, но глаз не открыл. «Вот ему будет сюрприз, когда он проснётся и увидит демона, – подумал Ву Чжоу. – Наверное, подумает, что ему снится кошмар».

В помещении постепенно теплело, а вскоре стало жарко, как в бане. Офицер Цай и солдаты раскраснелись, всех неудержимо клонило в сон. Демон в наслаждении прищурил глаза и опустил голову. Хозяин подал горячий чай, и гостей разморило окончательно. Ву Чжоу клевал носом, то и дело хлюпая им. Краем глаза он заметил, что его наставник задремал, опустив голову на грудь. Мальчику сильно хотелось в туалет, но он не решался сказать об этом солдатам. Вместо этого он открывал и снова закрывал рот, пытаясь собраться с духом и высказать свою просьбу.

Между тем горячий воздух стал густым, как кисель, и дрожал, подобно мареву в пустыне. В этой густоте мальчику показалось, что хозяин таверны стал двигаться в замедленном темпе. Звуки растворялись, плотная вуаль клейкой тишины облепила лицо и тело. Спящий мужчина вдруг открыл глаза, но, вопреки ожиданиям Ву Чжоу, не удивился и совсем не выглядел сонным. Медленно, очень медленно, он встал и, не глядя на гвардейцев, направился к выходу. Проходя между ними и пленниками, он запустил руку за пазуху и плавным движением извлёк оттуда длинный кинжал.

Вдруг всё происходящее вновь обрело привычный темп. Глухая тишина сменилась громыханием посуды на кухне, ржанием лошадей в конюшне, а тот, что вытащил кинжал, одним прыжком вскочил на помост и всадил лезвие в горло оцепеневшему шэцзин. Демон забулькал, его руки резким движением прочертили пространство перед собой, пытаясь рассечь напавшего когтями, но мужчина успел отскочить назад. Шэцзин повалился вперёд, прижимая руку к рассечённому горлу, из которого хлестала кровь, и пополз. Офицер Цай и солдаты вскочили, выхватывая мечи. Трое против одного. Ву Чжоу закрыл глаза, чтобы не видеть очередного убийства.

– Да вот же он, придурки! – послышался вдруг голос Цая. Мальчик открыл глаза и увидел, что солдаты сошлись в яростной схватке друг с другом, не слыша возгласа своего начальника. Монах что-то неслышно шептал, внимательно глядя на них, не моргая. Двое мужчин несколько раз проткнули друг друга мечами цзянь и оседали на пол, умирая от ран. Шэцзин больше не шевелился. Офицер замахнулся было на убийцу демона, но его рука замерла в воздухе, он что-то вспомнил и выронил меч.

– Мой генерал, – выдохнул он, падая на одно колено.

– Я уже боялся, что придётся тебя убить, Вэнь Цай, – сказал мужчина, которого назвали генералом, обтирая окровавленный кинжал о мундир мёртвого демона. – Если бы эта тварь издохла позже, ты бы так и не узнал меня. Как вы, шифу? – и он заботливо помог старику подняться, перерезав верёвки, которыми он был связан с мальчиком.

– Само Дао послало тебя к нам, мой дорогой Сяо Цун, – сказал монах, с трудом распрямляясь. – Ещё минута, и я бы потерял сознание, но ты оказался на удивление быстрым и прекрасно понял мой знак.

– Вы великий мастер, шифу, – сказал генерал. – Я хорошо помню наши беседы и надеюсь продолжить их в скором времени. Хозяин, проветри помещение, принеси еды и подготовь комнаты для ночлега. Мы остаёмся здесь.

Он усмехнулся, глядя, как Вэнь Цай изумлённо смотрит на мёртвого яогуай, присев на корточки рядом с ним.

– Эта тварь была с нами всю дорогу? – спросил он. – Это же шэцзин, верно?

– Да, они мастера насылать морок, – сказал генерал. – Но тебе придётся решать, на чьей ты стороне, и решай быстрее. А чтобы помочь тебе с выбором, скажу, что на троне царства прямо сейчас сидит точно такая же тварь, которая своими гнусными кознями погубила лучших военачальников и самую сильную армию в Китае.

– А эти? – спросил Вэнь Цай, указывая на своих мёртвых подчинённых.

– Вам лучше не знать подробностей, – сказал монах, – но друг другу они казались демонами. Вынужденная мера, о которой я буду ещё очень долго скорбеть.

– Я с вами, – твёрдо сказал офицер. – Я не присягал на верность яогуай.

– Правильный выбор, – сказал Сяо Цун. – Давай поможем хозяину убраться здесь, а я расскажу тебе, что случилось на юге три месяца назад.

Глава 14

Дворец с каждым днём всё больше напоминал склеп. В нём было темно (Янь-Ло не любил яркий свет), все окна были занавешены плотной тканью, музыкантов давно разогнали, придворным позволялось перемещаться лишь в специальной мягкой обуви, чтобы не создавать лишнего шума. Печи топили как в аду. В этой тёмной, жаркой и душной тишине Мейлин сидела у себя в покоях, изо всех сил обмахиваясь веером.

– Госпожа, – постучавшись, к ней зашла пожилая служанка, склоняя голову, – вам послание.

– От кого?

– Она не назвала себя.

– Давайте сюда.

Мейлин сковырнула печать и развернула сложенный лист рисовой бумаги, на котором было изображено всего лишь шесть линий: прерывистая, сплошная, и снова все прерывистые. «Би» («Приближение»).

– Ах! – тихо воскликнула Мейлин и сожгла бумажку над свечой, наполнив комнату дымом. Послание было обнадёживающим. Её наполнило нетерпение, она еле дождалась назначенного часа Собаки и в вечерней темноте выехала из дворца. Император со своей ближайшей свитой отсутствовал вторую неделю, и это позволяло ей перемещаться по городу более свободно. К её приходу театр теней был полон горожан, собравшихся на вечернее представление, но Мейлин, прикрыв вуалью лицо, прошла незамеченной сквозь темноту зала наверх, в комнату, где жил мастер Лиу. Сюэмэй ожидала её там.

– Я получила записку, – сказала Мейлин. Она уже выработала привычку говорить вполголоса или шёпотом. – Мастер что-то узнал?

– Да, госпожа, – так же тихо ответила Сюэмэй. – Прошлой ночью у него было видение, и он хочет рассказать его вам. Простите, что заставляем вас ждать, перед представлением возникли некоторые трудности.

– Я подожду, – сказала Мейлин. – Как прошла твоя неделя?

– Янь-Ло уехал из города, тьма сразу поредела, и стало легче дышать. То, что не давалось мне раньше в моих упражнениях, наконец получилось, и я рада этому.

– Что же это за упражнения? – спросила Мейлин. Сюэмэй какое-то время молчала, потом сказала:

– Могу ли я вместо ответа развлечь вас одной историей, госпожа?

– Конечно, – кивнула Мейлин и Сюэмэй тихо заговорила:

«В стародавние времена, когда люди только-только появились на земле и своими повадками ничем не отличались от животных, мир ещё не знал плохого и хорошего, высокого и низкого, достойного и недостойного. Все вещи были связаны воедино и пребывали в гармонии. Но случилось так, что один человек своим разумом превзошёл других, и он придумал множество орудий труда, одежду и даже открыл секрет огня. Все остальные почитали его как посланника Неба и преклонялись перед ним, а его многочисленное потомство было столь же разумно, как и он.

Благодаря своему уму люди быстро поделили всё единое на части, поскольку им было сложно осознать целое. И тогда появилось нужное и бесполезное, предпочтительное и осуждаемое, появились высокородные и простонародье. И так продолжалось много лет, и мир сильно поменялся. В нём появились государства, которые вели войны, управляли своими территориями и строили новые города. Но большая часть людей страдала, а гармония была утрачена. В один прекрасный день великое Дао отправило в мир своего посланника, чтобы тот научил людей правильному образу жизни.

Посланник Дао принялся красноречиво рассказывать людям о Высшем, но большая часть людей не поняла его речей, смеялась над ними, а вскоре его принялись отовсюду гнать и угрожать. Вместе с горсткой своих преданных учеников он переходил из города в город, из селения в селение, рассказывая людям о причинах их страданий и уча, как от них избавляться. Очень скоро его учение стало противоречить официальным догматам, его предал один из учеников, посланника Дао схватили, и он был жестоко казнён по надуманной причине.

Его ученики разбрелись по стране, и многие продолжили дело своего учителя. Их также притесняли и выставляли на посмешище, но вскоре страна наполнилась множеством чудесных слухов о том, что ученики посланника Дао и многие их последователи обрели чудесные способности, которыми они изумляли людей: от исцеления смертельных болезней до написания трактатов о тайнах человеческого сердца, изучив которые человек мог мгновенно измениться. Так новое учение захватило всю страну, и властителям ничего не осталось делать, как объявить его законным и правильным.

Но шли годы, и люди забыли первоначальное учение и его суть. Оно обросло гроздьями бессмысленных толкований, догм и нелепых правил, которые лишь указывали и принуждали человека, но не дарили ему свободу и счастье. Раз за разом Дао отправляло в мир новых людей, которые несли первоначальную истину, но практически каждый из них был предан гонениям или убит за то, что их слова отличались от того, во что люди теперь привыкли верить».

Сюэмэй замолчала. Мейлин раздумывала над сказанным.

– Странно, – наконец сказала она. – Зачем же Дао делает такие глупые вещи? Разве нельзя было раз и навсегда сделать как правильно? К чему эта извечная борьба?

– Очевидно, что в этом и заключалась мудрость Дао, – отвечала девушка.

– Но почему нельзя было сразу создать людей совершенными? – недоумевала Мейлин. – Разве Дао не могло предвидеть результаты своих действий?

– Разумеется, могло, – сказал вдруг мастер Лиу, бесшумно входя в комнату и слыша последние слова женщин, – но Дао хочет дать человеку выбор и посмотреть, что он будет с ним делать, ибо если человек не научится выбирать сам, за него это будут делать другие.

– Но как же мы можем выбирать, – спросила Мейлин, – если большая часть из нас озабочена лишь сиюминутным и личным? Как можно доверить судьбу мироздания в такие ненадёжные руки?

– Мироздание устроено гораздо сложнее, чем мы думаем или видим, – сказал старик, улыбаясь и присаживаясь рядом с ними. – Есть вещи, которые выходят за рамки понимания обывателя и недоступны профанам, но это и есть защита тонкого мира от нежелательных воздействий. Наш общий враг, к слову, всеми своими действиями нарушает этот баланс, и результаты не заставляют себя ждать. Зима с каждым днём становится всё свирепее и не думает заканчиваться. Летом я предвижу неурожай, падёж скота и многочисленные бедствия. Нас ждут потопы и землетрясения, чума и общее помешательство, если мы не изгоним Янь-Ло обратно в своё царство.

– Об этом было ваше видение, мастер? – помолчав, спросила Мейлин.

– Не только. То, о чём я рассказал, виделось мне как один из вариантов наших судеб, но были и другие, более радостные. Но мы будем должны заплатить высокую цену, если хотим воплотить их.

– Сколько и кому? – тут же спросила Мейлин. – К утру министр Шен подготовит план, как собрать нужную сумму.

– Что вы, киансуи, – вмешалась Сюэмэй. – Речь идёт совсем не о деньгах, а о наших усилиях и готовности жертвовать собой.

– Но что нужно сделать конкретно? – недоумевала императрица.

– В моём видении, – старик перешёл на шёпот, – я видел, как множество зверей и птиц собирается вместе, чтобы одолеть древнего змея, и этой битве вскоре быть, и не только оружие будет играть в ней роль. А ещё я почувствовал избыток света в Чу, а это значит, что вскоре в наших рядах прибудет. И это очень хорошо, поскольку нам откроются гораздо большие возможности, чем сейчас. Но сможем ли мы воспользоваться ими – это загадка, ответа на которую я не знаю.

– Признаться, я мало что поняла из ваших слов, мастер, – сказала Мейлин. – Мне было бы проще услышать план и назначить кого-нибудь ответственным за него. Но, видимо, и мне предстоит поменяться.

– А есть ли у вас возможность, госпожа, под благовидным предлогом надолго покинуть дворец, не возбуждая подозрений?

Императрица задумалась.

– При моём настоящем муже, – сказала она, – такая возможность, безусловно, была, сейчас я в ней не уверена. Но зачем мне уезжать? Мне что, угрожает опасность?

Старик и девушка переглянулись.

– Понятно, – сказала Мейлин, – можете не объяснять. Я попробую что-нибудь предпринять.

Глава 15

– Мне нравится играть с твоей женой, – сказал Янь-Ло, наблюдая за реакцией своего пленника и ощущая его боль от этих слов. – М-м-м, какой тонкий вкус. Знаешь, вкус душевных мук гораздо изысканнее физических. Не для всех, конечно, но я считаю себя особым ценителем.

– Зачем тебе человеческие женщины? – хмуро спросил Дао-Цзун, истинный император Чу. – Разве мало подобных тебе? Ты же презираешь нас.

– Верно, – согласился Янь-Ло, – но знаешь, это интересный опыт. Как я уже сказал, я особый ценитель.

– Ты пришёл ко мне, в эту клетку, чтобы рассказать мне о том, как ты спишь с моей женой и мучаешь наложниц? Это правда всё, что тебя интересует?

– Разумеется, нет, мой дорогой человечек. Тебе следует знать, что сопредельные царства полностью под моим контролем, а мои подданные постепенно обретают тела и выходят наверх, чтобы получить то, что раньше принадлежало нам.

– Что ж, – спокойно сказал пленник, – значит, на то воля Дао. Видимо, мы здорово прогневали небо, раз оно дало тебе такую возможность.

– Небо ни при чём, – резко сказал Янь-Ло. – Всё решает мудрость и холодный расчёт. А хочешь ли ты увидеться с женой? Или, может, с той девчонкой, с которой ты был в паланкине во время погони?

Император не ответил. Его тело ослабло от скудного рациона, а дух практически был сломлен. Слова Янь-Ло были ему безразличны.

– А было бы неплохо посадить вас в одну камеру, – сказал Янь-Ло. – Нет, только подумай, последняя императорская чета Китая. Разве это не забавно?

– Почему ты просто не убьёшь меня? – спросил Дао-Цзун. – Неужели я ещё не наскучил тебе?

– Как видишь, нет. А скажи мне, кто была мать твоего щенка по имени Ву Чжоу?

– Ву Чжоу? Сын давно умершей наложницы? – переспросил император. – Но зачем тебе?

– Какая разница? Ответь на вопрос.

– Ты же знаешь, сколько у меня было наложниц, демон. Я не могу упомнить родословную каждой. Её продали во дворец, чтобы погасить долги отца, если я не ошибаюсь. Она из рода разорившегося правителя небольшого владения на окраине империи.

– У меня другая информация, Дао-Цзун. Я слышал, что ты привёз её из очередного похода.

– Ах да, припоминаю. Её звали Фэйянь, она работала в одном «весеннем доме» Даньяна. Я был молод, а мы возвращались из Шу. Её манеры были безупречны, а голос подобен журчанию ручья.

– Стало быть, профессиональная куртизанка? И это всё?

– Она хорошо снимала головную боль, всего лишь накладывая руки.

– Ага, – сощурил глаза Янь-Ло. – Так она была целительницей? А что ещё она умела?

– К чему этот разговор? – спросил император. – Ты тоже заметил странности в моём сыне? Уж не боишься ли ты его?

Янь-Ло сделал знак охраннику, стоявшему у двери камеры, и тот ткнул человека копьём. Остриё глубоко вошло в предплечье, император стиснул зубы, но не издал ни звука.

– Ты не в том положении, чтобы говорить со мной в таком тоне, человек, – сказал Янь-Ло. – Сейчас я оставлю тебя, но вскоре мы поговорим ещё. И рекомендую тебе вспомнить об этой Фэйянь как можно больше. Думаю, это не её настоящее имя.

Янь-Ло вышел из камеры, охранник запер дверь и последовал за ним. Император проводил их взглядом и прислонился спиной к каменной стене. «Её настоящее имя было Сюли, – подумал он, – но об этом знали только мы с ней, и пусть будет хоть что-то, чего ты не сможешь забрать у меня, проклятый демон».

Владыка царства мёртвых вышел из коридоров темницы, забрался на колесницу, запряжённую парой толстоногих ящеров, щёлкнул их плёткой, и те резво побежали по наружным галереям всё выше и выше. Добравшись до самого свода гигантской пещеры, на дне которой простиралась столица его царства и возвышались башни дворца, он приложил к стене знак цапли и открыл потайную дверь наружу, выйдя в лабиринт узких коридоров. Пройдя сквозь них, Янь-Ло попал в святилище древнего храма, который построили его предки тысячи лет назад. Вокруг алтаря в виде огромной статуи шэцзин тускло горели светильники и стояли ожидающие его жрецы в красных церемониальных одеяниях. Увидев своего правителя, они опустились на колени и простёрли к нему свои руки. Один из телохранителей приблизился к Янь-Ло и накинул ему на плечи красную плотную мантию с золотыми застёжками, другой вручил ему старый потемневший посох с головой змеи на наконечнике.

Янь-Ло обошёл статую и положил ладонь на мерцающий шар в её руке. Древние символы на поверхности шара стали переливаться, он дотронулся до некоторых из них в определённой последовательности и шар ярко вспыхнул, освещая всё вокруг холодным голубоватым светом.

– Иен то! Иен ту! – громко произнёс владыка Ю-Ду, переходя на древний язык своих предков. – Аш шу мэр, ош шу эст!

Все присутствующие медленно поднялись по длинной лестнице и проследовали в просторный молельный зал. Ещё на полпути они ощутили разлитый в воздухе холод человеческого страха, различили звуки тяжёлого дыхания и стоны отчаяния. Янь-Ло казалось, что он идёт сквозь густой кисель человеческих эмоций, и это действовало на него необычайно возбуждающе. Его ноздри раздувались, жажда крови охватила его, он почувствовал сладостное возбуждение, подобное сексуальному, а его разум опьянялся. Он хорошо знал, что его сопровождающие испытывают схожие чувства и еле сдерживают себя, чтобы не прийти в исступление.

В зале, прямо на голом каменном полу, сидело или лежало ничком множество связанных людей с мешками на головах и кляпами во ртах. Стоял резкий запах человеческих выделений – многие не выдерживали ужаса ожидания своей участи. Вдоль стен, контролируя пленников, стояли молодые жрецы и служки с тонкими острыми пиками в руках.

– Аот лах, аот сим! – провозгласил Янь-Ло в вязкой, вонючей тишине, наполненной мычанием и шорохами. – Имит мэр!

Двое жрецов бросились к одному из пленников, мужчине, схватили его за руки и поволокли в сторону каменного круглого алтаря в центре зала. Бросив несчастного на каменные плиты, они крепко прижали его ноги и руки к поверхности плиты, разведя их в стороны. Старший жрец подошёл к пленнику, сдёрнул с его головы мешок и вытащил кляп. Глаза мужчины выпучились от ужаса, и он завопил. Звуки его воплей многократно отразились от стен, услышав их, остальные пленники пришли в страшное волнение. Мычание и всхлипывания стали громче, многие задвигались на полу, стараясь вжаться в стены в надежде защититься. Янь-Ло ощутил, как страх и паника, разлитые в пространстве зала, усилились, и, жадно поглощая эти вибрации всеми порами, он отдал знак жрецу. Тот наклонился к замершему, покрытому липким потом от смертельного ужаса пленнику и быстрым движением вспорол ему живот, извлекая наружу внутренности.

– Эш шэ! Иэс эст! – закричал Янь-Ло. – Фат тах, фат сух! Имит мэр!

Услышав это, одни служки принялись снимать с остальных мешки, заставляя их смотреть на то, что их ждало, а другие потащили к алтарю ещё двоих. Первого принесённого в жертву бросили на пол, где он лежал скрючившись, исходя кровью и крича от боли. В свете тусклых светильников началась мрачная и жестокая бойня. В течение долгих часов с людьми творили невообразимые вещи, заставляя их испытывать величайшие страдания и муки. Янь-Ло находился в центре происходящего, выкрикивая заклинания и принимая участие в пытках. Когда последний пленник затих, в зале не осталось ни единого участка пола, не обагрённого кровью. Истерзанные тела лежали вперемешку, шэцзин, опьянённые и пребывающие в экстазе, постепенно приходили в себя и успокаивались. Как и остальные, Янь-Ло ощущал необычайный прилив сил.

– Аот лах, аот сим! – хрипло произнёс он в наступившей тишине и ударил посохом в пол. – Ас су эш, ош аш шах! Фай-и!

Потайные двери в Ю-Ду открылись, и не меньше сотни новых шэцзин вышли из них, готовясь жить на поверхности. Все они были тщательно отобраны, хорошо вооружены и тепло одеты. Им предстояло распространиться во всех крупных городах сопредельных царств, чтобы усилить контроль за местными властями и насаждать волю нового императора. Телохранители Янь-Ло открыли двери храма, впустив в него ледяной воздух снаружи. Пора было возвращаться во дворец.

– Уберите здесь всё, – приказал Янь-Ло, – и усильте охрану портала. Ни один человек не должен проникнуть сюда и уйти живым.

Сбросив окровавленную мантию на пол, он вышел в темноту ночи, перешёл верёвочный мост, который будет убран после его отъезда, и спустился к подножию скалы, где его ждал паланкин. Далеко на юге мастер Лиу давал ночное представление. Вдруг кукла чудовища выпала у него из рук, музыкант заиграл грустную и протяжную мелодию. Актёры сделали вид, что всё идёт как надо, один из них помог мастеру подняться в свою комнату, видя, что ему плохо.

– Что с вами, господин? – спросил он, поднося ему воду.

– В стране резко изменился баланс света и тьмы, – сказал мастер Лиу. – Где-то погибло множество людей. Оставь меня, пожалуйста, мне нужно побыть одному.

Его помощник ничего не понял и тихо вышел из комнаты. К причудам мастера давно привыкли; вероятно, это была одна из них. Представление продолжалось.

Глава 16

– Патруль! – встревоженно сказала Иинг. – И их много.

Ли Синь кивнула монаху. Тот взвёл арбалет и приставил его к недавно проделанному отверстию в паланкине, за которым снаружи, вместе с Кангом, сидел Юй Хан, бывший княжеский гонец. Иинг задёрнула шторки, села на своё место и испуганно уставилась на хранительницу света. Та не выдавала своего волнения, лишь сжимала и разжимала пальцы на древке своего посоха. Увидев тревогу на лице Иинг, она улыбнулась ей и кивнула.

Шэнцзюй остановился от резкого окрика. Вокруг послышались шаги нескольких человек, хруст снега под ногами, бряцанье оружия. Их окружали. Канг, сидящий на месте возницы, напряжённо сжался, И Фэн ткнул арбалетом в поясницу Юй Хану изнутри.

– Без глупостей, – сказал он вполголоса.

– По приказу князя! – громко объявил Юй Хан, приподнимаясь с колен и показывая грамоту гонца. – Срочное донесение его величеству Гао Цзисину. Дело государственной важности.

Полный, краснолицый начальник патруля переглянулся с подчинёнными, приблизился к шэнцзюй и изучил грамоту.

– Почему вы не верхом, как обычно, господин? – спросил патрульный, возвращая грамоту.

– Особый пассажир, – вполголоса сказал Юй Хан, наклоняясь к нему и оглядываясь по сторонам для пущей важности сказанного.

– У нас приказ досматривать каждую повозку, – сказал патрульный. – Прошу открыть дверцу.

– Запрещено, – отрезал Юй Хан. – Никто не должен видеть, кто там, кроме самого князя.

– Да кто же там такой? – удивился начальник патруля.

– Новая наложница для его высочества, – вмешался Канг. – Нельзя смотреть, понимаете?

– Хо! – ухмыльнулся патрульный. – Да не растает же она, в конце концов, от одного взгляда. Открывай! – и он махнул рукой подчинённому. Стражник подошёл к экипажу, потянул дверцу на себя и прямо ему в нос упёрся заряженный арбалет.

– Гони! – крикнул Юй Хан, привстал и пнул начальника патруля ногой в грудь. Тот упал спиной в снег, Канг щёлкнул поводьями, лошади помчались по дороге. Им вслед полетели стрелы, вонзаясь в корпус и крышу паланкина, который постепенно набирал ход. Двое верховых увязались вслед за ними. И Фэн на полном ходу высунулся из дверцы, пытаясь прицелиться.

– Нет-нет, господин монах, – сказала Ли Синь. – Позвольте мне.

Она вытащила из сумки маленький мешочек, развязала его и принялась бросать в окна щепотки содержимого в виде бурого порошка, стараясь подкинуть их в воздух как можно выше. Позади них послышалось ржание, монах снова высунулся из окна.

– Их лошади обезумели! – радостно сказал он. – Одна сбросила седока, а другая понесла в сторону. Что это было?

– Вообще, я использую его как очищающее средство от глистов, но у него есть и такие эффекты. Зато все живы, и мы избежали ненужного кровопролития, – госпожа Ли Синь была явно довольна собой.

– Они подали дымовой сигнал всем постам, – послышался голос Юй Хана. – На следующем нас будут ждать во всеоружии, а путь будет перекрыт чем-нибудь тяжёлым. Нужно сворачивать с основной дороги. Скоро мы будем переезжать реку, после неё лучше свернуть влево. Там, на берегу, стоит небольшая деревушка, поедем через неё.

Канг кивнул, сосредоточенно глядя на дорогу и щуря глаза от ледяного ветра со снегом. Спустя несколько ли впереди показался старый деревянный мост. Канг замедлил лошадей, осторожно проезжая по нему, а после моста повернул налево, на обычную просёлочную дорогу. Экипаж сразу же затрясло. Когда колесо попало в очередную яму, Иинг подбросило, она ударилась головой о крышу повозки и засмеялась.

– Мы будем останавливаться в деревне, госпожа? – спросил Юй Хан, признавая, как и остальные, лидерство госпожи Ли Синь.

– Это небезопасно, но я бы сделала небольшую стоянку. Лошадям нужен отдых, а нам тепло. Сколько отсюда до границы с Чу?

– День пути.

– Будут ли ещё населённые пункты до границы?

– Я не бывал здесь раньше, госпожа. Мой путь обычно лежит между крупных городов.

– Тогда точно остановимся и купим припасов в дорогу. Как думаешь, что нас ждёт на границе?

– Не могу сказать, но между Ци и Чу возведены стены, значит, там будет гарнизон.

– Что ж, логично. Но другого выбора у нас нет. Едем.

Паланкин двигался вдоль вереницы однотипных прямоугольных дворов. Дома покрупнее были покрыты глиняной черепицей, остальные – обычной соломой. Над всеми домами поднимался дым от печей. Канг остановился у единственного постоялого двора, соскочил с повозки и с кряхтением распрямил затёкшие от долгого сидения на коленях ноги. Дверь отворилась, из неё выглянула молодая женщина с ребёнком на руках.

– Прошу вас, – сказала она, и уже внутрь: – Папа, у нас гости!

Канг вошёл первым, с наслаждением вдыхая тёплый воздух помещения. Навстречу выбежал легко одетый хозяин и повёл лошадей в переулок, за угол дома, где был вход в конюшню, после чего вернулся к гостям, которые удобно устраивались вокруг самого большого стола.

– Нечасто мы теперь видим путников. Зима в этом году уж больно суровая, – сказал хозяин, разглядывая с любопытством разношёрстную компанию, одновременно выставляя на стол чашки и ставя бутылку подогретого вина. Его дочка спешила из кухни с чайником в руках. – Вы прямо из Линьцзы?

– Допустим, – сказал И Фэн, не любящий расспросы, но хозяин не унимался.

– Люди говорят, – сказал он, – что в городах и на дорогах стали часто видеть демонов в человеческой одежде. Слышали об этом? Эти яогуай высоченного роста, здоровые как горные медведи и такой же силищи.

– Чушь! – сказала Ли Синь. – Они вовсе не такие. Во-первых, они оборотни и выглядят как обычные люди. Во-вторых, они выбирают такие облики, чтобы никто их не заподозрил. Например, могут прикинуться монахом, старухой, девчонкой или княжеским гонцом, наконец. В-третьих… Эй, уважаемый хозяин, не стойте столбом, а лучше принесите нам горячей еды и скажите, где в вашей дыре можно купить…

Она замерла, прислушиваясь к топоту множества копыт за стеной.

– Это за нами, – сказал И Фэн, вскакивая. – Мы в ловушке. К оружию, парень! А ты уводи женщин через кухню, – бросил он Кангу, передавая ему мешок с реликвией.

– Глупости! – сказала Ли Синь, вставая и беря в руки свой посох. – Я могу за себя постоять.

– Госпожа, бежим! – взмолилась Иинг, потянув её за рукав. Шум на улице усилился, дверь распахнулась, и в неё стали вбегать солдаты, прикрываясь щитами. И Фэн разрядил в них арбалет, но все болты встретили лишь твёрдую поверхность щитов.

– Пленных не брать! – послышался голос с улицы, а через секунду в крышу что-то ударилось сверху, послышался треск соломы и звуки набирающего силу огня. И Фэн и Юй Хан достали мечи и бросились навстречу солдатам, те выставили вперёд копья и стали теснить их назад. Канг схватил мешок и побежал вслед за женщинами, во двор через кухню. От крыши постоялого двора поднимался густой чёрный дым. Вход в конюшню был перекрыт – двое вооружённых солдат, завидя бегущих, бросились к ним, Канг вытащил нож и приготовился к своему последнему бою, совершенно не веря в успех. Но солдаты пробежали мимо, не обратив на них никакого внимания, и нырнули в дверь кухни.

– Не спи! – громко прошептала Ли Синь ошарашенному рыбаку. – Я не могу долго морочить им голову. Выводи лошадей.

Они забрались в экипаж, Канг распахнул двери конюшни и в нерешительности замер на узкой улочке между дворов, не рискуя выезжать на главную улицу, где находились те, кто преследовал их.

– Чего же ты ждёшь, дурень? – воскликнула Ли Синь. – Выезжай и гони!

– Но там наши друзья, госпожа.

– Шар! – пискнула Иинг, указывая на раскрытый мешок, из которого виднелся отблеск горящих символов.

– Да знаю я, – отмахнулась Ли Синь. – Я тоже хорошо чувствую их присутствие. Ради всего святого, рыбак, поехали прочь. Это наш единственный шанс!

Канг вжал голову в плечи, выехал из переулка и направил паланкин в противоположную сторону. Ему было так страшно, что он даже не решился посмотреть, заметили ли их. Они продолжали ехать, но ни криков, ни звуков погони за спиной не было слышно. Канг сидел почти не дыша, обливался потом, несмотря на мороз, и молился всем богам, которых знал. Дорога была утоптанной, но неровной, и это не позволяло разогнаться – любой верховой догонит их в два счёта. Внутри повозки послышался глухой удар в пол, а потом ещё один. Прошло буквально несколько минут, и Канг услышал приближающийся конский топот одиночного всадника.

– Боги! – закричал он и хлестнул лошадей, рискуя сломать единственную ось экипажа. Повозка запрыгала на неровностях, а топот слышался всё ближе и ближе.

Между тем, когда они бежали через кухню, в зале становилось всё жарче. И Фэну удалось прикончить одного из солдат и завладеть его пикой и щитом. Юй Хану было сложно справиться со своим соперником. Рука, раненая болтом накануне, плохо слушалась, да он и не был профессиональным воином. У нападавших был явный перевес в численности, но они не могли атаковать разом в узком гостевом зале постоялого двора. Монах, оценив обстановку, решил бежать через кухню вслед за остальными, но вдруг оттуда выскочили ещё двое. Путь к отступлению был отрезан, а они были окружены.

– Где старуха и девка? – закричал тот, что выбежал из кухни первым. – Куда они делись? Я видел, как они побежали сюда.

Пользуясь возникшей заминкой, И Фэн и Юй Хан опустили мечи и переводили дух. Со стороны улицы в помещение вошёл ещё один в плотной маске.

– Что вы возитес-сь с ними, болваны, – сказал он, потом снял маску, быстрым движением вскинул чо-ко-ну и выпустил несколько болтов подряд в монаха. Тот успел прикрыться щитом, но один попал ему в ногу, а другой успел задеть шею. Юй Хан стоял поражённый, глядя на стрелявшего. До этого он ни разу не видел настоящего шэцзин.

– Яогуай! – закричал он, указывая на него мечом. – Это же демон, люди, вы что, ослепли?

Ему в грудь полетела пика. Он ловко увернулся от неё, краем глаза заметив, как со стороны кухни к нему приближаются те двое. И Фэн издал яростный вопль и бросился в атаку. Шэцзин, сразу распознав в нём главную угрозу, спокойно перезарядил арбалет и выпустил в монаха ещё несколько стрел, и снова удачно. И Фэн быстро терял кровь и слабел от яда, но под его яростным натиском упал один воин, а вскоре в смертельной угрозе оказался и второй. В это время недалёко от них Ли Синь ударила посохом об пол экипажа дважды.

Шэцзин заверещал, зашипел, бросил арбалет, упал и принялся кататься по полу, а после замер. Солдаты, удивлённые неожиданным звуком, обернулись.

– Оборотень! – закричал один из них. – Смотрите, оборотень!

Воины замерли, И Фэн, не в силах сражаться, упал на одно колено, опуская меч и роняя щит.

– Беги, – выдохнул он. Юй Хан из последних сил бросился вперёд, оттолкнул одного из солдат и выбежал на улицу, где уже собирались люди, испуганно глядя на пожар. Многие из них несли с собой воду, но не решались приблизиться из-за звуков боя внутри. Несколько секунд потребовалось бывшему гонцу, чтобы вскочить на ближайшего коня и помчаться прочь из деревни. Его никто не преследовал. Через пару минут он уже нагонял паланкин, но тот вдруг поехал быстрее.

– Это я! – закричал Юй Хан ему вслед, но, разумеется, его не услышали.

– Проклятье! – сказала Ли Синь, тоже слыша топот сзади. – Мой порошок кончился.

Иинг откинула занавеску и выглянула в окно.

– Это Юй Хан! – закричала она радостно. – Слышишь, Канг, это Юй Хан!

Глава 17

Дворец украшали к новому году. Впрочем, украшения в этот раз носили чисто формальный характер. Везде вывесили полотнища с гербами правящей династии и изображениями Обезьяны – символа следующего года, и всё. Привычные празднества и торжества не интересовали императора – шэцзин постепенно наводняли крупные города империи и продолжали распространяться в сопредельных царствах. Практически все чиновники и военачальники высоких рангов, министры и крупные землевладельцы были под их контролем. Особо строптивые исчезали или становились жестоким примером для других, открытые бунты подавлялись быстро и безжалостно. Теперь ни один человек не мог въехать или выехать из города без верительной грамоты, получить которую стоило немалых усилий и времени.

Последнему крестьянину было ясно, что дела империи идут неважно. Страна перестала воевать, но замаячила угроза голода, а на дорогах становилось всё более неспокойно из-за участившихся грабежей. В Шанхае, несмотря на зиму, вспыхнула эпидемия странной чумы, которая начиналась как обычная простуда, но очень быстро приводила к отказу важных органов и смерти. Город и порт были тут же перекрыты, попытки убежать пресекались. Нужно ли говорить, что ни один яогуай не пострадал.

Мейлин с утра до вечера выслушивала многочисленные донесения о беспорядках, нехватке продовольствия, постоянных исчезновениях людей и разбоях. Янь-Ло отклонял все прошения, забота о подданных не входила в его интересы. Всё, что интересовало нового императора, – это поиск какого-то очень ценного для него артефакта и мальчика по имени Ву Чжоу. Делами империи заправлял его наперсник, господин Ин Сяо (Мейлин сомневалась, что это было его настоящим именем) – старый ящер с тёмно-зелёной чешуёй, молчаливый и жуткий. Все дни напролёт он выслушивал доклады своих сородичей и первых министров, а вопросы внешней дипломатии почти полностью легли на плечи Мейлин и министра торговли Миншенга.

Она с большим трудом уговорила Сюэмэй перебраться во дворец, сделав её своим секретарём. Девушка страшно боялась шэцзин, в их присутствии ей становилось дурно. Тем не менее она держала своё слово и находилась рядом с императрицей. Время от времени они выбирались в город, чтобы поговорить по душам и обсудить дальнейшие планы. Мастер Лиу сильно заболел и практически всё время проводил, лёжа в своей постели в комнате наверху. Когда Мейлин предложила направить к нему своего врача, Сюэмэй сказала, что его болезнь иной природы и обычные лекарства здесь не помогут. День сменялся другим, но мастеру лучше не становилось, и каждый раз, видя его, Мейлин мысленно прощалась с ним.

Между тем ситуация вокруг Поднебесной делалась всё более напряжённой. Айны творили бесчинства на море, практически парализовав четверть морской торговли, на севере поднимали голову племена гуннов и сюнну. Остатки армий Чу и сопредельных царств перебрасывались на север, казна стремительно пустела. Но, надо отдать должное шэцзин, их абсолютно не интересовало личное богатство, а такие вещи, как коррупция и казнокрадство, были практически изведены на корню. Ни один чиновник не смел присвоить себе ни юаня – система доносов работала как часы, а нарушителей жестоко казнили на городских площадях.

В канун нового года Янь-Ло снова исчез из дворца, очередное ночное совещание проводилось под председательством господина Ин Сяо. Придворные сидели в жарко натопленном зале, шэцзин мрачно восседал на специальном помосте, который был покрыт коврами и подушками на манер правителей далёких западных царств.

– Ваше сиятельство, – склонился перед демоном Миншенг, – мы потеряли очередное судно, везущее продовольствие с юга. Прикажите собрать флот и проучить пиратов раз и навсегда.

– Зачем? – прошелестел шэцзин.

– Капитаны боятся выходить в море, господин, а наши соседи скоро откажутся торговать с нами, сетуя на то, что мы не можем навести порядок в своих внутренних водах. В городе уже не хватает еды, участились грабежи портовых складов и продовольственных лавок. Достопочтенные господа Цзи Фа и Чжицзян могут подтвердить мои слова.

– Зачем? – снова спросил шэцзин. – Я и так вижу, что ты не врёшь.

– В таком случае, – вновь поклонился Миншенг, – я прошу вашего решения.

– Моё решение будет таким, – сказал Ин Сяо, пристально обводя придворных жёлтыми глазами. – Если здесь ещё кто-то ос-смелится давать мне с-советы, его дни будут сочтены. То же самое касается тех, кто попытается с-соврать мне или утаить часть правды. Я понятно выразился?

Все молчали, боясь поднять голову и издать хоть одно слово. Миншенг покрылся испариной, и его парализовало от страха. Он сглотнул и выдавил из себя несколько звуков вместо ответа – слова с трудом выходили из сжатого горла. Ин Сяо замер, закрыл глаза, а через минуту все ощутили тяжесть и сильную слабость. Мейлин побледнела. Гребень Сюэмэй украшал её причёску и помогал противостоять демоническим чарам, остальным же приходилось несладко. Ин Сяо открыл глаза, взял в руки длинную тонкую трубку, заправил её какой-то смесью и закурил. По залу поплыл сладкий запах опия, смешанного с какими-то незнакомыми травами.

– Вам, несведущим в тайнах незримого и с-скрытого, кажется, что я должен, подобно вам, переживать за вещи, которые в вашем мире считаются важными. Но вы глубоко заблуждаетесь. Меня мало заботит угроза голода, пиратские набеги и тому подобные вещи, от которых с-страдают и гибнут люди. Гораздо важнее, чтобы каждый человек в Чжань-Го понимал, кто отныне правит здесь, и чтобы с-сердце каждого пропиталось страхом и покорностью вашим новым хозяевам. И только когда план моего повелителя будет осуществлён полностью, мы подумаем над тем, как обустроить жизнь в государстве. До тех пор то, что происходит, – должно происходить. Вас и так слишком много расплодилось за эти века – нам не нужно с-столько рабов. Ваша участь – быть подобно овцам в загоне, а ваши дети и внуки вырастут под нашей влас-стью и впитают установленный порядок вещей вместе с материнским молоком.

Он неспешно затягивался и выпускал кольца дыма, которые поднимались над его головой и рассеивались у потолка. В зале заседаний наступила вязкая тишина. Мейлин, единственная, кому разрешалось сидеть в присутствии шэцзин, вжалась в своё кресло, не рискуя шелохнуться; министр Шен не выдержал и потерял сознание, но никто не осмелился пошевелиться и помочь ему. Ин Сяо принялся неторопливо пить чай, явно наслаждаясь атмосферой ужаса и неопределённости. В зал вошёл ещё один шэцзин, на этот раз женского пола. Она подошла к своему начальнику и что-то неслышно сказала ему. Ин Сяо оживился.

– Привести его ко мне, – сказал он. – Это интерес-сно.

Двери зала снова открылись, и в них вошёл, а лучше сказать, вполз толстый евнух. Приблизившись к возвышению, на котором сидел Ин Сяо, он распластался перед демоном.

– Говори, – приказал тот.

– Ваше благородное сиятельство, – дрожащим голосом начал евнух, – осмелюсь доложить, что у мальчика, которого все ищут, во дворце была близкая подруга, с которой их часто видели вместе, и она, возможно, знает, где он. Её имя Фэнь, и она живёт недалеко от летнего домика в гостевой аллее дворцового парка.

– Доставить девчонку сюда, – сказал Ин Сяо. – Немедленно.

Через несколько минут в зал ввели заспанную, насмерть перепуганную девочку лет семи и поставили её перед яогуай. Фэнь затравленно озиралась по сторонам, но увидев, в каком положении находились взрослые в присутствии Ин Сяо, испугалась ещё больше и замерла, уставившись в пол.

– Подойди ближе, – сказал шэцзин, и Фэнь нерешительно сделала два шага вперёд. – Хорошо, а теперь с-смотри мне в глаза.

Девочка подняла на него глаза и уже не могла отвести их. Мейлин хорошо понимала, что с ней происходит, да и остальные тоже. В зале, казалось, стало ещё жарче.

– Где Ву Чжоу? – спросил Ин Сяо. – Кто во дворце помогал ему?

– Я не знаю, господин, – сказала Фэнь бесцветным голосом. – Всё своё свободное время он проводил с монахом из дворцового храма, а иногда со мной.

– Знаешь ли ты, что они с монахом собирались сделать? Каковы были их планы?

– Нет, господин.

– Кто в городе мог знать их? К кому они могли бы обратиться за помощью?

– Я не знаю, господин, но однажды мы с Ву Чжоу тайком отлучились и ходили в театр теней на набережной, и там…

Мейлин прошиб холодный пот. Она вдруг осознала, о каком театре говорит девочка, а это означало, что теперь и её жизнь находится в опасности. С большим трудом она сдержалась, чтобы не выдать себя резким вздохом или выражением лица, и вся обратилась в слух, вцепившись в подлокотники кресла так крепко, что её пальцы побелели.

– Что «там»? – там временем вопрошал Ин Сяо. – Почему ты вдруг замолчала?

Фэнь заговорила снова, но голос, который зазвучал в зале, никак не мог принадлежать маленькой девочке. Услышав его, все присутствующие вздрогнули.

– Ты хочешь знать, где сейчас мой сын? – спросила она. – Не потому ли, что твой повелитель, владыка Ю-Ду, боится его как огня и знает, что его дни на земле сочтены, да и твои тоже, гнусное порождение тьмы.

Ин Сяо внешне оставался спокойным, только его вертикальные зрачки превратились в две тёмные узкие чёрточки. Он слегка подался вперёд, отложив свою трубку, и замер во внимании.

– Цапля в круге! Огонь на холме! Гребень в волосах! – закричала Фэнь чужим голосом. – Бурное течение сметёт вас обратно, откуда вы пришли по ошибке, змееголовые. Вы уже пилите сук, на котором сидите, глупцы, и очень скоро он рухнет под вами!

– С-с чего ты взяла это? – прошипел Ин Сяо, приходя в ярость. – Кто дал тебе право, жалкая потерянная душа, рассуждать о том, чего тебе не дано пос-стичь?

– Мне? – спросила Фэнь и захохотала. – Это тебе не дано постичь, ничтожество, что каждый день вашего пребывания в Чжань Го нарушает великую гармонию, и очень скоро ярость небес обрушится на вас, но вы будете думать, что всё это дело рук нелепого случая. Мир людей отвергает вас, тебе не пережить эту зиму, старая гадюка.

– Довольно! – закричал Ин Сяо и хлопнул в ладоши. Девочка вздрогнула, очнулась и зарыдала в сильном испуге. – Пошли все прочь! А эту уберите отс-сюда вон. Прочь, я с-сказал!

Министры поднимались и спешили как можно быстрее выйти из духоты зала. Слуги вынесли министра Шена и увели Фэнь. Мейлин удалилась через другую дверь, которая вела в коридор, ведущий к императорским покоям. В комнате её встретила Сюэмэй. От волнения за императрицу она так и не легла спать.

– Беда! – выдохнула Мейлин. – Но опасность грозит не только мне, понимаешь? Мастер и ты тоже в беде.

Она вытащила вшитый в рукав квадратик шёлковой ткани с иероглифом, который когда-то дал ей мастер, сожгла его в огне свечи, торопливо рассказывая девушке то, чему она только что стала свидетелем на совещании.

Глава 18

– Знаете, генерал, – сказал монах, – а ведь на это вы можете собрать достаточно людей, чтобы атаковать дворец.

Они сделали большой крюк и снова вернулись в старый храм, в колодце которого монах и мальчик спрятали сумку с золотом некоторое время назад.

– Тут целое состояние, это правда, – сказал Сяо Цун. – Но, простите меня, многоуважаемый учитель, в этих делах вы разбираетесь слабо. Дворец был спроектирован так, чтобы без труда пережить долгую осаду, он практически неприступен. Лобовая атака не поможет, к тому же демоны умеют менять внешность и мастерски организовывают диверсии. Если я сейчас начну искать преданных мне людей, поиски и отправка сообщений займут много времени – рано или поздно на нас донесут и выследят. Нет, мастер, тут нужно действовать иначе.

Они разожгли костёр прямо в помещении храма и расположись вокруг него, глядя, как потрескивают поленья и наслаждаясь теплом. Ву Чжоу к своему неудовольствию вновь изображал девочку, а монах опять превратится в одноглазого ветерана. Бывший генерал переоделся в мундир одного из убитых солдат, и лишь один Вэнь Цай был тем, кем являлся, – офицером императорской гвардии. По дорогам они перемещались парами: старик ехал с мальчиком, генерал следовал вместе с офицером.

– Вы говорили, что нашли здесь некий символ или ключ, – сказал Сяо Цун. – Вы всерьёз думаете, что он поможет нам остановить Янь-Ло?

– Я был бы рад уверить вас в этом, дорогие друзья, – сказал монах, – но истина такова, что я совершенно не понимаю, что пришло мне в руки. Я долго созерцал и экспериментировал, но тайна знака неподвластна мне. Ещё у нас есть ключ к царству мёртвых, но где находится вход в него, мы тоже не знаем. Да и что мы будем делать вчетвером в логове демонов? Нас убьют ещё на подходе, ведь не может такого быть, чтобы Янь-Ло не охранял пути к нему.

– Да, – сказал генерал, – соваться в Ю-Ду мне тоже кажется дурной затеей. Но, шифу, вы ведь рассчитывали добраться морем до Ци, чтобы разгадать смысл найденного ключа, так?

Монах кивнул.

– Если я правильно понял вас, вы из ордена хранителей света, предназначением которого было сохранять в Поднебесной баланс света и тьмы.

– Всё верно.

– И вас осталось всего трое, причём один до сих пор в столице, а местонахождение другой неизвестно.

– Это так, мой друг, но я знаю, что она жива. Мы чувствуем друг друга особым образом, но определить точное местонахождение каждого или связаться друг с другом не можем.

– А что говорят старые свитки, мастер? Искали ли вы ответ в дворцовой библиотеке?

– О да! – засмеялся монах и посмотрел на Ву Чжоу. – Этот мальчик – первый, кто додумался раздобыть записи о яогуай, и самостоятельно нашёл один из ключей.

– Прямо под носом императора? – не выдержал Вэнь Цай, с огромным интересом слушавший их разговор, стараясь не пропустить ни слова. – Ох, простите мне моё нетерпение, господин генерал.

– Пустое, – сказал Сяо Цун. – Генерал без армии – не генерал. Ты вправе задавать вопросы и предлагать решения. На кону стоит судьба целой империи.

– Боюсь, всего мира, дорогие друзья, – сказал монах. – Янь-Ло своим появлением на поверхности земли так сильно нарушил баланс света и тьмы, что наш мир, можно сказать, уже трещит по швам. Я предвижу великие бедствия, если мы не одолеем демона. Единственным утешением мне служит мысль, что и мир яогуай тоже не выдержит.

– Неужели всё это время они были прямо у нас под ногами, господин монах? – спросил офицер. – Я думал, что все истории про царство мёртвых – это то, чем пугают старухи маленьких внуков, чтобы они не проказничали.

– Признаться, – сказал старик, – я и сам долгое время думал, что так оно и есть. Видите ли, до этого демоны не могли присутствовать здесь во плоти. Они всегда проявлялись либо на высших планах мироздания, где и происходила наша с ними борьба, либо кто-то из людей был одержим ими изнутри. То, что я наблюдаю сейчас, мне непонятно. Своим обликом они действительно воплощают наши легенды о них, к тому же их запаха совершенно не боятся лошади и собаки. Вернее, боятся, но он привычен для них. Как будто шэцзин когда-то жили в нашем мире, как написано в старых свитках.

– Они двигаются необычайно ловко и быстро, – сказал генерал. – Я видел, на что они способны в открытом бою, человеку без особой помощи не выстоять против них ни минуты. К тому же у них настолько острый слух и реакция, что застать их врасплох практически невозможно. А ещё они хитры и коварны.

– И они могут контролировать наш разум, – сказал Вэнь Цай и покраснел.

– Не все, – возразил монах. – Эти способности доступны не каждому шэцзин. Как и люди, они также разнятся по своим умениям.

– Есть ли у них слабые места? – спросил генерал. – Можем ли мы рассчитывать хоть на какое-то преимущество?

Старик задумался.

– Они боятся холода, – сказал он, – и стараются держаться тепла. Не любят солнечный свет. На них хорошо действуют некоторые магические приёмы, но после этого мне нужно долго восстанавливаться, к тому же есть некоторые сложности с их использованием.

– Магические приёмы… – потрясённо проговорил Вэнь Цай. – Неужели вы маг, господин монах?

– Я хранитель света, – ответил старик. – Некоторым кажется, что это одно и то же, но это не так. Наша подлинная сила в другом.

Судя по тону, которым он сказал свои последние слова, он явно не хотел развивать эту тему и обсуждать какие-либо подробности.

– Всё это прозвучало так, – сказал в наступившей тишине Сяо Цун, – что мы бессильны против них. Я видел солдат, марширующих на север, значит, близится новая война, и у нас всё меньше шансов набрать сторонников.

– Я могу поговорить с кем-нибудь во дворце, – предложил Вэнь Цай. – Среди моих людей много порядочных граждан и храбрых солдат. Они наверняка примкнут к нам.

– Соваться во дворец неразумно и опасно, – покачал головой монах. – Я продолжаю думать, что лучший выход – это объединить наши силы. Я имею в виду хранителей света. Но мне сложно решить, что лучше: вернуться в столицу или продолжать искать госпожу Ли Синь в Ци. Раньше в таких случаях я обращался к И Цзин, но мы так быстро бежали из дворца, что пришлось оставить там все свои вещи.

– Нам пора возвращаться в деревню, друзья, – сказал генерал. – Продолжим наш совет там. Уже начинает темнеть. Сумку я бы продолжил хранить здесь, взял бы только необходимую сумму. Путешествовать с таким состоянием небезопасно.

– Да-да, – сказал монах. – Я только хотел, чтобы вы знали дорогу к этому месту, чтобы найти деньги при необходимости. Потуши, пожалуйста, костёр, Ву Чжоу, мы уходим.

Мужчины стали неохотно подниматься и следовать к выходу из храма, где им в лицо сразу же ударил ледяной ветер со снегом.

– И это месяц Тигра, – пробурчал старик. – Где это видано, скажите, пожалуйста? Ву Чжоу, поспеши!

– Шифу… – донёсся растерянный голос мальчика. Монах и остальные обернулись.

– Смотрите, – сказал мальчик, указывая рукой в догорающий костёр. – Я бросил в него охапку снега и вдруг появилось это.

Монах приблизился и испуганно ахнул.

– Великое Дао! – подавленно сказал он. – Один из нас в смертельной опасности. Это очень дурные вести, господа. Очень дурные, – он застыл в неподвижности, замолчал и обхватил голову руками.

– Проклятье! – вдруг сказала госпожа Ли Синь, сидя в паланкине на расстоянии многих ли на пути к границе с Чу. – Один из нас умирает. Это худшее, что может с нами случиться сейчас. Это очень плохо, – и она крепко задумалась, сжав свой посох и отбивая на его рукояти дробь морщинистыми пальцами.

Дым, валивший из костра, который пытался погасить Ву Чжоу, приобрёл очень странную форму, своими клубами образуя расплывчатый, но тем не менее хорошо различимый знак, который так напугал монаха.

Глава 19

– Стало быть, вы с мальчишкой ходили сюда, да? – спросил Ин Сяо у Фэнь, указывая на здание театра теней из кабины паланкина. Ему было очень холодно, но он, доверяя чутью, решил лично проверить это место. – И что же вам здесь понадобилось?

– Мы смотрели представление, – сказала Фэнь, закрывая лицо руками, – а потом дедушка проводил нас и сказал торопиться назад.

– Дедушка, значит? – сказал Ин Сяо. Он закрыл глаза и внимательно осмотрел это место особым зрением. Ничего. Обычный дом. Демон высунулся из окошка повозки и махнул рукой двоим шэцзин. Те отделились от стены ближайшего здания и тенями скользнули к театру. Набережная была темна и безлюдна. Один яогуай взялся за ручку двери, другой ловко полез на крышу, чтобы проникнуть в дом с балкона.

«Не тот ли это театр, куда последнее время зачастила императрица? – подумал Ин Сяо. – Какое подозрительное совпадение. Надо будет потолковать с ней особым образом. Говорил же я владыке избавиться от неё, но он порой бывает слишком парадоксален, если не сказать безрассуден».

Мастер Лиу гадал по Книге Перемен. Он получил тревожное послание от Мейлин и на всякий случай закрыл театр на неопределённый срок, ожидая новых вестей. Стебель за стеблем, черта за чертой – выходили весьма тревожные знаки. Он откинулся на спинку кровати, к которой был прикован весь последний месяц, и тяжело задышал. Снизу доносились звуки представления, актёры репетировали новую пьесу:

– И сказало чудище девочке! – раздался бас рассказчика. – До тех пор, пока не откроешься свету, тьма будет стоять внутри тебя, но тебе не будет дано увидеть её, ибо… – музыкант взял высокую ноту, которая заглушила голос актёра.

Внезапно мастеру стало хуже. Вокруг театра он отчётливо ощутил присутствие тьмы, а ещё через минуту кто-то нарушил защитный периметр вокруг здания. За ним пришли. Он понял свою ошибку, попытался предупредить людей внизу, но шум представления заглушил его крик. Тогда он достал шёлковый квадратик с непонятным символом и сжёг его в пламени свечи.

– Она управляет тобой, смотри! Сопротивляйся ей! – закричал актёр. Мастер Лиу закрыл глаза и вышел в пространство, где не было никаких звуков, а были лишь образы и символы, и он там был в виде светящейся крестовины, очень похожей на те, к которым он крепил кукол и управлял ими. Совсем близко от себя, буквально за стеной, он почувствовал чужое присутствие. Пространство, где он пребывал сознанием, пополнилось двумя новыми символами. Мастер раздвоил крестовину и прикрепил каждую копию к появившимся знакам. Потом особым намерением свёл их вместе и крестовины заплясали в пространстве, а вместе с ними плясали и символы, один возле другого.

– Что там происходит? – нетерпеливо спросил Ин Сяо, выходя из паланкина. – Они что, не могут найти одного с-старика?

На крыше здания вдруг появились два бесшумных, быстро движущихся силуэта. Один шэцзин атаковал, другой защищался. Вдруг они поменялись ролями, и вскоре два трупа скатились вниз и застыли на снегу.

– Что на них нашло? – выругался Ин Сяо. – Выяснять отношения прямо во время выполнения приказа? Кого ты отправил на задание? С-смени их, живо!

Его офицер кивнул, и ещё двое побежали в сторону театра, но, приблизившись к зданию, они внезапно развернулись, обнажили мечи и понеслись назад с намерениями, которые было легко распознать по их виду.

– Ос-становите их! – зашипел Ин Сяо. – Поджечь дом, никого не выпус-скать! Убить любого, кто выйдет!

Ночная улица наполнилась лязгом оружия, молниеносными выпадами и свистом болтов. Шэцзин убивали шэцзин. В паланкине вовсю визжала Фэнь.

– Нет, закричала девочка, ты не победишь! – декламировал актёр. – Мои волшебные друзья остановят тебя. Пусть я умру, но я не одна, слышишь?

Огненные стрелы поднялись в воздух, красиво прочертили вечернюю темноту и вонзились в стены и крышу, потом ещё и ещё. Один яогуай подскочил с факелом к дому, чтобы поджечь стены и бросить его внутрь, но стоило ему пересечь некую невидимую границу, как он тут же развернулся, бросил факел в снег, а сам со всей мочи помчался к соседнему зданию. На полном ходу шэцзин врезался головой в стену и упал замертво.

– Хранитель с-света! – проскрипел Ин Сяо, наконец-то догадавшись, кто скрывался в театре. – Проклятый с-старик.

Из дюжины его подручных в живых оставалось шестеро, включая его самого. Как же был он прав, когда, доверившись чутью, взял в собой целое подразделение гвардейцев-шэцзин. Театр оказался с сюрпризом.

– Я оглушу его, – сказал Ин Сяо и закрыл глаза. На втором этаже мастер Лиу вскрикнул и потерял сознание. Дом упорно не хотел загораться, яогуай приказал остаткам своих подчинённых поджигать его вручную, и вскоре стены запылали, а чёрный дым стал подниматься к небу и уноситься ветром в сторону дворца. Внутри наконец-то поняли, что оказались в самом центре пожара. Актёр, находящийся ближе всех к выходу, закричал и бросился к дверям, но они оказались заперты снаружи. Началась паника. Люди, задыхаясь и кашляя, побежали наверх, стараясь выбраться на балкон. Двое спрыгнули вниз и тут же нашли свою смерть от кинжалов и мечей шэцзин. Оставшиеся заметались внутри, оказавшись в ловушке. От их криков и треска пожара мастер Лиу пришёл в себя. Силы стремительно покидали его. Он последний раз окинул свою мастерскую взглядом, закрыл глаза и сказал:

– Свет!

Люди не заметили ничего. Рассказчик пытался выломать входную дверь, музыкант упал без чувств, отравившись угарным газом. В театре становилось жарко, как в преисподней. На улице зазвонили в гонг, пожар стал распространяться на соседнее знание публичного дома, откуда выбегали полуодетые люди. Но для яогуай последнее слово мастера оказалось решающим. Внутри каждого из них вспыхнул свет такой ослепительной яркости, что половина из них упали замертво, а оставшиеся, испытывая внутренний жар неодолимой силы, стали с визгом кататься по снегу.

Внутри Ин Сяо вспыхнуло солнце. Он оглох, ослеп, потерял все чувства разом. Кроме жгучей боли, для него больше не существовало ничего. Попятившись назад, он перевалился через парапет набережной и упал прямо в реку, проломив тонкий прибрежный лёд и сразу же уйдя под воду.

Когда люди с вёдрами стали окружать здание, их взорам открылось ужасное зрелище: мёртвые демоны, лежащие вперемешку с окровавленными трупами людей, пылающее здание театра и одиноко стоящий паланкин с плачущей от испуга и холода Фэнь внутри.

– Всё, – одновременно проговорили монах и госпожа Ли Синь на большом расстоянии друг от друга. – Теперь нас двое.

Цикл четвёртый

Весна

Глава 1

– Месяц Кролика на исходе, а тепла и солнца не видать, – сказала Иинг, плотнее запахивая ханьфу и содрогаясь от холодного ветра. Её босые ноги покрылись гусиной кожей, она поспешила обратно в дом.

– Зачем ты вышла босая? – спросила Ли Синь. – Хочешь застудить себе всё? Тебе не нужно крепкое потомство?

Иинг покраснела. Она поняла, на что намекает хранительница. Их с Юй Ханом чувства друг к другу давно уже не были ни для кого секретом, но все старательно делали вид, что ничего не замечают. Иинг была очень красивой и доброй девушкой, и тот факт, что она являлась когда-то наложницей самого императора, не смущал бывшего гонца, а ныне борца со злом. В любви утопали все предрассудки и противоречия, ему хотелось просто жить дальше. Юй Хан не слишком интересовался её прошлым, а жаждал только настоящего, строя смелые планы на будущее. Видя его искреннюю любовь, девушка успокоилась и отдалась потоку своих чувств, перестав наконец бояться его осуждения её прежнего образа жизни.

Прошло почти две недели с тех пор, как они успешно пересекли границу и углубились в Чу. Повсюду были видны приготовления к войне с варварами севера, то и дело они встречали колонну солдат или разъезды императорских рекрутёров, объезжавших деревни и города в поисках новобранцев. Чем ближе они приближались к столице, тем сложнее было с продовольствием. Запасы еды в стране истощались, постоялые дворы уже не могли предложить путникам того разнообразия, которое было раньше. Несколько раз они подвергались нападениям разбойников – богато отделанный шэнцзюй привлекал много внимания, но каждый раз им удавалось уходить от погони благодаря то мастерству Канга управлять повозкой, то храбрости Юй Хана, то чарам госпожи Ли Синь. Но в первую очередь им потворствовала удача. События складывались в их пользу, как будто высшие силы оберегали их.

– Я хочу учиться у вас, госпожа, – сказала Иинг, обуваясь. – Хочу быть такой же, как вы.

– Это какой же?

– Ну… смелой, решительной. Знающей разные вещи.

– Может, ты просто хочешь быть сильной? И это желание проистекает от внутренней слабости, которая воспринимается как недостаток. Видишь ли, вставая на Путь, нужно очень хорошо понимать, зачем он тебе нужен. Быть как кто-то означает потерять себя, дитя, и чревато многочисленными проблемами. Прости, но ты ещё не созрела для настоящего обучения, однако не расстраивайся. Кое-чему полезному я тебя могу научить. Знаешь ли ты, как устроено человеческое тело изнутри? Для чего нужны те или иные органы? Боишься ли крови?

– Нет, госпожа, не боюсь. Я выросла в деревне.

– Очень хорошо. А привлекает ли тебя целительство?

– Мне нужно подумать, – Иинг выглядела растерянной. Она ожидала совсем другого от разговора.

– Чтобы понять себя, нужно научиться смотреть в сердце, дорогая. Но не в то, которое бьётся у тебя в груди и учащает свой ритм, когда ты смотришь на одного молодого человека (да, разумеется, я всё вижу, я не слепая), а сердце, которое есть твоя духовная суть, твоё средоточие, твоя истина. Понимаешь ли ты, о чём я?

– И да, и нет, госпожа. Я как будто чувствую то, о чём вы говорите, но не могу выразить этого.

– Ну разумеется, ты ощущаешь то, что я говорю правду и как мои слова отзываются у тебя внутри. Это и есть голос твоего сердца, Иинг, но подлинный, полноценный контакт с ним ты сможешь обрести далеко не сразу, а после длительного периода специальных упражнений и особенного образа жизни. Готова ли ты заплатить такую цену? Достаёт ли тебе терпения и желания?

– Думаю, да, госпожа, – ответила девушка, но тон её был неуверенный. Ли Синь засмеялась.

– Я тебя раскусила, – сказала она. – Тебя впечатлили мои фокусы, и ты хочешь им научиться. Но что, если я скажу тебе, что все они лишь тень, лишь случайное следствие того, что я постигла и чему служу? И что они даются мне не когда я этого хочу, а исключительно в определённые моменты? И я при всём желании не смогу научить тебя им, потому что и сама не знаю, как это происходит. Всё не так просто, дитя, не так однозначно. А сейчас я предлагаю собираться в дальнейший путь, пока вьюга стихла. Хочу прибыть в Шоучунь до наступления ночи.

– Да, госпожа, я разбужу мужчин и соберу вещи.

Ли Синь кивнула и глубоко задумалась. Ученица была нужна ей, сердце подсказывало, что Иинг может ею стать, но на это потребуется много времени и сил. А силы сейчас нужны для другого. И это другое пугало. Шэцзин на их пути попадались всё чаще, ей стоило большого труда постоянно держать защитные знаки, чтобы не привлекать их внимания, но в столице могут быть и другие приспешники Янь-Ло, помогущественнее. Она глубоко вздохнула. Долгая дорога, опасности и испытания уже сильно утомили её, но сердце вело её в столицу, и она догадывалась, что скорой встречи с их главным врагом не избежать.

На лестнице послышались шаги, со второго этажа гостевого дома спустились Канг и Юй Хан, одетые и готовые к дороге. Они поприветствовали задумчивую хранительницу света и без лишних слов отправились на конюшню запрягать лошадей и готовить повозку к дороге. Расплатившись с хозяином и уточнив дорогу к столице, они выехали в путь, который лежал вдоль заснеженных полей и лесов.

– Слушай меня внимательно, девочка, – сказала Ли Синь, – ехать нам долго, а делать особо нечего. Я научу тебя одной штуке, которая называется созерцание. Если будешь упорна в ней и постигнешь смысл, многое узнаешь о себе.

– Я вся внимание, госпожа.

– Закрой глаза и скажи, что ты сейчас чувствуешь?

Иинг на некоторое время замолчала, потом произнесла:

– Кажется, ничего.

– Ошибаешься, милая. Я прекрасно знаю о твоём состоянии, но не скажу. Мне нужно, чтобы ты разрешила себе увидеть это. Сфокусируйся на ощущениях в груди.

– Я… я ощущаю сильную тревогу, госпожа.

– Совершенно верно, ты молодец. Теперь продолжай держать внимание на этом ощущении и попробуй понять, что тебя тревожит. Ты даже можешь задать этот вопрос про себя, и смотри, какой образ предстанет перед твоим внутренним взором.

Иинг покраснела.

– Наш молодой человек, да? – усмехнулась хранительница света. – Всё правильно, так и должно быть. Теперь самое сложное. Держи одновременно своё внимание на его образе и своих ощущениях. Погоди, я добавлю тебе немного внутреннего света, чтобы тебе было легче.

– Ой! – вдруг пискнула девушка после минуты молчания.

– Тебе что-то открылось?

– Да! – Иинг открыла глаза. – Это было так явственно, так… так…

Ей было сложно подобрать нужные слова.

– Не утруждай себя, ты верно уловила суть. Созерцание помогает осознать истину любой ситуации, которая обычно скрыта от нас, потому что мы не хотим её видеть из страха или нежелания смотреть. Я не хочу знать, что тебе открылось, мне лишь важно, чтобы ты поняла урок и ощутила вкус к созерцанию.

– И я смогу понять про себя всё что угодно?

– Не сразу, но да, рано или поздно сможешь.

– Госпожа! – донёсся снаружи голос Канга, и паланкин остановился. – Вам лучше это увидеть.

Ли Синь выбралась из повозки и посмотрела, куда он указывал. Сначала она ничего не могла разобрать, но потом различила какие-то тёмные разноцветные пятна по сторонам дороги. Мертвецы. Много мертвецов.

– Что здесь стряслось? – тихо спросила она.

– Там кто-то шевелится! – воскликнул Юй Хан, и они с Кангом устремились к лежащей в снегу фигуре. Вдали на обочине виднелась опрокинутая на бок повозка, возле неё темнели очертания трупов лошадей. Выглядело всё так, будто разбойники напали на чей-то экипаж и перебили всех пассажиров и сопровождающих. Иинг вышла вслед за госпожой Ли Синь и ахнула.

– Да это же императорский кортеж! – воскликнула она.

– Ты уверена? – спросила Ли Синь.

– Ещё бы! На паланкине герб династии, мне ли не знать его.

– Сюда, госпожа! – размахивал Канг руками. – Прошу вас, поторопитесь!

Женщины заторопились к выжившему. Вернее, выжившей. Яркие, богатые одежды, роскошная меховая накидка с пятном крови на спине и торчащей стелой. Растрёпанные тёмные волосы разметались по снегу, рядом валялся простой деревянный гребень. Женщина услышала их и попыталась приподняться и повернуть голову.

– Осторожнее, – сказала Ли Синь, приближаясь. – Переверните её на бок. Юй Хан, принеси мою сумку, нужно извлечь стрелу и обработать рану.

Канг аккуратно приподнял раненую женщину и повернул её на бок, убирая с лица волосы. Иинг снова ахнула.

– Госпожа императрица! – воскликнула она. Мейлин открыла глаза.

– Кто вы? – еле слышно спросила она. – Где Сюэ… Сюэмэй?

– Я сейчас помогу вам, киансуи, – сказала Ли Синь. – Я врач. Канг, ты поможешь мне здесь. Молодые люди, обойдите тела, проверьте, кто ещё подаёт признаки жизни. Госпожа, зажмите это в зубах и соберите всё своё мужество – сейчас будет больно.

Глава 2

– Идут, смотри, – двое мальчишек сидели на крыше, каждую минуту рискуя свалиться, и, подталкивая друг друга локтями, наблюдали за императорской процессией. Раньше улица была бы заполнена людьми, в воздухе летали воздушные змеи и ярко взрывались огни фейерверков. Сейчас зрители старались держаться подальше, чтобы ни в коем случае не попасть на глаза тому, кто, уже не скрывая своего облика, узурпировал власть в империи. Никто не осмеливался вслух обсуждать его величество, ведь у каждого были знакомые, которые бесследно исчезли из-за неосторожного слова или поступка. Любое выказывание могло стать причиной доноса, и новый император вместе со своей свитой внушал лишь ужас и ненависть, но никак не уважение и почитание.

Впереди следовали всадники с закрытыми лицами, за ними, в окружении телохранителей, носильщики-люди несли императорский паланкин, далее следовали слуги со знамёнами в руках, замыкала шествие пешая гвардия. Проследовав через центральные улицы, которые были соответствующим образом подготовлены к выезду, процессия остановилась на главной городской площади, где был заранее сооружён эшафот и завершены приготовления к судилищу. Но и здесь, кроме чиновников и приговорённых, не было никого. Все предпочитали либо смотреть на площадь из окон или с крыш, либо не смотреть вообще.

Янь-Ло вместе с ближайшей свитой поднялся на специально сконструированный для него отапливаемый помост с закрытым верхом, чтобы снег и ветер не проникали внутрь, остальные расположились вокруг. На площадь вышел главный городской судья и принялся зачитывать приговор:

– Дун Цзя, чиновник первого ранга, старший сын Дун Кай и Дун Шияо, двадцати семи лет, обвиняется в растрате государственного имущества и безответственном отношении к своим обязанностям. Согласно последнему закону об ужесточении наказания за преступления против государства он приговаривается императорским судом к… – судья на этом месте сглотнул, и его голос дрогнул, – к казни через «линчи», а всё его имущество отходит городской казне.

Ответом ему была гробовая тишина, лишь ветер завывал в переулках вокруг площади. Палачи-шэцзин вытащили несчастного на эшафот и стали привязывать его к столбу с поперечными перекладинами для крепления рук. На лице подсудимого гуляла глуповатая улыбка – чтобы он быстро не потерял сознание, его накачали опиумом. Судья зачитал ещё несколько схожих приговоров, и везде за смехотворные провинности людей приговорили к одной из самых жутких казней. Через час все шесть столбов были заняты полуодетыми опьянёнными людьми, которые, обезумев от наркотика и ужаса, обводили окружающих мутным взглядом.

Янь-Ло принялся что-то тихо бормотать себе под нос. Палачи замерли в ожидании его сигнала. Император встал, поправил мантию и воздел руки. От каждой жертвы тут же был отрезан первый кусок плоти, и площадь наполнилась истошными криками боли. Мальчишки на крыше не выдержали и закрыли уши руками. Янь-Ло закрыл глаза, шумно выдохнул и продолжил бормотать. По его очередному знаку приговорённые лишились ещё одного участка тела, и крики возобновились с новой силой.

Внезапно площадь наполнилась свистом, и тот, которого назвали Дун Цзя, дёрнулся и поник на своём столбе, а через секунду опустили голову и остальные. В теле каждого торчало сразу несколько коротких арбалетных стрел, выпущенных с разных сторон с очевидной целью избавить несчастных от невыносимых мучений. Солдаты-люди и яогуай, проследив взглядом направления, откуда они прилетали, разделились на группы и немедленно бросились в переулки на розыск преступников, посмевших сорвать казнь. На площади остались лишь император, его телохранители и ближайшие соратники, не считая чиновников и случайных зевак. В этот момент новые стрелы полетели в сторону императорского помоста, и вот уже один из телохранителей, закрывших собой императора, упал замертво. Янь-Ло вдруг схватил сам себя за горло и принялся душить. Двое шэцзин попытались разжать его хватку, но он лишь крепче сжимал руки на своей шее.

– Вода! – прохрипел он. – Облейте меня водой. Быстрее!

Один из телохранителей бросился за водой, бочка с которой стояла неподалёку от эшафота, и окатил императора. Тот упал на колени и разжал руки. Из его шеи густо текла кровь от острых когтей.

– Отзывайте солдат, – сказал Янь-Ло, тяжело дыша. – Это ловушка. Возвращаемся во дворец.

Барабаны вновь забили дробь, носильщики подняли паланкин и понесли его обратно. У самых стен дворца в них снова полетели стрелы, на этот раз из-за стоящих рядом домов. Одна из них случайно попала в бок одному из носильщиков, он дёрнулся от боли, выпуская носилки из рук. Паланкин накренился и рухнул на заснеженную мостовую. Телохранители немедленно окружили его, один из них помог Янь-Ло выбраться. В окружении шэцзин император торопливо прошёл через главные ворота. На стенах послышались крики и сигналы тревоги, полетели ответные стрелы, из ворот стали выбегать стражники, пытаясь найти и схватить нападавших. Но стрелки не собирались вступать в открытые бои. Сделав очередной залп, они немедленно покидали свои позиции и скрывались в узких улицах и переулках. Все они были одеты как обычные горожане и, спрятав арбалеты, ничем не отличались от простых людей, следующих по своим делам.

– Ву Чжоу, печать. Не отвлекайся, – сказал монах. Мальчик спохватился и снова мысленно наложил на них сложный защитный знак.

– Теперь он знает, что это я, – снова проговорил монах. – Скоро последует ответ, нужно быть готовыми к нему.

– Что он может сделать, шифу?

– Постарается убить, либо выстроит события таким образом, что мы сами попадём в смертельную ловушку. Если бы не эта проклятая бочка на площади, старый змей был бы уже мёртв. Он настолько уверовал в своё могущество, что перестал уделять должное внимание защите. Небо! Какую же возможность мы упустили. Теперь Янь-Ло будет настороже.

– Пора уходить, мастер, – послышался голос Вэнь Цая. – Люди императора шарят поблизости, лучше не рисковать. Встречаемся с генералом в нашем условном месте.

Переодетые монах и мальчик вышли из заброшенной бакалейной лавки, огляделись по сторонам и отправились вдоль реки в сторону окраины города. Мимо них пробежали несколько вооружённых стражников и промчался всадник-шэцзин. Через час весь город гудел, как растревоженный улей, искали всех возможных причастных к дерзкому покушению. Жители домов, примыкающих к площади, были подвергнуты строгому допросу, но ни один из них не мог сказать ничего вразумительного. У начальника городской стражи и главы тайной службы сегодня выдался крайне тяжёлый день. Им было запрещено возвращаться во дворец, пока все преступники не будут пойманы, и оба отвечали головой за успех поимки.

Дорога становилась все хуже, каменное покрытие сменилось обычным заснеженным грунтом, дома вдоль улиц выглядели всё беднее и беднее, впрочем, как и местные обитатели. Ву Чжоу и его учитель шли по трущобам Шоучунь. На них косо смотрели, но препятствий не чинили – монах был очень убедителен в роли ветерана. Войдя в грязный двор невзрачного глиняного здания и толкнув дверь, они очутились среди запаха грязной одежды, опиумного дыма, стука игральных костей и звуков азартных криков – в глубине здания проходили запретные петушиные бои. На входе стоял хмурый охранник с массивным кастетом в кулаке.

– С девчонками нельзя, – сказал он, увидев Ву Чжоу.

– Это мальчик, – сказал монах, щурясь в полумраке, а Ву Чжоу поспешил снять парик с головы. Вышибала, привыкший к разной публике, кивнул и пропустил их внутрь. Они пошли на шум и у глубокой круглой ямы с плоским дном, играющей роль арены для петушиных боёв, среди многочисленных орущих зрителей обнаружили генерала Сяо Цуна. Его лицо украшала густая борода, а один глаз был закрыт повязкой. В руке он держал деревянную табличку, означающую его ставку.

– Господин Дэ, – обратился к нему монах условной фразой, – я хочу увидеть свой заказ.

– Господин Се! – нарочито громко сказал генерал. – Прошу немного подождать меня, я поставил все свои деньги на этого красавца.

Монах кивнул и удалился за столик в дальнем углу, где ему предложили дешёвого чаю, а Ву Чжоу остался рядом с генералом – он никогда не видел петушиных боёв. Зрелище было быстрым и кровавым. Организатор закончил раздавать таблички и что-то завопил. Его помощники по краям ямы, крепко державшие птиц, подбросили их друг навстречу другу и вылезли из ямы. Петухи, практически не отличающиеся по размерам и окраске, несколько раз подскочили над полом, яростно размахивая крыльями и сталкиваясь, потом тот, чей гребень сохранился лишь наполовину, смог подмять под себя противника и принялся терзать его острыми шпорами и клювом. Половина зрителей завопила от радости, половина от разочарования. Бой был окончен, генерал забрал свой выигрыш и направился к столу, где его ждал монах.

– Здесь точно нет демонов, но люди Цзи Фа могут быть где угодно, к тому же весь город наводнён доносчиками, – тихо сказал генерал. – Излишние меры предосторожности и маскировка нам не помешают.

Монах кивнул.

– Я не справился, – сказал он. – Янь-Ло догадался, как избежать атаки. Теперь он будет вдвойне осторожнее.

– Я всё видел, шифу, не корите себя. Признаться, я изумлён, что мы вообще смогли подобраться к нему. Видимо, он и вправду потерял бдительность.

– Думаю, это из-за казней. Он что-то затевал, я видел, как он читал заклинание. Скорее всего, он опять использовал страдания людей как некий омерзительный ключ к новым возможностям. А как ваши люди?

– Великолепно! Мы не потеряли пока ни одного человека. Всем удалось уйти незамеченными. Пока нам сопутствует удача, но наша голова прямо в пасти тигра. Думаю, стоит затаиться на некоторое время.

– Уверены ли вы в своих людях?

– Конечно нет, шифу, но я работаю напрямую лишь с тремя, не считая вас с мальчиком. Остальным приказы передаются устно, причём так, что никто не видит друг друга в лицо. Даже если кого-то и схватят, он даже под пытками не сможет выдать своего нанимателя.

– Ловко!

Мимо них в простой одежде ремесленника прошёл Вэнь Цай и, сделав вид, что не знаком с ними, сел за соседний столик. Его лицо украшали накладные усы, а на голове был парик густых тёмных волос.

– Хватит ли нам денег?

– Не беспокойтесь. Многие сотрудничают с нами, не требуя никакой платы, просто из ненависти к узурпатору. Я подобрал для наших встреч ещё одно место, недалеко от кожевенных мастерских, в северной части города. В нечётные дни будем встречаться там.

– Тоже злачное? – поинтересовался монах.

– Насколько это возможно, учитель. Это дешёвый бордель.

Монах покосился на мальчика и усмехнулся.

– Мораль – не лучший союзник, господин Дэ. Я давно уже перестал делить вещи на правильные и неправильные. Меня беспокоит только Янь-Ло. Думаю, он догадался, кто атаковал его сегодня.

– Тут мне сложно вам что-то посоветовать, – сказал генерал. – Что касается меня, я планирую изматывать дворцовую стражу мелкими пакостями и диверсиями, но больше для отвлечения их внимания. Очень скоро я покину вас и отправлюсь на север для одной очень важной задачи, но подробности пока останутся в тайне, чтобы не подвергать риску наше общее дело.

К ним приблизился хозяин заведения – тощий высокий старик с жидкой седой бородёнкой и глазами навыкате. В руках он держал деревянный поднос. Генерал замолчал и повернул к нему голову. Старик стал собирать с их стола чашки, и тихо сказал:

– Вам лучше уходить, господа. У входа стоят ищейки Цзи Фа, следуйте за мной, я выведу вас через заднюю дверь.

– С чего вы взяли, что мы опасаемся Цзи Фа, почтенный? Разве мы похожи на преступников?

– В моём заведении все похожи на преступников. Я не буду называть вас настоящим именем, господин генерал, но вашим маскарадом меня не обмануть. Поторопитесь, прошу вас.

Генерал, скрыв своё удивление, переглянулся с монахом, потом кивнул и встал из-за стола. Втроём они проследовали за стариком мимо Вэнь Цая, прошли через подсобные помещения и вышли наружу с другой стороны здания, где возле небольшого оврага располагалось отхожее место и помойка, в которой копошились бродячие собаки. Стоило им выйти на улицу, как хозяин притона резво отбежал в сторону, а с крыши спрыгнули двое, накрыв их рыболовной сетью. Из-за угла показались ещё двое вооружённых людей. Генерал попытался выхватить меч, но сеть сковывала движения. Их прижали друг к другу и принялись связывать. Сяо Цун зарычал, попытался оттолкнуть нападавших, и ему это удалось, но тяжёлый конец дубинки опустился ему на голову, и он рухнул, потеряв сознание, а следом оглушили переодетого монаха. Ву Чжоу, пользуясь своим небольшим ростом, поднырнул под край сети и бросился в темноту ближайшего переулка.

– Держите сопляка! – крикнул кто-то, и сзади него послышался тяжёлый топот. Мальчик запетлял между дворами, как заяц, выскочил на дорогу и чуть было не попал прямо под колёса высокой повозки с крытым верхом.

– Помогите! – закричал Ву Чжоу в отчаянии. – Меня хотят убить!

Паланкин остановился, с места возницы к нему спрыгнули двое: молодой парень и мужчина постарше, оба вооружённые.

– Кто тебя хочет убить? – спросил парень, и в этот момент на дорогу выскочил тот, кто преследовал мальчика, – рябой низкорослый толстяк, задыхающийся от быстрого бега.

– Это вор! – закричал он, увидев посторонних. – Он переодевается девчонкой, чтобы воровать, смотрите.

– Неправда, – воскликнул Ву Чжоу, – нас обманули, чтобы выдать императору. Прошу вас, идёмте за мной, быстрее. Там мой учитель, его зовут Бо Юншен, он…

При этих словах дверь паланкина открылась и из него показалась ярко одетая пожилая женщина с седыми волосами в пучке. Она пристально посмотрела на мальчика.

– Что ты сказал, дитя? Где тот, кого ты только что назвал?

– Там, там! – кричал Ву Чжоу. – Поторопитесь, госпожа, их связали и сейчас передадут страже!

Толстяк схватил мальчика за руку и потянул на себя, в его руке блеснул тонкий кинжал. Но женщина тут же щёлкнула пальцами, он выронил оружие, прижал ладони к глазам и истошно завопил, падая на колени.

– Заткните его, – поморщилась Ли Синь. – Не хватало, чтобы сюда сбежалась вся стража. Юй Хан, бери арбалет, беги за этим мальчиком и стреляй в любого, на кого он укажет. Канг, следуй за ним, и делайте что хотите, но продержитесь до моего прихода.

И она, подхватив тяжёлый посох, пошла следом за ними вглубь грязного переулка.

Глава 3

– Я не могу поверить, что он предал нас, – сокрушённо повторял генерал. – Ведь это я, болван, доверился ему. Как я мог так ошибиться в человеке?

– Люди меняются, генерал, – сказала Ли Синь, – либо Вэнь Цай решил поймать удачу за хвост и не упустить возможность. Я уверена, что он предал бы вас, даже не зная про сумку с деньгами императора. Просто ради назначенной награды за моего друга и мальчика. Я, кстати, слышала о ней. Это целое состояние. Теперь буду знать, что делать, когда понадобятся деньги.

– Его надо остановить! – сказал Сяо Цун. – Я немедленно отправляюсь в старый храм, чтобы догнать и убить мерзавца. Иначе как я смогу смотреть вам в глаза, шифу?

– Друг мой, – сказал монах. – Не думал ли ты, что, не случись этого, мы бы с госпожой Ли Синь не встретились? Что, может, само Дао хочет, чтобы Вэнь Цай сыграл такую роль в этом спектакле?

– Но он поставил под угрозу всю нашу работу!

– Значит, нам надо действовать иначе, – сказала госпожа Ли Синь. – Подпольное сопротивление – это, безусловно, хорошо и вселяет в людей надежду, но нам противостоит не просто существо иной породы, а могущественный колдун, который просчитывает игру на множество шагов вперёд.

Генерал энергично заходил по комнате. Они остановились в одной из самых лучших столичных гостиниц – Ли Синь не признавала других условий проживания. К тому же с ними была раненая императрица, которая требовала ухода и тоже привыкла к комфорту. Она лежала в постели (Иинг следила за тем, чтобы она ни в чём не нуждалась) и молча слушала своих новых друзей. Покушение и убийство её людей сильно повлияли на неё, Мейлин пребывала в глубокой депрессии и с трудом воспринимала происходящее. Большую часть времени она спала под воздействием снадобий целительницы.

– И всё же, – снова сказал Сяо Цун, остановившись, – его нужно догнать, чтобы он не ушёл с деньгами. Могу ли я воспользоваться вашей повозкой, госпожа?

– Конечно, можете, генерал, но я не хотела бы, чтобы мы сейчас разделялись. Ехать одному небезопасно, у Вэнь Цая могут быть сообщники.

– Деньги не проблема, – слабым голосом сказала Мейлин, открывая глаза, – я везла с собой значительную сумму.

– Простите, киансуи, но те, кто напал на вас, изображали ограбление, поэтому все ваши вещи пропали.

– На что же мы живём?

– На мои сбережения, – сказала Ли Синь. – Я тоже захватила с собой достаточно средств.

– Разыщите господина Миншенга, – сказала Мейлин. – Я скажу, где он живёт. Передайте ему записку от меня. Он даст нам столько, сколько нужно.

– Исключено, госпожа, – сказал монах. – Все министры наверняка под контролем Янь-Ло, поэтому мы не знаем, насколько им можно доверять. Думаю, даже господин Миншенг этого не знает. В нужный момент он просто расскажет Янь-Ло о нас и потом не вспомнит о своём поступке.

– Сюэмэй сняла с меня… контроль когда-то. Была бы она жива…

– Мы не нашли её тела, госпожа. Может, ей удалось скрыться.

– Я от всей души надеюсь на это, – грустно сказала Мейлин и снова закрыла глаза.

Все на некоторое время замолчали из уважения к её чувствам, затем Ли Синь перешла к главному.

– Что ж, друзья, я должна рассказать вам о нашей истинной причине приезда сюда. Вот этот достойный человек, – она указала на Канга, и тот слегка поклонился, – и вот эта мужественная девушка умудрились найти одну очень ценную реликвию, которая необычайно важна для Янь-Ло. Из-за неё уже погибло много людей и, думаю, погибнет ещё. Я здесь, чтобы попробовать вместе с вами, дорогой Юншен, разгадать секрет этого шара, – и она театрально, но не без труда извлекла тяжёлый шар из мешка и положила его на стол. Все собрались вокруг, а Мейлин приподнялась на подушках.

– Не может быть, – сказала она. – Да ведь это… тот артефакт, который ищет Янь-Ло по всей… стране уже несколько месяцев. А он… оказывается, прямо у него… под боком.

– Где вы взяли его? – спросил монах, внимательно разглядывая шар, поворачивая его то одним боком, то другим.

– В старом храме, в одной из спрятанных от людских глаз долин, господин монах, – сказал Канг и кратко рассказал, как это произошло.

– Любопытно, – сказала Ли Синь, – но я только сейчас обратила внимание на эту деталь в рассказе. Оказывается, ваши лошади привели вас туда, отказавшись идти по тропе.

– Верно, госпожа.

– А я ничего не помню из этого, – сказала Иинг, – я была как в тяжёлом сне всю дорогу.

– А мы раздобыли это, – сказал монах, выкладывая на стол медальон и каменную табличку, – и собирались искать тебя, Ли Синь, в Ци, чтобы понять суть этих вещей, но события каким-то чудесным образом свели нас здесь.

– Цапля в круге, бурное течение, – сказала Ли Синь, поднося по очереди предметы к глазам и изучая их.

– Ах! – чуть слышно сказала Мейлин. – Я уже слышала эти слова… при очень странных обстоятельствах.

– Каких, госпожа императрица?

– Проклятый старый змей… Ин Сяо… недавно допрашивал маленькую девочку из… моей многочисленной родни, но через неё вдруг стал говорить… чей-то дух, и он назвал эти слова.

– Это же была Фэнь! – воскликнул Ву-Чжоу, до этого тихо сидевший в углу комнаты, не смея вмешиваться в разговор старших. – А говорит через неё госпожа Сюли.

– Да, девочку звали Фэнь, верно, – сказала Мейлин. – А ты тот самый Ву Чжоу? Лю-Вэй часто… рассказывала о тебе. Тебя тоже разыскивает Янь-Ло, а тот дух… она назвала тебя своим сыном.

– Госпожа Сюли – моя мать? – мальчик сидел как поражённый громом. – Вернее, дух моей матери?

– Стоп, подождите, пожалуйста, – вмешалась Ли Синь. – Слишком много всего стало происходить, у меня идёт кругом голова. Янь-Ло ищет мальчика? Девочка одержима духом его матери, который указывает на знаки, которые сейчас перед нами? Уважаемая киансуи, если вы в состоянии говорить, прошу вас рассказать всё до мельчайших подробностей. Иинг, спустись, пожалуйста, вниз и скажи хозяину, чтобы принёс лучшего чаю и самых изысканных блюд. Такой разговор не хочется продолжать на пустой желудок. Вы потеряли много крови, госпожа, вам нужно хорошо питаться.

– …И вот, когда мастер Лиу каким-то образом убил половину гвардейцев шэцзин и доверенного заместителя самого императора, Янь-Ло пришёл в неописуемую ярость, – медленно заканчивала свою историю Мейлин. – Он и до этого был подозрительным, а сейчас стал настолько одержим заговорами, что мне стало казаться, не теряет ли он разум. Поскольку Ин Сяо был убит, мы решили отложить наш побег из дворца и найти более благовидный предлог отъезда. И он представился примерно неделю назад. Я отпросилась у императора навестить свою родню и стала готовиться в путь. Сегодня утром мы выехали, проехали несколько десятков ли и попали в засаду. Мы с Сюэмэй сидели в паланкине и ничего не видели, а слышали только шум вокруг. Потом кто-то крикнул, чтобы я спасалась, мы выскочили из повозки и побежали вперёд. Почти все мои люди были убиты стрелами, но я не видела нападавших, а через минуту меня и саму подстрелили, как утку. Я упала, притворилась мёртвой и, похоже, потеряла сознание, пока вы не нашли меня.

– Эта девушка, Сюэмэй, – спросила Ли Синь, – она была ученицей нашего друга? Это она дала вам этот гребень?

– Да.

– Я бы хотела познакомиться с ней. Либо её пленили, либо ей удалось убежать и скрыться. Возможно, мы ещё увидим её, госпожа, не спешите расстраиваться.

– Знаете ли вы о сегодняшней казни, киансуи? – спросил генерал.

– Слышала. Это омерзительно, да. Поэтому я и постаралась выехать утром, чтобы проклятый демон не потащил меня туда.

– Итак, – подвёл итоги монах, – волею Дао мы собрались здесь в результате целой цепи загадочных событий и совпадений. Дух матери Ву Чжоу упоминал ещё нечто под названием «огонь на холме» и говорил про гребень. С гребнем, похоже, всё понятно, это защита от магнетизма Янь-Ло, которую носит госпожа императрица, а вот огонь…

– Этот образ, – сказал генерал, – очень похож на то, что случилось со мной на юге, когда мою армию отравили и уничтожили, а меня самого смертельно ранил оборотень.

– Вы, кстати, так и не рассказали, генерал, как вам удалось выжить.

– Чистая случайность, госпожа императрица. Мародёры из близлежащих деревень, грабя и добивая раненых, нашли меня и отнесли к лекарю. Я пообещал им щедрую награду, если выживу, и, слава Небу, они мне поверили. Я наплёл им, что зарыл богатый клад недалеко оттуда и укажу им путь к нему, если они помогут мне.

– И вы сдержали своё обещание, генерал? – улыбнулась Мейлин.

– Сдержал. Думаю, быстрая смерть была для этих ублюдков хорошим вознаграждением.

– Простите, пожалуйста, мою невоспитанность, – вдруг сказал Ву Чжоу, который всё это время стоял рядом со столом и разглядывал шар, – но мне кажется, что все символы, о которых идёт речь, находятся на поверхности этой реликвии. Смотрите! Вот же «цапля в круге», ровно такая же, как на медальоне, вот «бурное течение», которое изображено на табличке; этот, скорее всего, означает «гребень в волосах», а тот – «огонь на холме». Видите?

И он указал на знаки, которые были разбросаны по поверхности шара и точь-в-точь походили на те, что были изображены на медальоне и табличке.

– Чтоб мне никогда не переродиться! – воскликнула во всеобщей тишине госпожа Ли Синь. – А мальчик-то прав!

Глава 4

– Что значит «ушли»? – злобно переспросил Цзи Фа. – Куда? Живо отвечай, свинья, или я самолично сделаю тебе линчи.

– Не могу знать, господин, – упал на колени его осведомитель. – Все мои люди были убиты, а один сошёл с ума. Теперь он ходит под себя и постоянно видит кошмары наяву. Здесь замешано тёмное колдовство, не иначе.

– А где сейчас предатель?

– Он выехал из города на восток, господин, видимо желая скрыться от мести. Мои люди едут следом.

– Он не должен жить, слышишь? Убейте его тихо и незаметно.

– Слушаюсь!

– Так значит, генерал Сяо Цун выжил и стоит за покушением на императора, – вслух размышлял Цзи Фа, – а мальчишка и монах, которых мы ищем, наверное, как-то с ним связаны. Мальчишка переодет девчонкой, а старик изображает из себя ветерана, и они, скорее всего, до сих пор в городе. Ну и глупцы. Прекрасно! – он хлопнул в ладоши. – Эта новость обрадует его величество, а я ещё поношу свою голову на плечах, хе-хе. Да и ты тоже.

– Благодарю вас, господин Цзи Фа.

– Извести всех наших людей, чтобы обращали внимание на старого ветерана с внучкой. Обыщите все гостиницы и постоялые дворы, начните с самых дешёвых, у них явно нет денег. Дайте описания их новых обликов. Их всех нужно найти немедля. А теперь пошёл вон.

Осведомитель поднялся и, беспрестанно кланяясь, скрылся за дверью. Цзи Фа задумался. Этот идиот Чжицзян совершенно не понимает сути сыскного дела и наверняка наводит панику среди граждан тупыми допросами и мордобоем. Нет, тут надо действовать иначе. Преступники сейчас залягут на дно и не будут выдавать себя какое-то время, чтобы волнение улеглось, а после устроят новую каверзу. На их месте он бы так и сделал. Пора подключить к этому делу всех агентов, которые у него были в распоряжении.

– Вот что, – сказал он своему секретарю, – обойдите и осмотрите все бордели, игральные дома и городские притоны. Оставьте описания преступников и обещайте щедрую награду тому, кто даст достоверные сведения. Если донос сработает, его автор не будет ни в чём нуждаться до конца своих дней. Слышишь меня? Ни в чём!

– Нет у меня никого из тех, о ком ты мне говоришь, – говорила мамаша Фанг несколько часов спустя. – Это публичный дом, дурень. Какой ещё мальчик? Какой монах? Старый паук совсем сошёл с ума?

– Я должен осмотреть здесь всё, – упрямо сказал агент тайной службы, одетый как обычный лавочник. – Приказ господина Цзи Фа. Вы что, мамаша Фанг, не слышали, что произошло сегодня утром на городской площади?

Женщина только хмыкнула. Не будет же она говорить, что ей бесконечно жаль, что тварь, которая сидит на троне и из-за которой её дело терпит такие убытки, осталась жива.

– Следуй за мной, – сухо сказала она агенту. Я проведу тебя по салону, и ты убедишься, что никаких переодетых монахов, мальчиков и генералов здесь нет. Разве, конечно, ты не захочешь проверить под юбкой моих девушек, не изображают ли они из себя мужчин. Но это будет тебе дорого стоить, мой друг. Не меньше часовой ставки за каждую.

Они обошли все комнаты, агент удовлетворённо кивнул и покинул салон, получив с неё обещание информировать его, если появится какая-нибудь новость. Мамаша Фанг проводила его взглядом, пожевала губами и направилась в подвал, где лежали запасы еды, угля и располагалась печь, отапливающая весь салон.

– Люди Цзи Фа ищут каких-то переодетых преступников, – сказала она в темноту. – Я уж было подумала, что он пришёл за тобой. Слышишь?

Мешки в углу зашевелились и из-за них показалась голова с растрёпанными волосами.

– Благодарю вас, госпожа Фанг, – сказала Сюэмэй. – Как только мне станет лучше, я немедленно покину вас, чтобы не навлекать опасность на салон.

– Да брось, – сказала Фанг. – Ты думаешь, я боюсь каких-то ищеек и думаю только о деньгах? Если бы моя покойная мать узнала, что мы теперь живём в стране, которой управляют демоны, она бы повесилась ещё раньше. То, что ты рассказала мне, умрёт вместе со мной. Завтра утром я найму повозку и лекаря, и мы отправимся по той дороге, где на вас напали, и постараемся найти её величество, не переживай.

– Она жива, я знаю, – сказала девушка, – но это может быть очень опасным. Я уверена, что на нас напали не люди, а яогуай. Я почувствовала тьму, которая окружила нас, когда всё началось. К тому же только шэцзин могут действовать так ловко, быстро и незаметно.

– Как твоя нога?

– Уже лучше, госпожа. Мне повезло, что стрела не была отравлена.

– Я пришлю девочек сделать тебе перевязку и помочь вымыться. Потом принесу тебе обед.

– Вы очень добры.

– Ну-ну, – сказала мамаша Фанг. – Не забудь свою легенду: ты всё это время жила в доме одного богатого господина, имя которого нельзя называть, но он был очень жесток, и тебе еле-еле удалось от него убежать. Не нужно всем подряд рассказывать о том, что с тобой случилось, – и она ушла.

Сюэмэй, сильно прихрамывая, вернулась на свою потайную лежанку в углу, поморщилась от боли в ноге и попыталась настроиться на ощущение императрицы через своё сердце. Она чувствовала её присутствие, а значит, Мейлин была жива. Но где и в каком состоянии, Сюэмэй не знала. Она старательно передавала свои ощущения своей госпоже, но сердце той не откликалось. Как вдруг…

Мейлин открыла глаза и села в постели. Иинг, сидящая рядом, встрепенулась и вопросительно посмотрела на неё.

– Как вы себя чувствуете, госпожа? Вам что-нибудь принести?

– Сюэмэй, – сказала императрица. – Кажется, она пытается связаться со мной. Я каким-то образом это почувствовала, а её образ стоит перед моим мысленным взором. Она жива!

Из соседней комнаты на звук её голоса вышла госпожа Ли Синь. Они продолжали обсуждать знаки на шаре в соседней комнате, чтобы она могла отдохнуть.

– Что случилось? – спросила она.

– Кажется, Сюэмэй жива и посылает мне странный сигнал, – объяснила Мейлин. – Я буквально почувствовала его тут, – она положила ладонь на свою грудь, – а её лицо до сих пор буквально стоит передо мной. Наверное, это от ваших порошков, госпожа целительница.

– Нет, – сказала Ли Синь, – я слышала о таком. Похоже, она и впрямь жива и нашла вас, киансуи, а я нашла себе ещё одну ученицу. Продолжайте смотреть на её образ. Вам должен открыться его смысл, и возможно, вы поймёте, где найти вашу подругу.

Мейлин закрыла глаза и сосредоточилась.

– Я вижу улицу и дом! – удивлённо сказала она. – И я хорошо знаю это место. Это же салон мамаши Фанг, где она работала раньше. Похоже, она прячется там!

– Иинг, детка, – сказала Ли Синь, – одевайся. Мы выходим сейчас же. Господин рыбак, запрягайте повозку, отвезите нас кое-куда. Говорите адрес, ваше величество.

Глава 5

– Так что тебе удалось вспомнить о ней? – спросил Янь-Ло при виде императора. – Или нужно немного оживить твою память?

Узник повернулcя к нему на своём грязном ложе и закашлялся. Выглядел он ужасно: спутанные волосы, заросшее густой бородой и усами бледное лицо. Император был смертельно болен.

– О ком? – прохрипел он. – Что ты хочешь от меня, демон?

– Кто на самом деле была мать Ву Чжоу?

– Да какая мне тогда была разница? Обычная девчонка из дорогого салона. Неужели ты думаешь, что в двадцать с лишним лет так важно, с кем спать? – и он снова зашёлся тяжёлым кашлем.

– Я опросил всех евнухов Запретного Дворца. Они все говорят то же самое. Но я чувствую, что ты врёшь и испытываешь моё терпение.

– Да почему бы тебе просто не поехать в тот салон в Даньян? Наверняка там тебе не откажут.

– Я уже там был, – сказал Янь-Ло. – Он давно сгорел, а на его месте стоит ювелирная лавка.

– Почему тебе так важна девушка, которая умерла много лет назад?

Янь-Ло не ответил. Он вышел из камеры и отправился наверх, в свои покои во дворце. Через минуту к нему прибыл один из старших жрецов.

– Повелитель, – сказал он, падая ниц.

– Что ты увидел?

– Пока ничего, о владыка. Реликвия безмолвствует. Те, кто прячут её, нашли способ сделать её спящей.

– Это я и сам знаю. Можем ли мы снова пробудить ключ?

– Нет, повелитель. Наши враги завладели единственным материнским источником силы. Только он может управлять остальными.

– Хорошо. Продолжайте наблюдать. Если хоть на одну секунду реликвия оживёт, вы должны немедленно понять её местоположение, отправить туда отряд и сообщить мне.

– Да, мой господин. Мы так и делаем. Твои слуги несут дежурство круглосуточно, сменяя друг друга.

– Готовь пленников. Я хочу говорить с предками.

– Слушаюсь, владыка. Прошу следовать за мной, всё готово.

Они прошли в дворцовый храм, где на каменном алтаре напротив статуи, изображающей первых шэцзин, на спинах лежали связанные люди.

– Гао Цзисин и его верные военачальники, – сказал Янь-Ло, позволяя жрецу одеть себя в специальную мантию. – Сегодня вам выпала великая честь послужить важному делу. Вы умрёте, но ваша смерть не будет напрасной. Не то что ваши жалкие жизни. Начинай, жрец. Я тороплюсь.

Он сел в специальное кресло возле алтаря и приступил к особой медитации, которая делала разум открытым. Жрец приблизился к алтарю, снимая с пояса грубый церемониальный кинжал, сделанный из чёрного обсидиана. Пленников специально усыпили заранее – сегодняшняя церемония не терпела шума.

– Аот лах, аот сим, – произнёс жрец вполголоса, – эс се ту, эс се мэр. Иен то, иен ту. Осс! Осс!

Он перерезал горло одной из жертв и подставил под струю крови специальную чашу. Наполнив её до краёв, жрец отпил из чаши сам и дал отпить Янь-Ло, после чего поставил чашу напротив статуи, а сам замер в ожидании.

– Как кровь даёт мне жизнь, – мысленно говорил Янь-Ло на языке своих предков, – так я жертвую её тем, кто был до меня. Как они дали мне когда-то жизнь, так и я возвращаю её им.

Повторяя заклинание, он всё глубже и глубже погружался в нужное состояние, пока наконец все звуки и запахи извне не пропали, а его разум не очутился в безграничной пустоте.

– Зачем ты нарушил наш покой? – прошелестел чей-то еле различимый шёпот. – Что ты забыл в мире теней?

– Я ищу помощи, – мысленно ответил Янь-Ло. – Я потерял путь и запутался в лабиринте сомнений и ошибок.

– Если бы ты обратился к нам раньше, ты бы их избежал. Твоё самомнение губительно для Ю-Ду и всего мироздания. Ты практически обезумел, но не видишь этого.

– Прошу, дайте мне совет. Как мне найти своих врагов и вернуть реликвию на место?

– Ты опоздал, наш могущественный, но недальновидный потомок, ты опоздал. Небесный Император уже стоит за твоей спиной, занося руку для смертельного удара.

– В чём была моя главная ошибка?

– Ты неправильно толковал древние письмена, ты нарушил установленный порядок вещей, ты соединил то, что нельзя соединять.

– Но у меня это получилось!

– Лишь ненадолго, ненадолго. Как тело восстанавливается после болезни, так и равновесие между мирами начинает медленно возвращаться к исходному состоянию.

– Я всего лишь хотел вернуть своему народу то, что когда-то принадлежало ему.

– Ты ошибся, – шелестели голоса в разуме Янь-Ло, – мир людей никогда не был нашим домом. Старые легенды лгут.

– В чём же тогда заключается истина?

– В том, что ты уже проиграл, но не можешь признать этого и в своей гордыне готов пожертвовать всем мирозданием, лишь бы не видеть это.

– Нет! – закричал Янь-Ло вслух, и жрец вздрогнул. – Нет! Я почти у цели, вы, жалкие тени прошлого, не знающие ничего!

Он встал, злобно плюнул на пол, сбросил с себя церемониальную мантию и вышел из храма. Жрец испуганно повалился на колени перед статуей.

– Прошу простить моего владыку за его дерзкие слова, о могущественные и мудрейшие предки! Прошу простить меня за то, что стал свидетелем вашей хулы. Мой повелитель очень устал за последнее время, и потому несдержан. Прошу вас, не гневайтесь на него и его род.

Он ещё долго молился у алтаря, пока его колени не заболели от стояния на каменном полу, а спина не стала ныть от напряжения. Один из светильников на стене погас, кровь на алтаре свернулась и засохла, один из пленников зашевелился. Статуя продолжала хранить невозмутимый вид.

– Ваше преподобие! – донёсся до жреца голос из-за двери. – Реликвия. Она ожила.

Жрец встал и поспешил к выходу. За дверью стоял молодой послушник.

– Где она?

– В Шоучунь, о мудрейший.

– Прямо в столице. А где владыка?

– Он прошёл через портал.

– Немедленно отправьте гонцов следом за ним. Он должен узнать об этом как можно скорее. Потом вернись и скажи, чтобы здесь всё убрали.

– Слушаюсь, ваше преподобие.

Послушник выбежал из храма, вскочил в колесницу и, нахлёстывая ящеров, поспешил по галереям подземного города всё выше и выше, к самому своду пещеры, где располагалась дверь в мир людей. Час назад далеко отсюда старый монах дотронулся одновременно до нескольких символов, и шар замерцал.

– Осторожно, шифу! – испуганно воскликнул Ву Чжоу. – Госпожа хранительница сказала, что нас так могут быстро найти.

– Я помню, мой мальчик, поэтому мы и ушли подальше от гостиницы, – и монах быстро нажал на те символы, которые назвал дух, поселившийся в Фэнь. Сначала последовательно, потом одновременно. Весь шар вспыхнул ярко-голубым, старик и мальчик отвели глаза. Сияние стало тускнеть, и вскоре мерцали только те символы, до которых дотронулся монах. Больше ничего не происходило. Ву Чжоу огляделся по сторонам, но городской парк в это время был пуст.

– Быстрее, шифу, прошу вас. Я очень волнуюсь. Мне кажется, мы слишком рискуем.

Монах дотронулся до знаков, которым его научила Ли Синь, шар полностью потух, а его поверхность снова стала матовой. Они вышли из парка, из осторожности разделились и поодиночке заторопились сквозь вечернюю темноту к гостинице, где жили. Глубоко под землёй шэцзин-послушник соскочил с колесницы и приложил ключ к стене. Ничего не произошло. Он приложил его снова и снова, но стена осталась неподвижной. Портал в мир людей больше не работал.

Глава 6

– Как вы могли так поступить? – гневно вопрошала Ли Синь. – Вот уж правду говорят: «старый да малый». А почему нельзя было сразу прийти ко дворцу и крикнуть Янь-Ло, что мы живём в этой гостинице?

Монах виновато опустил голову.

– Прости меня, – примирительно сказал он. – У меня возникло сильное ощущение, что это нужно было сделать как можно быстрее.

– Вы только посмотрите на него! Ощущение! – Ли Синь всё ещё кипятилась, но было видно, что она делает это больше для порядка. Аргумент монаха был ей хорошо знаком и понятен.

– А нет ли у тебя ощущения, что нам нужно искать другую гостиницу? – язвительно спросила она. – Нет? А вот у меня есть. При этом у нас на руках две раненые женщины, а одна из них сам знаешь кто! Я думаю, наша пёстрая компания и так уже привлекает много ненужного внимания.

– Может, нам стоит разделиться? – спросил монах.

– Я ехала сюда за тысячу ли, чтобы разделиться? Ну уж нет, мой дорогой. Будешь терпеть моё общество, пока смерть не разлучит нас. Разделиться! Выдумал тоже.

Она думала, что делает выволочку своему другу совершенно незаметно для окружающих, но в соседних комнатах всё было прекрасно слышно, и хранители в эти минуты походили на пожилых супругов. Генерал только хмыкал, слушая обвинения госпожи Ли Синь, Ву Чжоу, чувствуя себя соучастником, не находил себе места от стыда, Канг переживал за монаха, к которому он уже успел проникнуться уважением и симпатией. Мейлин и Сюэмэй спали, а Иинг и Юй Хан вообще не обращали внимания на окружающих, поскольку были заняты исключительно друг другом. Как у всех влюблённых, окружающий мир сузился до размеров их самих, и они никак не могли наговориться, выражая свои чувства снова и снова.

– Печать дракона защитит нас, Ли Синь, – убеждал её монах. – Я держу её на всей этой гостинице.

– Да пойми же ты, что шэцзин могут выследить вас от парка по запаху! Причём тут печать дракона? И ты что, уже забыл свои слова? Ведь по вашему следу идёт вся тайная полиция и городская стража. Что им твоя печать? Ты и правда поражаешь меня, Бо Юншен! – она совершенно выдохлась и упала в кресло, обмахиваясь веером. Монах виновато молчал. За дверью соседней комнаты, воспользовавшись паузой, негромко кашлянул генерал.

– Простите, госпожа, я случайно услышал ваши последние слова. Не следует ли нам спешно убираться отсюда? Я знаю недалеко одно местечко…

– Какой воспитанный молодой человек, – сказала Ли Синь. – Последние слова. Ладно уж, признаю́, что немного расшумелась. О каком местечке вы говорите, господин генерал? Если одно из подобных тому, где я вас нашла, то я лучше сразу пойду во дворец. Я не перешагну порог борделя или притона. Особенно дешёвого.

– Тогда у меня нет предложений, госпожа.

Ли Синь засмеялась.

– Вот за что я люблю военных, – сказала она, – так это за их конкретность и немногословие. Если честно, я не знаю, что нам делать и куда идти. Последний раз я была здесь тридцать лет назад и ничего не помню. Нас слишком много, и выглядим мы, кхм… довольно странно. И уж совершенно точно вам стоит снять эту ужасную бороду и повязку, генерал, а тебе, Бо Юншен, свои дурацкие усы и шрам. Думаю, вас уже ищут по этим описаниям. Утром я возьму Иинг и осмотрю местные лавки, чтобы подобрать вам более подходящую одежду, а ещё я бы поговорила с мамашей Фанг. Мне понравилась её деловая хватка. Наверняка она знает, где здесь можно надёжно укрыться.

В коридоре послышались лёгкие шаги, и во входную дверь постучали. Ли Синь замерла и кивнула генералу. Тот обнажил меч и встал сбоку от двери. Канг схватил арбалет и укрылся за стулом, нацелившись на дверной проём. Хранительница взяла посох и приблизилась к двери.

– Я ничего не просила, – сказала она. – Как вы смеете беспокоить мой сон так поздно ночью? Утром я немедленно убираюсь из этой дыры.

– Простите, госпожа, – послышался тонкий, испуганный голосок за дверью. – Я, наверное, ошиблась.

– Это голос Фэнь, госпожа! – сказал Ву Чжоу, выходя из соседней комнаты. – Та девочка, о которой я вам рассказывал.

– Тебя зовут Фэнь? – спросила Ли Синь. – Ты там одна? Как ты смогла выбраться из дворца так поздно? Кто ещё там с тобой, отвечай?

– Никто, госпожа, – пропищала девочка. – Простите меня за поздний визит, но я сама не знаю, что делаю здесь.

Ли Синь перевела взгляд на генерала, тот покачал головой и произнёс одними губами: «Ловушка». Тогда она посмотрела на мальчика и поманила его рукой.

– Спроси у неё что-нибудь такое, что знаете только вы оба, – прошептала Ли Синь ему на ухо. Ву Чжоу на мгновение задумался.

– Слушай, Фэнь, – сказал он, – как мы впервые встретились?

– Ву Чжоу! – воскликнула она. – Это и правда ты? Я следила за тобой в дворцовом парке, помнишь?

– Это правда, госпожа. Давайте откроем ей.

Ли Синь отперла замок и резко распахнула дверь. За ней стояла кое-как одетая Фэнь и дрожала то ли от холода, то ли от страха. Впустив её в тепло комнаты, Ли Синь кивком указала генералу проверить коридор. Ву Чжоу поспешил обнять свою подружку.

– Она и впрямь одна, – сказал генерал, вернувшись. – Что за чудеса? Как ты нашла нас, девочка?

Все вопросительно посмотрели на Фэнь, но та вдруг опустилась на пол, закрыла глаза и уснула прямо возле двери, на ковре. Госпожа Ли Синь опустилась рядом с девочкой и пощупала ей пульс.

– Да она продрогла до костей, – сказала она, – и совершенно выбилась из сил. Канг, переложи ребёнка в мою постель и укутай поплотнее. Посмотрите на её ноги, они насквозь промокли. Боги, что же здесь происходит? Я совершенно перестала понимать происходящее.

Все собрались возле постели и разглядывали спящую Фэнь. На шум вышли Иинг и Юй Хан.

– Кто это? – спросила девушка. – Как она очутилась здесь?

– Хотели бы мы знать, – сказал монах. – Слишком много вопросов вызывает её появление. Как она умудрилась пройти через охрану ворот? Откуда узнала про нас и как нашла это место? И кто пустил её в гостиницу?

– Боюсь, ответ только один, – мрачно сказал генерал. – Она каким-то образом услышала от кого-то во дворце, что мы в городе и находимся здесь, а после побежала нас искать, чтобы предупредить. И это означает, что мы все в огромной опасности и надо срочно…

– Это я привела её, – вдруг тихо сказала Фэнь чужим голосом, продолжая спать. – Никто во дворце не знает, что вы здесь. Пока не знает. Девочка тоже не помнит, как пришла сюда. Когда она проснётся, будет сильно удивлена. Я воспользовалась тайным ходом, ведущим из храма, а здоровяк на входе гостиницы попросту спал.

– Мама? – спросил Ву Чжоу. – Ты и вправду дух моей мамы?

– Да, сынок. С каждым днём я вспоминаю о себе всё больше и больше. Когда ты первый раз услышал меня, я не знала этого. Но теперь знаю.

– Зачем ты здесь, Сюли? – спросила Ли Синь. – Ты хочешь что-то нам сказать?

– Да. Сегодня ночью вы правильно использовали ключи, и все входы в Ю-Ду теперь заблокированы. Янь-Ло успел выйти через портал и приближается к столице. Та реликвия, которую вы заполучили, – источник огромной силы и главный ключ к царству мёртвых. Если знать значения всех комбинаций, это даст его обладателю огромные возможности. Шэцзин не успокоятся, пока не найдут шар, поскольку без него они заперты в мире людей.

– А ты знаешь нужные комбинации?

– Нет. Я нет. Многое скрыто от меня.

– А что хочешь лично ты? Какова твоя беда? Ты же проклята, верно?

– Да, я проклята, – тихо говорила спящая девочка, и слова были еле различимы. – Я жажду свободы и не помню, кто меня проклял и как. Помогите мне.

– Так мы сейчас в безопасности?

Ответом была тишина, Фэнь продолжала спать. За окном стояла глубокая ночь – час Тигра сменял час Быка.

Глава 7

– Так, стало быть, у вас сразу несколько богатых гостей? – переспросил Кай Ци, старший агент тайной службы, невысокий и щуплый мужчина лет сорока с лишним. Своей мимикой и движениями он походил на обезьяну. Это сходство особенно усиливалось, когда он улыбался, растягивая широко губы и обнажая зубы.

– У нас всегда богатые гости, – не глядя на него, сухо сказал охранник у ворот. – Наша гостиница – лучшая в городе.

– Конечно, конечно, – поспешил согласиться Кай Ци, чувствуя, что нащупал ниточку, ведущую его к повышению. – А не скажет ли уважаемый господин, когда они приехали?

– Это к хозяйке, – сказал охранник. – Мне запрещено обсуждать гостей.

– Хозяйка – очень занятая госпожа, – вкрадчиво сказал Кай Ци, демонстративно опустив руку в карман и нарочито громко встряхивая мешочек с монетами. – Что если мы потолкуем как деловые люди?

Вышибала сразу потерял свой равнодушный вид, оглянулся по сторонам и уставился на карман агента. Рассвет только занимался, с окраины города донеслись далёкие крики петухов, на которые немедленно откликнулась ворона, сидящая на вершине дерева прямо у них над головой.

– Чего надо?

– Так вы говорите, весь верхний этаж занят и все гости приехали в течение одного дня. А можете, пожалуйста, описать их?

Охранник молчал. Кай Ци достал несколько новеньких юаней и тихонько сунул ему в карман, хотя, кроме них, на улице не было никого.

– Одна старуха, приезжая, – буркнул охранник, глядя перед собой. – С ней девчонка, старик, молодой парень и два взрослых мужика. Ещё мальчишка. То ли её прислуга, то ли родня. Скорее всего, первое. Явно богачка. Одна повозка чего стоит.

– Откуда же она? – спросил Кай Ци. – И почему слуги живут вместе с ней?

– Хм, верно, – охранник наморщил лоб. – Стало быть, родня. Не знаю, откуда они, но точно с севера.

– Почему же с севера?

– Так приехали по северной дороге. Вон оттуда, – и охранник махнул рукой в сторону одной из улиц.

– Действительно, – сказал Кай Ци, тщательно скрывая иронию в голосе, – разве может южанин приехать с севера? А что за старик и мальчик с нею? И нет ли среди мужчин такого высокого, крепкого, с повязкой на глазу и бородой?

– Допустим, есть. А мальчишка… Да обычный мальчишка. Тощий, невысокий. Говорит вежливо.

– Что же он говорил?

– Спросил, где поблизости аптека.

– А зачем им аптека? Кто-то из них болен?

– Да почём я знаю. Это лучше у хозяйки спросить. Она с ними чаще говорит.

– Непременно, добрый господин, непременно. А этот старик… Можете описать его?

– Военный он бывший, – уверенно сказал вышибала. – У него шрам через всё лицо, и говорит как военный. И меч на поясе.

– Ах, меч на поясе!

– Ну да.

Наступило молчание. Кай Ци ликовал, но не спешил показывать этого. Все приметы сходились. Он нашёл не только главных подозреваемых, но и сообщников. Вот это улов! Уже предвкушая предстоящую награду и повышение по службе, он сунул ещё одну монету в карман своему собеседнику, видя его желание побыстрее уйти в дом, в тепло. Показываться же на глаза хозяйке и гостям не входило в его планы – таких, как Кай Ци, люди не жаловали. Он мог поступить проще – предъявить приказ, подписанный господином Цзи Фа, и не тратить денег, но интуиция подсказывала ему быть осторожнее, чтобы не спугнуть добычу раньше срока. Какой-нибудь неопытный агент так бы и сделал и, скорее всего, уже лежал бы в канаве с перерезанным горлом. Нет, Кай Ци не таков. Он будет действовать аккуратно и затягивать узел постепенно.

– Вы мне очень помогли, – сказал он охраннику. – Сейчас я уйду, но скоро вернусь. Если вдруг ваши гости захотят покинуть гостиницу, постарайтесь выяснить, куда они поедут, и очень скоро у вас будет своя гостиница.

Глаза охранника расширились. Он наконец-то посмотрел на агента, а его рот растянулся в широкой ухмылке.

– Своя гостиница? – переспросил он. – Неужто такие важные птицы залетели к нам? Кто же они?

– Вот это я и пытаюсь выяснить, – ушёл от ответа Кай Ци и подмигнул ему. – Буду признателен, если о нашем разговоре никто не узнает.

Охранник издал звук, похожий на хрюканье, что, по всей видимости, означало согласие, повернулся и пошёл внутрь. Кай Ци тоже здорово замёрз и заторопился во дворец с донесением, на ходу продумывая план дальнейшего наблюдения и поимки преступников. Он так увлёкся своими мыслями, что не заметил, как на его пути возникла высокая фигура, а он чуть было не врезался в неё.

– Простите, – сказал агент, пытаясь обойти фигуру, – я очень спешу.

– Куда же так рано спешит ищейка Цзи Фа? Уж не с донесением ли своему господину об обнаружении государственных преступников? Я угадал?

Кай Ци вздрогнул и поднял глаза.

– Генерал Сяо Цун! – расплылся он в притворной улыбке, внутренне замирая от страха. – Какое счастье встретить вас в добром здравии здесь, в столице. Простите, но ваша одежда сбила меня с толку, и я совсем забыл о приличиях. Позвольте мне…

– Не позволю, – перебил его генерал, одной рукой хватая за шею и привлекая к себе, другой вгоняя ему в грудь острый кинжал по самую рукоятку. Кай Ци ахнул и широко раскрыл глаза. Всё произошло очень быстро и незаметно. Со стороны казалось, что два старых друга обнялись при встрече, одному из них стало плохо и второй бережно усадил его в снег, прислонив к забору спиной.

– Ты продался демонам, пёс, – тихо сказал генерал. – Не стоило тебе выслеживать меня и моих друзей.

Его слова остались без ответа. Агент тайной службы закатил глаза, его нижняя челюсть слегка отвисла, голова запрокинулась набок. Генерал быстро обшарил его карманы, извлёк туго набитый кошелёк и приказ с их описанием. Потом вытащил кинжал, вытер кровь о рукав жертвы и быстро пошёл прочь. Немногочисленные прохожие и уличные торговцы делали вид, что не замечают мёртвое тело, ускоряя шаги и не оглядываясь, – все были и так достаточно напуганы происходящим в городе в последнее время. Генерал, сделав для верности несколько кругов через соседние кварталы, зашёл в гостиницу, смерил тяжёлым взглядом дремлющего охранника и поднялся наверх. Госпожа Ли Синь пила чай, остальные ещё спали. Сяо Цун подошёл к ней и молча положил на стол приказ Цзи Фа.

– Это про нас? – догадалась Ли Синь, не притронувшись к бумаге. Генерал кивнул.

– Пора убираться?

Он снова кивнул.

– Присядьте, господин генерал, выпейте со мной чаю. Где вы раздобыли это?

– Мне пришло в голову понаблюдать за входом с безопасного расстояния. После вчерашнего мне было сложно уснуть. Труп скоро обнаружат, рано или поздно нас найдут. Надо уходить.

– Да благословит Дао вашу бессонницу! Но куда мы пойдём? С нами раненые и двое детей. Нужно разделяться и встречаться в надёжном месте. Знаете ли вы такое?

Сяо Цун задумался.

– Покинуть город – это самое разумное в нашем положении, но на каждом посту нас будут пристально досматривать и могут узнать. Цзи Фа хитёр и наверняка контролирует все ночлежки и постоялые дворы. Жалко, у нас нет своего дома в черте города.

– Вы позволите, госпожа? – раздался негромкий голос в наступившей тишине. Собеседники обернулись к дверям соседней комнаты, в которых стоял Ву Чжоу.

– Говори, мой юный друг, – сказала Ли Синь.

– Нам не нужно убегать из города и прятаться, будто крысам, – твёрдо сказал мальчик. – Нам нужно идти во дворец через потайной ход в храме. Никому не придёт в голову искать нас там.

Генерал поперхнулся чаем и закашлялся. Ли Синь засмеялась.

– Это было… неожиданно, – сказала она. – Ты часом не заболел? Подойди ближе, я пощупаю тебе лоб.

– Я не заболел, – сказал Ву Чжоу. – Янь-Ло слабеет. Нам нужно нанести ему новый удар, но такой, чтобы он уже не оправился после него.

– А раненые? – спросила она, заметив, что внутренне согласилась с предложением мальчика и уже обсуждает детали.

– Салон мамаши Фанг, – быстро ответил Ву Чжоу. Сяо Цун переводил взгляд с одного на другую.

– Это безумие, – наконец сказал он вслух.

– Да сейчас всё похоже на безумие, – откликнулась Ли Синь, махнув рукой. – Только посмотрите, господин генерал. Поверили бы вы, если бы вам год назад сказали, что вы возглавите подполье против императора? Или что в Чжань-Го воцарится демон? Или что вы будете делить гостиницу с её величеством?

– Но что мы можем сделать против гвардии из шэцзин и всей дворцовой охраны? Даже если и убьём троих-четверых, остальные прикончат нас.

– А мы не будем вступать в открытый бой, – сказала Ли Синь, – мальчик прав. Нам нужно использовать силу света, а не мечей. В любом случае, давайте будить остальных – это нужно обсудить всем вместе.

Глава 8

– Объявляю совет открытым, – мрачно сказал Янь-Ло. Холодная ярость душила его, когти глубоко вошли в подлокотник кресла, на котором он сидел. Прибывший через день после его возвращения гонец из тайного храма на севере принёс дурную весть. Порталы больше не работали, а реликвии не слушались жрецов. Это означало, что он и другие шэцзин были отрезаны от Ю-Ду в мире людей. Новость покачнула Янь-Ло, но он помнил, что главный ключ всё ещё здесь, в Китае, а значит его можно было найти, если проявить достаточно упорства. Сидящие перед ним министры и военачальники почувствовали его состояние и оцепенели от страха. Янь-Ло хлопнул в ладоши, и в зал вошли ещё несколько гвардейцев-шэцзин, надёжно заблокировав все входы и выходы.

– Какие вести от моей супруги? – негромко спросил он, глядя на склонённую перед ним макушку господина Чжицзяна.

– О сын неба! – начальник городской стражи повалился ниц. – Мои люди донесли мне, что экипаж её величества был атакован разбойниками по дороге в поместье её сестры.

– И? – спросил Янь-Ло. – Они были немедленно перебиты охраной императрицы, за которую ты отвечаешь лично?

– Они… мой господин… они все мертвы. Тело вашей супруги мы не нашли. Возможно, она жива, мои люди уже ищут её, прочёсывая окрестности.

– Возможно, жива? – вскричал Янь-Ло. – Ты, грязная собака, осмелился прийти сюда и сказать, что она «возможно, жива»? И даже не принял яд, когда узнал об этом? Возможно, жива!

Он поднялся с трона, подошёл к вельможе, схватил за шиворот халата и рывком поднял его на ноги. Быстрым движением вспорол несчастному живот до самой груди и оттолкнул от себя. Придворные отпрянули в ужасе, стараясь не смотреть на вопящего Чжицзяна, который пытался закрыть руками зияющую рану.

– Убрать! – скомандовал Янь-Ло, поморщившись. – Посадить его на кол перед окнами, чтобы все помнили об ответственности.

Гнев заполнил его и забурлил, подобно кипящей воде в котле. Со своими слугами, которые должны были расправиться с Мейлин, он потолкует позже, сейчас нужно было продолжать играть представление.

– Цзи Фа! – рявкнул он, и тощий начальник тайной службы затрепетал. – Когда я увижу казнь мерзавцев, посмевших поднять на меня руку?

– Мой император, – заговорил Цзи Фа, но от волнения слова не давались ему, и он прокашлялся. – Те, кого мы ищем, – в городе. Они были схвачены, но в последний момент их сообщники помогли им бежать. Дерзкое покушение на вас организовал бывший генерал Сяо Цун, считавшийся погибшим на юге. Тот, кто предал его, попытался скрыться, но уже сегодня днём мне донесли, что он благополучно убит на восточной дороге, недалеко от столицы. Сейчас мои люди обшаривают каждый притон и каждую гостиницу в городе. Обещаю найти их к вечеру завтрашнего дня.

– Сяо Цун? – удивился Янь-Ло и задумался. Ин Сяо, который уверял его, что лично зарезал генерала на юге, был мёртв, а больше спросить было не у кого. Стало быть, он выжил и мстит, а хранитель света каким-то образом оказался с ним заодно. Любопытно.

– Должность начальника городской стражи теперь твоя, Цзи Фа. На время, пока не найдём замену…

При этих словах со стороны улицы раздался ужасный крик боли и агонии, придворные вздрогнули и переглянулись, а Янь-Ло некоторое время молча наслаждался чужими мучениями и всеобщим ужасом, которые успокаивали его не хуже сытной еды и тепла.

– Поручаю тебе найти мою жену как можно скорее, – сказал он Цзи Фа. – Можешь приступать к новым обязанностям.

Цзи Фа поднялся с колен, глубоко поклонился и с облегчением вышел вон из зала, благодаря Небо за несказанную удачу и милость. Если проклятый генерал и старик не найдутся, у него уже была заготовлена колесница, поддельные верительные грамоты и собранный дорожный мешок. В отличие от дурака Чжицзяна он-то не рискнёт сунуться обратно во дворец, а вместо этого поедет подальше от Шоучунь. Но лучше бы им, конечно, найтись.

Совет продолжался несколько часов, и двор украсился ещё двумя придворными, насаженными на длинные колья по прихоти Янь-Ло. Министр Шен во время доклада потерял сознание, не выдержав жары и жестокости происходящего. Господин Миншенг обмочился и был близок к умопомешательству – его руки и голова мелко тряслись, он заикался на каждом слове. Янь-Ло сгущал и сгущал тьму в зале, пока не довёл всех присутствующих до паралича и полного одурения, вымещая на вельможах свою злость от преследовавших его неудач. Немного успокоившись, он отпустил министров и остался в зале один, в сопровождении яогуай. Запах крови щекотал его ноздри, он раздумывал, не наведаться ли ему в гарем, чтобы продолжить пытки, как вдруг в зал вошла Мейлин собственной персоной в сопровождении двух евнухов. На ней было яркое жёлтое платье, а в руке она держала массивный посох.

– Дорогая? – удивился Янь-Ло, прищурив глаза. – Рад видеть тебя в добром здравии.

– А я тебя, о мой царственный супруг, – ответила Мейлин, но Янь-Ло уже всё понял. Он окружил себя защитными знаками и бросился к выходу, ведущему в императорские покои.

– Убить их! – крикнул он на ходу недоумевающим шэцзин. Те вскинули арбалеты и достали кинжалы, но Мейлин ударила посохом, и они повалились на пол, побросав оружие и вопя. Янь-Ло обожгло светом изнутри, но защитные чары сработали, и он благополучно достиг дверей. Внезапно ноги перестали ему служить, Янь-Ло взмахнул руками и упал плашмя.

– Охрана! – истошно закричал он. – Сюда!

В коридорах дворца послышались крики, лязг оружия и доспехов, в зал стали сбегаться стражники. Янь-Ло закрыл глаза и быстро вошёл в особое пространство, в котором увидел своих врагов: старика-монаха, целительницу из Ци и мальчишку. Он быстро размножил свой образ, сбивая их с толку, и тут же ударил в ответ. Образы на секунду померкли, а затем он почувствовал удар света такой силы, что от своего собственного крика чуть не оглох.

– Господин! Ваше величество! Что с вами? – его окружали стражники, слуги, а дворцовый лекарь совал ему под нос тряпку, смоченную в какой-то пахучей дряни. Янь-Ло оттолкнул руку с тряпкой, сел и обвёл людей мутным взглядом. Его голова раскалывалась от жгучей боли.

– Где она? – прохрипел он. Придворные переглянулись в недоумении. Он опёрся на протянутую руку и встал. Зал был пуст, за исключением валявшихся на полу мёртвых шэцзин. Большая часть его лучших гвардейцев была убита. Янь-Ло принюхался, но запаха императрицы не ощутил. Её появление было иллюзией.

– Проклятые хранители! – прорычал он, встал и отправился к себе, ни на кого не глядя. Жрецы в тайных храмах должны были обеспечить ему надёжную защиту в таких случаях, но с этим он разберётся позже. Сейчас важно восстановить силы. Кое-как добравшись до кровати, Янь-Ло провалился в глубокий сон.

Глава 9

– Что с ними? – встревоженно спросил Юй Хан. – Только что они сидели с закрытыми глазами, и вдруг все повалились на пол.

В свете тусклого фонаря Канг растерянно смотрел на лежавших в беспамятстве мальчика и хранителей. Потом бросился в соседнюю келью и принёс оттуда циновки, одеяла и твёрдые валики, служившие подушками. Вдвоём они осторожно уложили своих друзей вдоль стены, внимательно прислушиваясь к их дыханию. У всех троих прощупывался слабый пульс.

– Скажи генералу, – шепнул Канг. Несмотря на то, что храм при нынешнем правителе пустовал, они не рисковали говорить громко. Внутренний двор и дорожки были полностью занесены снегом, который некому было убирать. Бумага на большей части оконных рам пришла в негодность, снег лежал прямо на полу и не таял, поскольку топить печь тоже было некому. Генерал, вооружённый до зубов, занял наблюдательный пункт возле одного из окон наружной стены, выходящей на дворец. Он выслушал Юй Хана и поморщился.

– Я же говорил, что это идиотская затея, – проворчал он с досадой. – Нас в каждую минуту могут обнаружить. Мы не можем ни развести огня, чтобы приготовить пищу или согреться, ни шуметь, и уж тем более использовать фонари. Кончится тем, что кто-нибудь тяжело заболеет и мы превратимся в полевой госпиталь. Стой здесь и смотри, не появится ли кто у подножия лестницы, я пойду посмотрю, что случилось.

Сяо Цун вернулся в одну из закрытых келий, где они разместились днём.

– Как они? – спросил он, и из его рта шёл пар.

– Вроде живы, – ответил Канг, поднимая фонарь и приближая его к лицам лежавших, – но как будто в глубоком сне.

– Нужно раздобыть носилки и вернуться с ними обратно в город. Нас трое, потребуется две попытки. Мальчика можно перенести на руках.

– А как мы опустим их в проход? – спросил Канг.

– Не надо никого никуда опускать, – вдруг слабо произнесла госпожа Ли Синь, не открывая глаз. – Ничего с нами не случится. Мальчик был прав, нам стоило подобраться поближе, чтобы нанести удар, но и вы, генерал, тоже не ошибались. Затея оказалась безумной. Нам попросту не хватило сил – Янь-Ло слишком могуч. К тому же его поддерживают со стороны, и признаться, в какой-то момент мне показалось, что нам конец. Помогите мне сесть, господа, и дайте чего-нибудь горячего.

Мужчины помогли ей опереться на стену, а Канг отправился снова в тайный подземный проход, где он ещё днём соорудил небольшой очаг и натаскал дров.

– Судя по вашим словам, госпожа, Янь-Ло жив.

Она кивнула.

– Значит ли это, что с минуты на минуту сюда явятся?

Она покачала головой.

– Вы так в этом уверены?

– Раз мы ещё живы, генерал, значит ему не до нас. Скорее всего, он, как и мы, приходит в себя. Вопрос теперь в том, кто сделает это быстрее и нанесёт ответный удар. Скажу прямо – сейчас он нам не по зубам. Слишком могуч даже для нас двоих. Мы снова застали его врасплох, но нам просто повезло. Вы, кстати, не знаете, что за ужасные крики доносились со стороны дворца?

– Очевидно, казнили каких-то бедняг, – сказал генерал, раздумывая над её словами. – Вынужден сделать вывод, госпожа, что очередное сражение закончилось ничьей, и войну мы не выиграли.

– Совершенно верно, но я кое-что выяснила. Кажется, я теперь знаю, где остальные храмы яогуай. Откуда они приходят, вернее, приходили к нам. Моя догадка оказалась верна – это горы на севере, недалеко от места, где проживал наш господин рыбак, на пересечении границ нескольких царств. Если я увижу это место, то сразу узнаю его. В долине, где они с Иинг раздобыли шар, никого нет. Наконец, на юге, где я ни разу не была, есть большой остров. Третий храм находится там, но я бы не принимала его в расчёт. Основные силы – на севере.

– Что нам даёт это знание?

– В храмах находятся сильные колдуны, наверняка жрецы. Если расправиться с ними, Янь-Ло сильно ослабеет.

– А нельзя ли убить их, э-э-э, магическим образом, госпожа?

– Можно, но успех не гарантирован. Там постоянно совершаются жертвоприношения, от которых их сила растёт. Физически будет надёжнее.

– Тогда поступим так. Я уже давно собираюсь отправиться на север, на линию фронта. Хочу найти старых друзей и заручиться их поддержкой в борьбе с узурпатором. Давайте отправимся туда вместе? Я уверен, что все крупные военачальники под чарами шэцзин, и без вашей помощи, госпожа, мне не справиться.

– Не вижу варианта лучше. Но боги! Как же меня утомили эти переезды через всю страну. Да я за всю жизнь не преодолела такое количество ли, как за последние месяцы.

– Послушайте, – спохватился генерал, – если вы смогли увидеть этих жрецов, получается, они увидели и вас?

– Возможно, но что с того? До столицы несколько дней пути, они не успеют известить Янь-Ло так быстро. А он сам видел только то, что ему показал мой друг.

Вернулся Канг с горячим чайником и принялся разливать чай. Мальчик и монах стали подавать признаки жизни.

– Ох, как болит голова… – бормотал старик, привставая на циновке и принимая чашку. – Кажется, я потерял сознание раньше, чем всё закончилось. Что с мальчиком?

– С ним всё в порядке, он спит, – ответила Ли Синь. – Если кратко, мы не справились.

– Тогда лучше убраться отсюда, – сказал монах. – Когда Янь-Ло придёт в себя, он догадается, что наши фокусы были проделаны недалеко от дворца, и тогда…

Что случилось бы тогда, никто не узнал. В комнату вошёл Юй Хан, на ходу обнажая меч и бросаясь к мальчику. Ли Синь ахнула, генерал замешкался в недоумении, и только Канг, сидевший рядом с монахом и принимавший у него чашку, краем глаза увидел нападавшего и поднялся ему навстречу, закрывая мальчика собой. Юй Хан быстро взмахнул мечом, Канг вскрикнул и отшатнулся, оседая вдоль стены на пол. Генерал подскочил сзади, ножнами выбил меч из рук бывшего гонца и схватил его за шею, резко потянув назад и вбок. Юй Хан потерял равновесие и упал. Сяо Цун сел на него сверху и завёл одну руку за спину в болевом приёме.

– Что на тебя нашло, болван? – зло спросил он, тяжело дыша. Юй Хан не ответил. Он перестал сопротивляться, замер, потом медленно повернул голову в другую сторону.

– Так-так, – сказал он странным голосом. – Стало быть, это и есть вы. Старуха, старик и мальчишка. Тебя я не вижу, но должно быть, твоё имя Сяо Цун – бывший генерал его величества. Я прав? Можешь не отвечать, я знаю, что прав. И где же вы, дорогие мои, позвольте взглянуть? Высокий потолок, простая обстановка… Похоже на монашескую келью. А где неподалёку от дворца может быть монашеская келья? Правильно, в одном из храмов. Не спешите убегать, за вами скоро придут, уж я позабочусь об этом.

– Это не Янь-Ло, – сказал монах, – а кто-то из его слуг. Его нужно оглушить.

Генерал, не колеблясь ни секунды, с силой приложил Юй Хана головой о пол, и тот обмяк. Госпожа Ли Синь попробовала встать, но тело не слушалось её, и она со стоном опустилась обратно на циновку. Только после этого все вспомнили про Канга. Он молча сидел на полу между Ву Чжоу и монахом, зажимая шею руками. В полумраке помещения его ладони казались чёрными от покрывавшей их крови.

– Проклятье! – воскликнул генерал, бросая Юй Хана и перебираясь к рыбаку.

– Мне уже не помочь, господин генерал, – еле слышно сказал Канг. – Какая жалость, что я не увижу, чем всё закончится.

– Глупости! – сказал Сяо Цун, хотя прекрасно видел, что рыбак обречён. – Из меня тоже выпустили всю кровь, но я жив. Мы ещё порыбачим вместе.

– Вы очень добры… – сказал Канг и замолчал, закрывая глаза. Его руки бессильно упали, кровь хлынула с новой силой.

– Плохо дело, – сказала Ли Синь. – Помогите мне, пожалуйста, встать. Я попробую идти сама.

Глава 10

Ву Чжоу парил в безграничном пустом пространстве. Он не видел его с помощью зрения, а осязал внутренним чувством, как человек ощущает, к примеру, свою руку. Каким-то образом разум Ву Чжоу был неразрывно связан с этим пространством, и выходило, что бесконечностью был он сам. В этой бесконечности не хотелось ни беспокоиться о чём-либо, ни даже думать – достаточно было осознавать её, и всё. Личность мальчика осталась неизменной – он хорошо помнил, кто он и что с ним только что случилось, но даже тень от малейшего волнения не нарушала его покой. Он просто был.

Вскоре Ву Чжоу обнаружил, что пространство, в котором он находился, было живым – в нём явственно ощущалось чьё-то присутствие. Оно не было ни дружелюбным, ни враждебным, оно тоже просто было, и Ву Чжоу ощущал его внимание, разлитое повсюду и направленное на него. Мальчик не чувствовал страх, напротив – ему захотелось впустить это присутствие внутрь себя и раствориться в нём. Стоило лишь ему этого захотеть, как всё стало происходить само собой, и вскоре он почувствовал внутри себя великую наполненность, которая ощущалась как свет. В этом свете мальчик осознал, что он может получить ответ на любой вопрос.

– Где я? – спросил он, вернее, позволил этой мысли нарушить покой бесконечности.

– Здесь, – тут же отозвалось пространство.

– Кто ты? – снова спросил Ву Чжоу.

– А ты?

– Я? – задумался Ву Чжоу, и этот простой вопрос вдруг стал очень значимым для него. Он ощутил, что стоит на пороге великой тайны, постигнув которую он не сможет жить как раньше. Он также почувствовал, что ответ рядом, стоит лишь образно протянуть за ним руку, но он медлил. Вместо этого Ву Чжоу собрал в уме всё, что считал собой, и ясно увидел иллюзорность этого знания. Оказывается, то, как он проявлял себя в мире, было подобно плёнке масла на поверхности воды, которую он по ошибке считал собой. В действительности он был водой. Нет, не водой, а…

– Ты есть свет, – Ву Чжоу почувствовал слова, обращённые к нему, и ясность этого утверждения заполнила его, и он лишь удивился, как не понимал этого раньше.

– Я есть свет, – повторил он и отдался новому знанию-чувствованию. Снова наступила безграничная тишина и покой.

– Если я – свет, то кто же ты?

– Источник.

– Света?

– Всего.

– Ты – Дао?

– Я – Дао, но у меня много и других имён.

– Мои друзья в беде, можешь ли ты помочь нам?

– Я всегда помогаю, если меня попросить.

– Как нам одолеть Янь-Ло?

– Нужно заплатить высокую цену.

– В чём она заключается?

– В усилиях, в готовности следовать моим указаниям, в отказе от страха.

– Что мне нужно делать?

– Умереть, чтобы переродиться заново.

– Умереть? – растерялся Ву Чжоу. Он не почувствовал страха от этих слов, скорее недоумение. – Разве можно возродиться после смерти?

– Иногда можно. Смерть – часть пути ко мне.

Последние слова стали растворяться в постепенно нарастающем шуме. Ву Чжоу вновь почувствовал себя маленьким и слабым, запертым в теле, как в клетке. От переживания бесконечности не осталось и следа. Он почувствовал, как его куда-то несут на руках, а после провалился в глубокое беспамятство, в котором не было ничего.

Салон мамаши Фанг был полон гостей. Один из городских чиновников высокого ранга отмечал свой день рождения, второй этаж был наполнен музыкой, пьяными возгласами и визгом девушек. Генерал остановил паланкин возле входа и задумался. Переносить внутрь бесчувственных Юй Хана и Ву Чжоу, а после сопровождать пожилых хранителей было опасным. Охранники могли их выдать. Его колебания прервал голос госпожи Ли Синь.

– Мы побудем здесь, – сказала она. – Спроси у хозяйки, где можно нескольким людям безопасно переночевать.

Мамашу Фанг он нашёл на кухне, где она, раскрасневшись от тепла и хлопот, отчитывала повара за недостаточно солёный соус. Увидев генерала, она провела его в свой кабинет, который одновременно служил ей спальней, и внимательно выслушала просьбу.

– Вариантов немного, – сказала она. – Сегодня ко мне снова приходили люди Цзи Фа. Ходят сюда как на работу. За вашу голову назначена огромная награда, я уж чуть было не поддалась. Ах-ха-ха! Шучу. Лучше всего убраться из города, но с новыми порядками придётся получать разрешение на выезд у городских властей, а они потребуют с вас документы. Можно попробовать уходить через поля, но, учитывая состояние ваших друзей, это непростая и рискованная задача.

Она снова задумалась.

– В городе сейчас пустуют многие дома: владельцы либо уехали за город, боясь демонов, либо были схвачены по доносу. Теперь их дома выставлены на продажу в пользу городской казны. Один такой расположен недалеко отсюда. Если незаметно проникнуть в него, не привлекая лишнего внимания, можно переждать какое-то время. Понимаешь меня?

– Исключено, – сказал генерал. – Там будет слишком холодно, мои спутники не выдержат. А попытка растопить печь тут же привлечёт внимание соседей, и на нас донесут.

– Верно, – сказала мамаша Фанг, – но знаешь что, сынок? Прямо у нас над головой гуляет чиновник, который распоряжается городским имуществом. Если подлить ему ещё вина и усадить на колени моих девочек, думаю, разрешение на покупку можно получить уже сегодня.

– Вряд ли у нас есть столько денег, – сказал Сяо Цун. – Боюсь, этот вариант тоже не подходит.

– Чем ты слушаешь меня? Я куплю вам этот дом на своё имя, не вызывая подозрений.

– Вы серьёзно, госпожа?

– Серьёзнее некуда. Где остальные? Ждут на улице? Они в порядке?

Генерал покачал головой.

– Так что же ты сразу не сказал? – воскликнула мамаша Фанг. – Погоди, сейчас я отправлю охрану под каким-нибудь предлогом. Они видели, как ты зашёл?

– Я закрыл лицо шарфом.

– Тогда жди здесь.

Она выбежала из комнаты, и вскоре раздался её громкий голос, отдающий указания. Вдвоём они перенесли Юй Хана в подвал, а Ву Чжоу генерал перенёс к ней в кабинет. Потом помогли дойти остальным.

– От экипажа нужно избавиться, – сказала мамаша Фанг, – он слишком приметный. Отгони его куда-нибудь и возвращайся быстрее. Я пока прикажу приготовить вам ужин.

– Госпожа императрица, – сказал Сяо Цун. – С ней всё хорошо?

– С её величеством всё в порядке, я прячу её в одной из комнат. Поспеши!

Генерал кивнул и вышел на улицу. Торопливо проходя сквозь ворота, он не заметил сидящей на них крупной сороки, которая внимательно проводила его взглядом своих бусинок-глаз, а когда экипаж завернул за угол улицы, она взмахнула крыльями и быстро полетела в сторону дворца.

Глава 11

– Что они сделали с тобой? – жалобно причитала Иинг, держа голову Юй Хана на коленях. На его правом виске вздулась крупная шишка, сам он был надёжно связан, а глаза закрывала тёмная плотная повязка. Он очнулся совсем недавно и тихо рассказывал ей о случившемся.

– Прости, любимая, я сделал ужасную вещь, – прошептал Юй Хан. – Хорошо, что на мне повязка, иначе я не мог бы смотреть тебе в глаза.

– О чём ты? И где Канг? Он остался во дворце? Расскажи мне всё. Генерал и госпожа Фанг занесли тебя, связали и тут же ушли. Что случилось? – девушка выпаливала вопросы, как чо-ко-ну короткие стрелы. Сюэмэй сидела рядом и внимательно наблюдала за ними, но помалкивала. Фэнь безмятежно спала в углу за печью, от которой так и веяло жаром. Горячий воздух гудел внутри.

– Послушай… Мне трудно говорить об этом, но, когда я стоял на часах, я вдруг увидел прямо перед собой морду яогуай. Мысленно, не по-настоящему. Он был одет в пурпурную мантию с высоким воротником, и стоило мне увидеть его, я больше не был властен над собой. Чужая воля захватила мой разум, а моё сознание было как будто связано. Я отчаянно боролся, но демон был сильнее. Сначала я ничего не видел и просто шёл на голоса, потом зрение вернулось ко мне, и я… то есть он, достал меч и…

Юй Хан замолчал и сжал губы. Иинг ахнула, закрывая ладонями рот.

– Ты убил его?

– Кажется, да, – выдавил Юй Хан. – Я ударил его прямо в шею.

– А госпожа Ли Синь и остальные? Что с ними?

– Думаю, они в порядке. Генерал успел остановить меня.

– Так вот почему тебе завязали глаза, – догадалась Иинг, и слёзы потекли по её щекам. – А Канг? Вы оставили его там?

– Я не знаю, любимая. Меня оглушили довольно быстро. К тому же я помню произошедшее урывками, как сон.

– Не вини его, – тихо сказала Сюэмэй. – Он не виноват. Если я правильно поняла, после того как Янь-Ло ударил в ответ, держать защиту стало некому, и их обнаружили. Но демон торопился, иначе он бы постарался понять, где находится, и заставил Юй Хана бежать за помощью. Вам несказанно повезло.

– Да что же это за везение такое? – плакала Иинг. От её всхлипываний проснулась Фэнь. Она подошла к ним, протирая глаза и пытаясь разобраться, что происходило в полумраке подвала.

– Иди ко мне, – сказала Сюэмэй и привлекла её к себе. – Это Юй Хан, не бойся.

– Почему он связан? – спросила Фэнь и чихнула. – Он пьян? И зачем ему завязали глаза?

– В него вселился демон, но ненадолго. Это на всякий случай.

– В меня тоже вселяется дух, но меня не связывают, потому что мой – добрый.

Дверь подвала распахнулась, и к ним спустилась мамаша Фанг, неся в руках большой поднос с мисками, полными еды.

– Хорошие новости, – сказала она, приседая и ставя его на пол. – Завтра утром мне велено явиться за ключами в канцелярию. Я купила для вас просторный дом неподалёку. Как он?

– Пришёл в себя, – ответила Сюэмэй.

– А твоя нога?

– Уже лучше. Спасибо вам за всё, госпожа.

– Потерпите ещё одну ночь, – сказала мамаша Фанг и протянула чашку Фэнь. – Выпей, девочка, это лекарство от госпожи Ли Синь. Она велела тебе выпить всё до последней капли.

Фэнь поморщилась, но послушно всё выпила.

– Горько, – пожаловалась она. Мамаша Фанг усмехнулась и протянула ей небольшое засахаренное райское яблоко на палочке. Потом посмотрела на Сюэмэй и наклонилась к ней.

– Генерал Сяо Цун – очень видный мужчина, – многозначительно сказала она девушке на ухо. – И очень благовоспитанный. Он, между прочим, спрашивал о тебе. Если твоей ноге лучше, может, ты принесёшь ему чаю? Он с остальными в моём кабинете.

Сюэмэй покраснела, но в темноте никто этого не увидел.

– Ну что вы такое говорите, госпожа? – смутилась она. – Нас того и гляди… – и она замолкла, чтобы не пугать Фэнь.

– Трудности сближают, – упрямо сказала мамаша Фанг. – Посмотри вон на них. Сидят в обнимку и хоть бы что. Это судьба, говорю тебе. Иди!

Сюэмэй вздохнула, поднялась и последовала за ней. Шум наверху не думал стихать, и девушку удивляло, как можно веселиться в такое время. Хотя если каждый день воспринимать как последний, то... Она не успела додумать эту мысль – мамаша Фанг вручила ей ещё один поднос, дорогой и очень красивый, для самых почётных гостей. На подносе стояли чашки, горячее рисовое вино и чай. Хозяйка салона открыла дверь своего кабинета, и Сюэмэй вошла. Сяо Цун встал при её появлении, а госпожа Ли Синь, сидевшая рядом, улыбнулась, разгадав манёвр мамаши Фанг. Кабинет был разделён на две части специальной ширмой в виде кусков разноцветного шёлка на деревянной раме, за которой спали монах и мальчик. Сюэмэй разлила чай, предложила генералу байцзю и собралась было уходить, но он остановил её.

– Останьтесь с нами, пожалуйста. За сегодняшний день я не видел ничего более красивого, чем вы, госпожа.

– Вы очень добры, господин, – сказала Сюэмэй и села рядом с ними.

– Интересно, как там чувствует себя наша киансуи? – сказала мамаша Фанг, глядя на госпожу Ли Синь. Та поняла намёк, и они вместе вышли из комнаты. Теперь и до генерала дошёл смысл происходящего. Он выпил чашку вина, закашлялся, наполнил ещё одну чашку и предложил её девушке. Через несколько минут кувшинчик был пуст.

– Юй Хан рассказал нам о произошедшем, – сказала Сюэмэй. Смущение покинуло её, она разрумянилась и осмелилась заговорить первой. Это был первый раз, когда они остались вдвоём, если не считать спящих за ширмой.

– Признаться, я хотел уже снести ему башку, но вовремя одумался, – сказал Сяо Цун. – Он двигался не так, как обычно, это сбило меня с толку. Вы слышали про дом, о котором говорила госпожа Фанг?

– Да. Но не уверена, найдём ли мы там спокойствие.

– Расскажите о себе, Сюэмэй. Мне очень хочется больше узнать о вас.

Девушка задумалась.

– История моей жизни – не самое увлекательное повествование. Разрешите, я сперва расскажу вам одну притчу, – и, не дожидаясь согласия генерала, начала:

«В одной далёкой стране рос чудесный цветок. Всякий, кто чувствовал его аромат, тут же забывал о всех своих напастях и волнениях, а если человек болел, то запах цветка мог излечить его. Один путешественник случайно оказался в этой стране, прослышал о цветке и захотел увидеть его, но местные жители оберегали тайну и не показывали дорогу к нему, а вместо этого только запутывали путешественника, указывая ему ложные направления. Но, видимо, этому человеку цветок был поистине необходим, он не оставлял своих попыток найти его, и после долгих приключений он наконец набрёл на поляну, где тот рос.

Аромат цветка подействовал на него не так, как на остальных. Вместо избавления от тревог этот человек вдруг обеспокоился, чтобы об этом цветке узнал каждый, кто жил в его родной стране, ведь там, откуда он прибыл, большинство людей были несчастны и жили тяжело. И тогда он сорвал цветок, спрятал его в потайном кармане и через некоторое время вернулся на родину. Каждому встречному он стал рассказывать про волшебный цветок и показывал его и давал понюхать, но сорванное растение завяло и растеряло свои чудесные свойства. Люди стали смеяться над ним и называть его шарлатаном и сумасшедшим, и этот человек совсем отчаялся, потому что никто не верил ему.

Наконец он понял, что тайна цветка может быть познана только лично, и всё, что он мог сделать, – это указать дорогу в далёкую страну и объяснить, как добраться до цветка. И его рассказы вызывали у людей раздражение и недоверие, но нашлись те, кто поверил ему, отправился в путь и исцелился благодаря цветку, который снова вырос на том же самом месте и вновь дарил людям утешение и покой. И каждый, кто возвращался, нёс другим весть о волшебном цветке, чтобы люди знали, где им искать своё счастье. Но большинство людей не верили в чудеса, и им было попросту лень бросать свои дела и отправляться навстречу неизведанному. Вскоре о цветке и этом человеке все позабыли, а подробное описание пути в далёкую страну, которое он оставил в назидание, воспринималось как сказка для маленьких и несмышлёных детей.

И однажды родился мальчик, жизнь которого была очень тяжела, и когда он случайно прочёл те записи, то понял, что это ровно то, что ему нужно больше всего, и он поверил в существование цветка всем сердцем. Спустя некоторое время он отправился в далёкий путь, и вскоре люди услышали новые истории о силе цветка и подробное описание, как до него добраться. И вот уже тысячу лет всё происходит по кругу: знание обновляется, забывается и снова обновляется. И так же, как и раньше, в него верят немногие, а желающих отправиться в путь ещё меньше».

Сюэмэй замолчала и покосилась на генерала, желая понять его реакцию. Сяо Цун заворожённо слушал её, не отрывая от девушки глаз, и если бы мамаша Фанг была бы рядом, она бы похлопала рассказчицу по плечу в знак одобрения. Вместо генерала из-за ширмы подал голос Ву Чжоу:

– Почему этот цветок рос так далеко? Почему его семена нельзя было посадить везде, чтобы каждый мог увидеть чудо?

– На самом деле он рос везде, где только была подходящая почва, – отозвалась Сюэмэй, не удивляясь неожиданному вопросу. – Просто люди не обращали на него никакого внимания, и им нужно было немало пройти, чтобы тайна цветка открылась им. Ведь для этого человек должен был полностью измениться, и только путь давал им такую возможность.

– Прекрас-сная история, – раздался в комнате новый голос. – Не хуже той, что принесла мне с-сорока на хвосте.

Дверь комнаты распахнулась, в неё вошёл богато одетый высокий шэцзин. За ним проследовали ещё двое в форме гвардейцев, направив заряженные арбалеты на присутствующих.

– Прошу проследовать за мной, – сказал он. – Остальные уже ждут вас снаружи, не зас-ставляйте их мёрзнуть. Ах да! Здание полностью окружено, с-сопротивление будет лишним и бесполезным.

Глава 12

– Смерть не страшна, – сказал Янь-Ло, – страшно умирать. А я сделаю всё, чтобы вы сполна вкусили этот страх. Аш-ш-ш.

– Они не слышат тебя, повелитель, – сказал старший жрец. – Я погрузил их в глубокий сон, чтобы они не смогли выкинуть очередной фокус. Не думал, что люди способны на такое.

– Не все. Только эти двое, – Янь-Ло указал на хранителей, которые вместе с остальными неподвижно лежали на каменном алтаре. – Реликвию вернули на место?

– Я распорядился отправить в лесной храм обычный ключ, а главный оставить здесь, чтобы оберегать его лично. Правильно ли я поступил, господин?

Янь-Ло кивнул. Ему не терпелось приступить к церемонии.

– Желаете ли вы поразвлечься с ними? – спросил жрец. – Я могу сделать так, чтобы они перестали узнавать друг друга и…

– Нет, – остановил его Янь-Ло, – я не желаю им позора. Только боль. Приступайте.

Жрец закрыл глаза, что-то неслышно забормотал, и люди, лежащие на алтаре, зашевелились. Шэцзин окружили их, но в этом не было большой необходимости – пленники были надёжно связаны, а сонный порошок, которым их пичкали по дороге, туманил разум и ослаблял тело.

– Мальчишку напоследок, – распорядился Янь-Ло. – Пусть сполна насладится мучениями своих друзей.

Он позволил послушникам облачить его в церемониальную мантию, потом принял из рук жреца древний обсидиановый кинжал и круглый металлический сосуд с крышкой. В зале царила тишина и глухой полумрак, факелы на стенах тускло освещали пространство, изредка шипя и потрескивая. Мейлин очнулась первой. Её специально положили на бок, чтобы первым, кого она увидела, был её муж.

– По-твоему, это остроумно? Или ты ожидаешь драмы? – хрипло спросила императрица, приподнимая голову и находя взглядом Янь-Ло. – Ты даже не мог убить меня открыто, демон. Тебе зачем-то понадобилось устраивать представление с нападением разбойников на мой экипаж. Чего же ты испугался? Народного гнева? А почему? Не потому ли, что знаешь, что трон империи не принадлежит тебе?

– В этом сосуде, – сказал Янь-Ло, не обращая внимания на её слова, – находятся личинки одного очень прожорливого насекомого, которое живёт только в моём мире. Стоит лишь мне надрезать твою нежную кожу и положить личинку на рану, она будет немедленно пожирать твою плоть, выделяя в кровь особый секрет. Знаешь, как он действует на людей? Сначала он заставит тебя испытать жгучую боль. Потом опьянение, и ты будешь весело смеяться, когда его собратья будут проникать внутрь тебя всё глубже и глубже. Затем эйфория сменится полным параличом, и ты превратишься в сосуд чистой боли. Сила твоих чувств удвоится, но ты не сможешь ни пошевелиться, ни закричать.

– И ты притащил нас всех сюда, чтобы скормить жукам? – Мейлин, хоть и побледнела от страха, всё же находила в себе силы говорить. – Ты просто безумен, Янь-Ло. Что движет тобой? У тебя есть всё: власть, богатство, сила. Чего ты хочешь от нас и нашего мира?

– Бесполезно его вопрошать, дорогая, – сказал император, который тоже пришёл в себя и осознавал происходящее. – Он же не человек. Ему чуждо сострадание. Мы для него лишь тени на экране театра.

– Он и сам тень, – сказала Фэнь, не открывая глаз. – Его время на исходе, и он знает это. Шэцзин убивают сотнями, чтобы продлить себе жизнь в нашем мире, но правда заключается в том, что с ростом тьмы укрепляется и свет, а их конец становится ближе. Ты ведь знаешь это, не так ли?

– Довольно, – сказал Янь-Ло, делая шаг вперёд, к алтарю. Его рука взметнулась в быстром движении, и на бедре Мейлин выступила кровь. Янь-Ло отложил нож, открыл сосуд и замер, глядя в него.

– Как странно, не правда ли? – сказала Сюэмэй. – В сосуде пусто. Где же твои страшные личинки?

– Заставь их замолчать! – сказал Янь-Ло старшему жрецу. – И как ты объяснишь это? – и он бросил ему под ноги пустой сосуд. Зал наполнился звоном металла.

– С кем ты говоришь, Янь-Ло? – спросил генерал Сяо Цун. – Ты же здесь совершенно один.

Янь-Ло огляделся по сторонам. Все его слуги бесследно исчезли. Он в одиночку стоял в пустом зале храма, перед широким жертвенным алтарём, на котором лежали люди. И они уже не были связаны.

– Эс се ту! Эс се то! – воскликнул Янь-Ло, закрывая глаза и воздевая руки. – Аш ша тах, аш шу эст. Имит мэр!

– В этих словах нет смысла, змей, – сказала госпожа Ли Синь, поднимаясь и садясь. – Это всего лишь детская считалочка. Ты что, забыл об этом?

– Смотри, что у меня есть, – сказал Юй Хан, показывая блестящий шар. – Ты и правда поверил, что снова завладел им?

Янь-Ло зарычал и бросился к нему, на ходу выставляя когти.

– А теперь ты споткнулся и упал, – засмеялась Иинг, и он действительно потерял равновесие, падая на холодные каменные плиты. – Старый, глупый Янь-Ло!

– Снова твои фокусы, старик? – спросил Янь-Ло, поднимаясь.

– Нет, – сказал монах, – мои. Посмотри назад.

Янь-Ло обернулся и увидел, что возле стены, у него за спиной, сидит Ву Чжоу, скрестив ноги в позе для медитаций. Его глаза были закрыты. Он медленно поднял руку, направил её на Янь-Ло, и повелитель демонов закричал, схватившись за голову.

– Свет сжигает тебя изнутри, – сказала Мейлин. Её нога удивительным образом зажила, она помогала своему мужу подняться.

– Ты больше не император, – сказал Дао-Цзун. – Твоё время здесь закончилось.

– Нет! – кричал Янь-Ло. – Нет! Будь ты проклят!

– Кто? – спросил Ву Чжоу, не открывая глаз. – На чью голову ты призываешь проклятья? Ведь ты и я – одно.

Алтарь с сидящими на нём людьми стал исчезать. Стены храма задрожали, их очертания стали нечёткими, будто в тумане, а потом они и вовсе исчезли. Вокруг были только горные вершины, редкие деревья, снег и тёмное ночное небо, покрытое ярким бисером звёзд. А потом исчезло и это. В пустом бесконечном пространстве Ву Чжоу снова ощутил чьё-то живое присутствие.

– Теперь ты понял? – услышал он бесплотный голос в своём сердце.

– Кажется, да, – отозвался мысленно мальчик. – Все они – это я?

Ответом ему была тишина. Ву Чжоу осознал далёкие проблески понимания, он почувствовал, как ответ постепенно проявляется в его уме, подобно камням на морском дне во время отлива. И ответ был настолько сложен и многомерен, что Ву Чжоу пришлось проявить терпение, чтобы осознать его целиком и постичь заложенный смысл.

– Проявленный мир – лишь тени на экране, отбрасываемые светом твоего сознания, – и Ву Чжоу постигал глубочайший смысл сказанного. – Лишь от тебя зависит, какой формы они будут. До тех пор, пока ты боишься их, они будут расти и пугать тебя.

– Но кто же тогда я? – спросил мальчик. – И кто есть другие люди? Неужели всё, что я вижу, – всего лишь иллюзия моего ума?

– Не твоего.

– Тогда чьего же?

– Моего. Я творю мир, думая о нём, и ты можешь стать сотворцом. Хочешь ли ты этого?

– Я не знаю, как это сделать.

– Истина твоего бытия откроется тебе постепенно, не сразу. Всё, что тебе нужно, – это быть в связи со мной.

– Но почему я?

– Потому что ты проявил свой свет и веришь в меня. Веришь, что всё по-настоящему. И это происходит.

– Но ведь слуги Янь-Ло схватили нас!

– Ещё нет. Уже нет. Возможно нет. Приведи события в движение. Измени узор судьбы.

На дворцовой стене ударил гонг, возвещая смену караула. Одни солдаты спускались вниз, предвкушая тепло казармы, другие поднимались им на смену. Двое закадычных друзей продолжали начатый от скуки спор.

– Ставлю юань, что ты врёшь! – говорил один, и из его рта шёл пар. – Стреляешь ты и впрямь недурно, но чтобы ночью, да ещё на расстоянии в полсотни бу… Пять юаней.

– Десять, если собью птицу на лету с одной стрелы.

– Пф-ф! Тогда уж сразу ставь свой дом и жену в придачу. И пса своего не забудь. А ещё… – стражник не договорил. Над его головой что-то промелькнуло и устремилось в сторону дворца. – Стреляй же, ну! – воскликнул он. Его приятель вскинул чо-ко-ну, проследил за птицей взглядом и выпустил стрелу. Маленький птичий силуэт, еле различимый в темноте, вдруг резко изменил траекторию полёта и устремился вниз, падая в снег недалеко от стены. Наступила тишина. Тот, кто начал спор, подошёл к краю и заглянул вниз. Мёртвая птица лежала в свете одного из фонарей, освещавших дорогу, ведущую к главным воротам.

– Тебе просто провезло, – проворчал стражник. – Эта старая сорока такая жирная, что в неё попал бы даже слепой.

– Десять юаней, – ухмыльнулся стрелок и протянул руку.

Глава 13

Драконов было семь. Один из них был запряжён в колесницу, другие бежали следом. Дорога пошла в гору, дракон замедлил бег, наклонил голову почти к самой земле и фыркал, когда снег попадал ему в нос. Ему было очень холодно, он устал и злился. Если бы не его седок, он бы лёг прямо на дороге и уснул. От холода слипались глаза и замедлялось сердце. Запахи становились приглушёнными, острый морозный воздух обжигал ноздри. Ему приказали остановиться, и он встал, тяжёло дыша, вдыхая запах своих собратьев. От них пахло спокойствием и усталостью, и это успокаивало.

Его седок пах иначе, сложнее. У него было много запахов, но один был сильнее прочих. Дракон понимал, что этот запах искусственный, ненастоящий и служит маскировкой. Это часто его сбивало с толку, поскольку запах не соответствовал движениям и жестам хозяина. Дракон видел, что его хозяин торопится и чего-то сильно боится, но страхом не пахло. Ящер заволновался, остальные тоже. Они стали топтаться на дороге и озираться по сторонам, высоко поднимая голову, чтобы понять, откуда могла исходить опасность.

Их хозяин спрыгнул с колесницы и издал звук, который означал «ждать». Он быстро пошёл дальше по дороге и вскоре скрылся за поворотом. Некоторое время они слышали звуки его шагов, потом подул ветер, и они стихли. Драконы остались одни. Они сбились в кучу, пытаясь хоть немного согреться теплом друг друга. Повинуясь инстинкту, каждый из них смотрел в разные стороны, чтобы вовремя увидеть опасность. Время шло, их хозяин не думал возвращаться. Им очень хотелось есть, но они не смели ослушаться приказа высшего по отношению к ним существа и оставались на месте.

Солнце этого мира, которое светило, но практически не грело, медленно двигалось по небу, описывая пологую дугу. Животные сжались ещё плотнее и замедлили дыхание, чтобы как можно меньше терять тепло. Ветер не собирался стихать, постепенно заметая дорогу и лежащих драконов мокрым снегом. Земля чуть слышно задрожала. Один из них приоткрыл глаза и уставился в сторону, откуда доносилась дрожь. Она постепенно усиливалась, и вскоре её почувствовали остальные. К вибрации присоединился шум множества копыт, на дорогу выскочил отряд вооружённых всадников. Увидев колесницу и грузные силуэты чешуйчатых тварей на дороге, командир со всей силы дёрнул поводья и что-то прокричал своим людям. Конь под ним поднялся на дыбы, едва не сбросив наездника, и остановился. Остальные последовали его примеру.

Один из драконов поднялся, принюхался и зашипел. Его чешуя приподнялась и превратилась в короткие острые колючки. Почувствовав опасность, его сородичи стали подниматься следом и тоже шипеть. Командир приказал отряду развернуться и отойти на безопасное расстояние, а сам в сопровождении нескольких всадников остался. По его команде они вскинули арбалеты, и в сторону драконов по навесной траектории полетели стрелы с особыми наконечниками. Первая стрела перелетела животных и взорвалась на дороге позади них. Раздался грохот, многократно усиленный эхом ущелья. Три другие стрелы взорвались прямо среди драконов, опрокинув волной колесницу и убив одного. Оставшиеся пришли в ярость и, обезумев, помчались на всадников, постепенно набирая ход.

Командир отряда хладнокровно приказал дать ещё один залп, и очередное чудовище завертелось на дороге в агонии, окрашивая снег красным. Двое других были ранены и сильно оглушены. Они остановились, одно из них через несколько секунд рухнуло на землю, второе медленно пошло обратно, мотая головой из стороны в сторону. Трое оставшихся неслись прямо на всадников. Когда между ними осталось не больше сотни бу, командир приказал отступать, и воины помчались прочь, в сторону своих. Отряд расступился, пропуская их, а другие стрелки немедленно дали новый залп. Сразу два десятка разрывных стрел поднялись в воздух, и он задрожал от множества взрывов. Кони ржали от испуга и норовили сбросить своих седоков, стаи птиц, поднятые шумом, кружились над ущельем и голосили. Над дорогой поднимался густой серый дым. Когда он рассеялся, люди увидели неподвижных чудовищ и завопили от радости.

Несколько всадников, вооружённых длинными копьями, выехали вперёд, внимательно оглядывая драконов, чтобы добить выживших. Уцелел только тот, который был оглушён. Когда солдаты приблизились к нему, они увидели, что от взрыва ящер лишился глаз. Он продолжал трясти головой, но, когда люди подъехали ближе, учуял их, ощетинился и медленно пошёл вперёд, опустив голову.

– Шея! – крикнул командир. – Спереди!

Один из солдат проскакал мимо дракона и на полном ходу вогнал ему в горло копьё, второй был не столь удачлив и попал в спину, не нанеся чудовищу ни царапины. Всадники принялись кружиться вокруг дракона, пытаясь изловчиться и достать незащищённый участок его шеи копьями. И только когда командир вогнал в него несколько обычных стрел, ящер упал и издох в луже своей крови, хлеставшей из рассечённого горла.

– Путь чист, – сказал офицер. – Доложите генералу, что мы выследили яогуай.

Сяо Цун внимательно выслушал донесение, кивнул и отпустил гонца. Его небольшой походный шатёр ходил ходуном под порывами сильного ветра. Госпожа Ли Синь поплотнее закуталась в шубу.

– Я же говорила, что узнаю это место, – сказала она. – Храм здесь. Наверняка тот, кто ехал в колеснице, сейчас там.

– Тогда выступаем немедленно.

– Не так быстро. Жрецы шэцзин сведущи в тёмной магии. Нас могут ожидать ловушки. Я бы предложила организовать разведку и постоянное наблюдение за дорогой.

– И упустить момент неожиданности? – генерал нахмурился и скрестил руки на груди.

– О какой неожиданности идёт речь, если тот грохот, что подняли ваши люди, докатился даже сюда? У вас не так много сил, чтобы рисковать ими попусту.

Сяо Цун открыл рот, чтобы возразить ей, но за шатром снова послышался голос:

– Донесение господину генералу от офицера Мо!

– Входите.

Полог откинулся, в палатку, наклонившись, прошёл очередной гонец и вытянулся в струнку при виде военачальника.

– Господин генерал, мы проследовали вверх по дороге, ведущей вдоль ущелья. Она обрывается пропастью, но на другом краю видны древние развалины храма. Над пропастью натянуты канаты. Скорее всего, к ним крепят верёвочный мост, который потом убирают.

– Кто-нибудь выходил из пещеры?

– Нет, господин, но мы установили наблюдение за входом.

– Я еду с вами. Госпожа, останьтесь, пожалуйста, здесь.

– Ну уж нет, – сказала Ли Синь. – Мой первый муж был военным, и я питаю симпатию к военному делу и дисциплине. К тому же здесь скучно, а там вашим людям понадобится моя помощь, даже не сомневайтесь.

Генерал только хмыкнул и вышел из палатки вслед за гонцом. Он и не надеялся, что ему удастся отговорить её.

– Возвращайте остальные отряды, – сказал он своему адъютанту, забираясь на коня. – Мы нашли то, что искали.

Глава 14

– Он так и не приходит в сознание, – сказала Сюэмэй. – Сколько уже времени прошло? Мы похоронили Канга, госпожа Ли Синь и господин генерал уехали искать храм, – она стала загибать пальцы, – получается, ровно три недели.

Монах протирал Ву Чжоу влажным полотенцем. Вместе с девушкой они осторожно перевернули его на живот и протёрли спину. Мальчик был очень худ, бледен и практически не дышал. Если бы не слабый, еле различимый пульс, можно было бы подумать, что он мёртв.

– Я слышал о таком, – сказал старик. – Один странствующий монах рассказывал, как он был в Бхарате и видел такое. Этих людей там называют йогинами, и они проделывают со своим телом поразительные вещи.

– Разве Ву Чжоу – йогин?

– Этому я его не учил.

– Когда я рассказывала генералу притчу, я слышала его голос из-за ширмы. Он задал мне вопрос. А потом оказалась, что он так и не пришёл в сознание с того момента, как господин Сяо Цун принёс его из дворцового храма на руках. Разве это не удивительно?

– Удивительно. И моё сердце подсказывает мне, что с мальчиком будет всё хорошо, – сказал монах. – Он как гусеница, которая превращается в бабочку: умирает, чтобы заново возродиться. Хотел бы я знать, что он сейчас видит.

– И я.

Они вернулись в общий зал и обнаружили Мейлин, стоящую у окна. Она обернулась на звук их шагов, и её глаза были полны слёз, которые императрица поспешила утереть.

– Простите, госпожа, – сказал монах. – Мы не хотели помешать вам.

– Пустяки, – отозвалась та, – я прекрасно понимаю, что нахожусь не во дворце. Я сильно скучаю по своей дочери и беспокоюсь за неё. Сначала я даже обрадовалась, что так вышло с её замужеством. Надеялась, что она будет подальше от Янь-Ло, но потом до меня дошли эти ужасные слухи про Гао Цзисина. И я даже не могу написать ей письмо, понимаете? – она помолчала. – А ещё у нас закончился уголь, и я отправила Юй Хана купить его. Иинг тут же увязалась вслед за ним. Год назад в это время на деревьях появлялись первые листья. А сейчас…

Они жили в доме, который был куплен на имя мамаши Фанг. Раньше он принадлежал богатому торговцу, который уехал из города вместе с семьёй, опасаясь подданных нового императора. Дом был просторный и располагался недалеко от городской площади, благодаря чему они были в курсе всех городских новостей и объявлений. Новости были безрадостные. Еда дорожала с каждым днём, многих товаров было попросту не сыскать. Люди продолжали пропадать, императорский дворец превратился в зловещий символ всех текущих бед. Война на севере продолжалась, и никто не знал, когда она закончится.

– Мальчик всё ещё спит?

– Да, госпожа.

– Как странно. Я слышала о людях, которые после серьёзных травм не приходили в себя и лежали неподвижно годами. Мне кажется, это точно такой же случай, учитывая ваш рассказ о произошедшем в храме. Хорошо бы, конечно, показать мальчика дворцовому лекарю, господину Широнгу. Он просто волшебник.

Сюэмэй и монах переглянулись.

– Мы полагаем, госпожа, что его болезнь иного рода, – сказал монах. – Что стоит подождать, и она пройдёт сама собой.

– А если он не сохранит рассудок?

– Мы не можем ничего знать наверняка.

– А вот сейчас вы заговорили прямо как Широнг, – усмехнулась Мейлин. – Знаете, я тут подумала… У нас практически нет денег, а жить становится всё дороже. Мне кажется, нам нужно обратиться к кому-нибудь из дворца. Нет-нет, не подумайте, что я сошла с ума, – поспешила добавить она, видя изумление на лицах своих собеседников. – Что если Сюэмэй снимет чары Янь-Ло, например, с Миншенга? Ведь тогда же мы сможем ему доверять?

– Это очень опасно, госпожа. Мне кажется, Миншенг из тех людей, которые могут предать и без всяких чар. Просто испугавшись за свою жизнь. К тому же я не уверена, что могу проделывать такое по желанию.

– Но почему?

– Потому что мы – люди Дао, киансуи, – вмешался монах, – а это значит, что оно часто говорит нам, что делать, и даёт для этого силы. Без его помощи мы просто обычные слабые люди.

– Это правда? – спросила Мейлин Сюэмэй. – Я думала ты – колдунья или что-то вроде того.

– Нет, госпожа. Мастер Лиу учил меня отнюдь не колдовству.

– Как жаль, что все мои вещи пропали тогда, по время нападения. Многие из них можно было бы дорого продать.

– Зато мы живы. Как ваша спина, госпожа?

– Гораздо лучше. Но кажется, я попросту поглупела от безделья, сидя здесь, раз мне приходят в голову такие планы. Хочется весны и просто пройтись по городу вдоль набережной. Там очень красиво, когда расцветает дикая слива.

– О да! – подхватила Сюэмэй. – Нежно-розовые лепестки и снег – невероятное сочетание.

– Это правда, – сказал монах. – Меня всегда это поражало. Как жаль, что в этом году праздник весны откладывается.

– А небо постоянно серое. Мне кажется, я не видела яркого солнца целую вечность.

– Это из-за Янь-Ло. Его присутствие в городе сгущает тьму и плохо влияет на погоду.

Во дворе послышались звуки шагов и голоса. Юй Хан и Иинг вернулись и громко топали на террасе, стряхивая снег с обуви.

– Мы вернулись с пустыми руками, – сказал Юй Хан, показываясь на пороге. – Говорят, баржи с углём не появлялись уже неделю, а городские запасы продают втридорога. У нас попросту не хватило денег.

– А ещё мы видели шэцзин, – сказала Иинг. – Они охраняют склады на пристани, чтобы не допустить грабежей.

Мейлин нахмурилась при её появлении. Она не любила Иинг и не скрывала этого. Чтобы не злить её, девушка старалась не попадаться императрице на глаза лишний раз и не петь в её присутствии. К счастью, дом был настолько большой, что места хватало всем, и жильцы большую часть времени не видели друг друга без особой на то необходимости.

– Значит, очень скоро мы попросту замёрзнем, – подвела итоги Мейлин, – если раньше не умрём с голоду. Нам срочно нужен какой-то план.

– Я могу снова попросить мамашу Фанг, – нерешительно произнесла Сюэмэй.

– Это исключено. Она и так слишком много для нас сделала.

– Я могу поступить на службу, – сказал Юй Хан. – Завтра же пойду искать работу.

– Хорошую работу без связей не найти. Боюсь, тебе предложат записаться рекрутом для северной кампании или матросом. Нет, я думаю, нам нужно обратиться к моим родственникам. Не хочешь ли ты снова поработать гонцом и отвезти письмо моей сестре в Дуньян?

– Разумеется, госпожа, – склонил голову Юй-Хан.

– Надёжно ли это? – засомневался монах.

– Я просто напишу ей, что жива, но не могу открыть своё местонахождение. Попрошу, чтобы дала денег в долг.

– Но как он покинет город без документов? – спросила Сюэмэй. – Его же схватят на выезде.

– У меня же осталась моя грамота с печатью Гао Цзисина, – сказал Юй Хан. – В ней моё описание, так что всё должно получиться.

Во время разговора никто не обратил внимание на Фэнь, которая тихонько вошла в комнату, некоторое время стояла, прислушиваясь к взрослым, потом улучила момент и подошла к Сюэмэй, прошептав ей что-то на ухо.

– Это правда? – удивилась девушка. – Она так и сказала?

Фэнь кивнула. Остальные замолчали и посмотрели на девочку.

– Слушайте, – сказала Сюэмэй, – Фэнь, похоже, научилась слышать голос госпожи Сюли, и она сказала ей, что сумка с деньгами императора пребывает в целости и сохранности в каком-то старом колодце. Кто-нибудь понимает, о чём речь?

– Не может быть! – воскликнул монах. – Я был уверен, что Вэнь Цай присвоил её. Друзья, но ведь это совершенно всё меняет. Если мы вернём её, то не будем нуждаться очень долгое время.

– Деньги императора? – переспросила Мейлин. – Моего мужа?

– Я должен вам кое в чём признаться, киансуи, – улыбнулся монах.

Глава 15

В чём-то генерал был прав, эффект неожиданности терять было нельзя. Когда они с офицером Мо прибыли к разобранному верёвочному мосту, двое их наблюдателей бесследно пропали, а третий сошёл с ума. Он сидел прямо на снегу, его взгляд бесцельно блуждал по сторонам. Солдат никого не узнавал, а человеческая речь больше не давалась ему. Генерал заглянул в пропасть и увидел далеко внизу два крошечных тёмных силуэта, хорошо различимых на заснеженной поверхности.

– Колдовство, – сказал офицер Мо и сплюнул.

– Нам лучше уйти отсюда, – сказала госпожа Ли Синь. – Я чувствую здесь густую тьму. Если пробудем здесь час или больше, разделим судьбу этих несчастных.

Они спустились вниз по дороге так, чтобы их не было видно из развалин, и принялись совещаться.

– Нам нужно как-то перебраться на ту сторону, – сказал генерал. – Яогуай разобрали мост, но канаты остались. Если раздобыть нужные материалы, его можно восстановить. Правда, пока мы будем его чинить, мы будем на виду, и горстка шэцзин без труда остановит нас на противоположном краю, когда мы начнём перебираться поодиночке. Может, к храму ведёт другой путь?

– Совершенно точно нет, господин генерал, – уверенно сказал офицер. – Мои люди осмотрели местность. А нельзя ли вместо лобовой атаки просто взять их в осаду? Змееголовые также нуждаются в еде и рано или поздно сдадутся.

– Мы не знаем, сколько времени это займёт, – сказала Ли Синь. – К тому же шэцзин, как выяснилось, умеют переговариваться на расстоянии и могут вызвать подмогу, и тогда мы будем окружены. Также нам неизвестно, сколько припасов у них внутри. Может, им хватит на год. Нет, нам нужно достать их оттуда, и чем раньше, тем лучше. Это ослабит Янь-Ло в столице, и мы попробуем нанести ему новый удар.

Люди замолчали в задумчивости. Холодный ветер нещадно хлестал их, заставляя отворачиваться и прятать лицо и ладони. Внизу, в долине, виднелись яркие точки костров – в отряде готовили пищу и сооружали навесы от ветра и снега.

– Если срубить пару деревьев подходящей длины и прибить к ним доски, можно перебросить один конец на ту сторону, – сказал Мо.

– Там добрых полсотни бу, – возразила Ли Синь. – Во всём Китае не сыскать деревьев такой высоты.

– Да, действительно… Тогда, может, найти добровольцев, чтобы они перебрались по канатам на тот край? И сдерживали бы шэцзин, пока не переберутся остальные?

– Я думал об этом, – сказал Сяо Цун. – Но висеть над пропастью вниз головой и каждую секунду ожидать стрелу в бок… Не думаю, что мы найдём достаточно охотников на это дело. Вот бы перелететь туда.

– В Цзинцзяне были смельчаки, которые мастерили огромных воздушных змеев и поднимались на них высоко в небо, – сказала Ли Синь. – Правда, когда один грохнулся вниз, а у второго оборвалась верёвка и его унесло в море, желающих поубавилось. Да и где мы здесь найдём нужные материалы?

– Предлагаю вернуться в лагерь, – сказал генерал, внимательно наблюдавший за ней. – Вы сильно замёрзли, госпожа, и чашка горячего чая сейчас будет уместней. Наш военный совет можно продолжить там, в долине.

– Пожалуй, вы правы. Я чувствую, что у меня замёрзли даже мысли. Ничего путного не идёт в голову.

– И не придёт, – пробормотал вслух Ву Чжоу далеко от них. Задремавший монах, дежуривший у его постели, встрепенулся и прислушался.

– Ву Чжоу, – тихо сказал он, глядя на бессознательного мальчика, – ты что-то сказал? Или мне приснилось?

– Бурное течение, – вдруг снова сказал мальчик, не отрывая глаз. – Огонь на холме, цапля в круге, молния в небе, слепящее солнце. Мост не нужен.

– Какой мост, о чём ты? – заволновался монах. Сюэмэй услышала голоса и вошла к ним в комнату.

– У вас всё в порядке, мастер? С кем вы говорили?

Монах молча указал на неподвижного Ву Чжоу.

– Он снова произносит названия символов. И говорит про какой-то мост.

– Бурное течение, – снова заговорил мальчик себе под нос, – огонь на холме, цапля в круге, молния в небе, слепящее солнце. Время пришло.

– Шар, – догадалась Сюэмэй. – Кажется, он говорит нам нужную последовательность знаков.

– Бурное течение… – снова заговорил мальчик, но на этот раз всё тише и тише. Слов уже было не разобрать, но по движению его губ можно было понять, что он повторяет одно и то же. Монах молча встал и отправился в соседнюю комнату, где в специально сделанном тайнике под досками пола они прятали артефакт.

Госпожа Ли Синь окоченевшими руками принимала чашку с горячим чаем, как вдруг в горах что-то громыхнуло, да так, что земля вздрогнула под ними, как при сильном землетрясении, и чай пролился ей на шубу. Навес, под которым они стояли, накренился и рухнул, а когда они выбрались из-под плотной ткани, с неба просыпался свистящий дождь из каменных осколков, многие из которых были размером с человеческую голову. Поднялась суматоха, лошади запаниковали и разбежались по округе. Генерал схватил щит и поднял его над головой, укрывая себя и госпожу Ли Синь от падающих камней. Когда всё стихло, он вскочил на первого попавшегося коня и помчался обратно, к верёвочному мосту.

Моста не было. Впрочем, как не было остатков древнего сооружения и всего противоположного края, который от страшного и загадочного взрыва осыпался вниз, обнажая гигантские сколы на поверхности горы. Повсюду валялись маленькие и большие валуны, словно на морском берегу. Генерал соскочил с коня и снова приблизился к краю обрыва, осторожно переступая скользкие камни. Если в пещере и скрывался храм шэцзин, то отныне никто из живущих не смог бы попасть в него. В императорском дворце Янь-Ло вздрогнул в своём кресле. Острое чувство беззащитности овладело им, он сосредоточился и обнаружил, что защитное поле вокруг него исчезло, как исчезли символы тех, кто поддерживал барьер всё это время. С минуту он пытался понять, что произошло, а когда понял, зашипел в бессильной ярости.

Глава 16

– Что произошло? – спросила Мейлин. – У тебя загадочный вид, Сюэмэй. О чём ты задумалась?

– Иногда лучше рассказать притчу, чем ответить прямо, госпожа. Особенно когда я становлюсь свидетелем событий, которым у меня нет объяснения.

– С удовольствием послушаю её, но потом обязательно расскажи, что случилось.

«В одной далёкой стране, – начала девушка, – жили люди, которые могли повелевать погодой. Они вызывали бури, если враги пытались высадиться с моря, дождь – если вдруг случалась засуха, и даже землетрясения, когда их правители ссорились друг с другом. Через некоторое время их страна пришла в упадок, поскольку они потеряли мудрость и использовали свою силу для низких целей. В конце концов один из них разбудил древний вулкан, и тот взорвался, неся разрушения и смерть. Масса пепла, который он выбросил в небо, была настолько огромной, что она закрыла солнце на несколько лет, и наступил величайший голод, из-за которого погибло множество людей, животных и птиц.

Прошли сотни лет, земля постепенно восстановилась, и один учёный случайно обнаружил древний город, который прекрасно сохранился под слоем окаменевшего пепла. Он обнаружил древнюю библиотеку, в которой хранились свитки с незнакомыми письменами, и этот человек посвятил остаток своей жизни расшифровке древнего языка, чтобы проникнуть в тайну тех, кто когда-то жил здесь. Ему это удалось, и он понял причины гибели страны, а ещё понял, как управлять погодой и другими природными явлениями. Человеку хватило мудрости осознать, что знание, которое открылось ему, необычайно опасно и лучше его уничтожить, прежде чем оно попадёт в злые руки.

У этого человека был ученик, молодой человек, с виду очень скромный и трудолюбивый, но в душе мечтающий о великой силе и власти. Случайно прознав об открытии своего учителя, он поспешил завладеть древней тайной, и однажды, когда старый учёный уснул, твёрдо намереваясь утром уничтожить библиотеку, молодой человек коварно убил его во сне, а сам завладел письменами и спешно покинул это место. Вскоре слух о человеке, который мог призывать молнии и управлять приливами, разнёсся по всему миру. Угрожая правителям стран немыслимыми бедствиями и демонстрируя свои способности, он требовал признать его могущество и склониться перед ним.

Постепенно он стал сходить с ума от постоянного страха, что к нему подошлют наёмных убийц или отравят. Он рано состарился, жил совершенно один, у него не было ни семьи, ни друзей. Он был очень богат, но деньги не приносили ему счастья, ведь он боялся даже выйти на улицу и жил в отдалённом замке, вдали от всех городов и людей. Однажды мимо его жилища проходил один путник. Он очень устал, проголодался и искал ночлег, поскольку приближалась холодная ночь. Увидев одинокий замок и свет в его окнах, он постучался в ворота.

– Кого там принесло на ночь глядя? – услышал путник сварливый старческий голос.

– Я всего лишь прохожий, добрый господин, – отозвался он. – Уже поздно, и я прошу лишь ужина и ночлега.

– Убирайся вон! – сказали ему с той стороны ворот. – Наверняка ты – самый обычный жулик, из тех, которые вечно слоняются вокруг в поисках наживы. Убирайся, не то я сделаю так, что тебе на голову прольётся холодный ливень.

– Неужели ты тот самый могущественный чародей, о котором идёт людская молва. Вот уж не подумал, что когда-нибудь встречу тебя!

– Ты слышал обо мне? – голос стал мягче, смотровое окошко в воротах приоткрылось, и на путника уставилась пара недоверчивых глаз из-под густых нависающих бровей. – И что же ты знаешь обо мне?

– О, много всего. Хотя, сказать по правде, многие из этих историй настолько невероятны, что больше похожи на досужие выдумки.

– Например?

– Например, что ты, почтенный, можешь вызвать ураган посреди бела дня или остановить реку.

– Разумеется, могу! – сказал старик. – Для меня это проще простого.

– Тогда, может, ты впустишь меня и поведаешь о своём могуществе, чтобы я завтра продолжил путь и говорил каждому, что видел тебя и убедился в твоих чудесных способностях?

– Заходи же, – сказал старик, открывая ворота. – Слуг у меня нет, поэтому на тёплый приём и заботу не рассчитывай. Ешь то, что найдёшь на кухне, а спать ложись в сарае на сене.

– Премного благодарен вам, господин, – поклонился путник и вошёл во двор замка. – Однако, при такой известности, живёте вы одиноко.

– Это не имеет никакого значения, – отозвался хозяин замка. – Рассказывай лучше, что говорят обо мне люди.

– Люди говорят, что ты – старый сумасшедший колдун и давно потерял человеческий облик. А ещё они говорят, что ты не сделал ни одного доброго дела и ни разу не употребил своих великих способностей на благо людей. Когда ты умрёшь, дорогу сюда постараются побыстрее забыть, как, впрочем, и тебя самого.

– Да как ты смеешь! – вскричал старик. – Я впустил тебя на ночлег, а ты!

– Я всего лишь правдиво ответил на твой вопрос, мой добрый господин, – улыбаясь, сказал путник. – Что бы ты ещё хотел узнать о себе?

Старик не ответил. Он пришёл в ярость, затопал ногами и принялся произносить загадочные слова на незнакомом языке, размахивая при этом руками. Над двором замка стали сгущаться и темнеть тучи, послышались раскаты грома, с неба полило. Старик говорил всё громче и громче, перекрикивая шум дождя, пока наконец сверху, звонко протрещав, не ударила молния. Но вместо гостя она попала прямо в хозяина, испепелив его за секунду. И как только это случилось, тучи расступились и проявился солнечный закат, а ливень прекратился. Путник постоял немного, оглядывая горстку пепла, вышел из замка и отправился далее, не желая ни минуты оставаться здесь.

Впоследствии случилось ровно так, как он предсказывал: замок постепенно пришёл в упадок и разрушился, дорогу к нему забыли, а о его хозяине больше никто не вспоминал. Тайна управления погодой была утеряна навсегда».

Сюэмэй замолчала и отпила чай. Мейлин раздумывала над услышанным.

– Значит ли это, – спросила она девушку, – что тот, кто обладает невероятным могуществом, всегда падёт под его тяжестью?

– Да, если его могущество сильно превосходит добропорядочность обладателя. Не желая распорядиться своими возможностями на благо мира, такой человек создаёт сильную дисгармонию, а великое Дао любит равновесие. И тогда появится тот, кто его восстановит, и совершенно неважно, понимает он это или нет.

– Ты обещала мне рассказать, что случилось, – напомнила Мейлин.

– Ну да, – сказала Сюэмэй, – я обещала. Похоже, наш Ву Чжоу – тот самый путник, который остановит колдуна и разрушит его чары. Великое Дао выбрало его своим орудием, и с каждым днём проявляется через него всё сильнее и сильнее. И мне интересно только одно: он просто тот, кто оказался в нужном месте и в нужное время, или был рождён специально для этой цели? Но тогда окажется, что всё предопределено, и даже наш текущий разговор, который мы ведём, был прописан в Небесной Скрижали.

– Но как ты поняла это?

– Он только что очнулся, встал, как ни в чём не бывало, оделся и отправился во дворец.

– Как во дворец? – опешила Мейлин. – Вы что, сошли с ума отпускать больного мальчишку на улицу? Да он просто бредит и не контролирует себя, а ты, вместо того чтобы задержать его, морочишь мне голову своими сказками!

– Вовсе нет, госпожа, – сказала Сюэмэй. – Разумеется, мы с мастером хотели остановить его, но, видите ли, Ву Чжоу не вышел из дома, как все обычные люди. Он в буквальном смысле исчез. Растворился в воздухе и рассеялся как дым.

Глава 17

Ву Чжоу парил у подножия трона. Янь-Ло сделал вид, будто не удивился его появлению. Он махнул рукой, приказывая охране покинуть зал.

– Оставьте нас, – сказал он спокойно, и ни одна нотка в голосе не выдала его волнения. – Нам нужно кое-что обсудить с этим молодым человеком.

Мальчик открыл глаза и посмотрел на него.

– Зачем ты делаешь вид, что не боишься меня? – спросил он. – Тебе негде черпать силу, Янь-Ло. Все твои жрецы и их послушники мертвы. У тебя остались только воины, но и те уязвимы для моего света.

– Стало быть, – вкрадчиво начал лже-император, – мы не будем договариваться? А что если я предложу тебе вернуть настоящего императора? Разве тебе безразлична судьба твоего отца?

– Настоящий император умер, – сказал Ву Чжоу. – Я видел его смерть в одной из твоих темниц. Он умер от болезней и безнадёжности. К тому же обмен бы не состоялся, ибо все порталы в Ю-Ду уничтожены и тебе некуда деваться отсюда.

– Ты блефуешь! Людям не под силу уничтожить древние храмы шэцзин!

Мальчик опустился на пол и достал из заплечной сумки тяжёлый шар, положив его на пол перед собой.

– Я постиг тайну главного ключа, Янь-Ло. Оказывается, с помощью него можно отдать приказ остальным ключам уничтожить себя.

– С-с-с, – оскалил острые зубы повелитель тьмы. – Ты врёшь!

– Тогда почему ты перестал чувствовать защитный барьер?

– Что же ты хочешь? – после недолгой паузы спросил Янь-Ло, прощупывая мальчика магически, пытаясь понять, насколько он уязвим.

– Я хочу сказать, что твоё время в нашем мире вышло, старый змей. Ты и так причинил немало вреда своими деяниями. Ты стравил сопредельные царства, благодаря тебе империю ожидает страшный голод, в восточных портах началась чума, а горный север сотрясается от частых землетрясений. На твоей совести десятки тысяч убитых и сотни замученных до смерти ради твоих тёмных ритуалов.

– Ты что, вздумал судить меня? – Янь-Ло тянул время, пытаясь понять слабое место своего собеседника. Он постепенно сгущал тьму, окутывая Ву Чжоу в её плотный кокон, пытаясь лишить его равновесия. Ву Чжоу только рассмеялся.

– Посмотри на меня, – сказал он. Янь-Ло закрыл глаза, вышел в пространство символов и знаков и чуть не ослеп от яркого сияния, заполнившего всё его сознание и заставившего его покачнуться на троне. Мальчик был чистым светом. Атаковать его магически было бы самоубийством. Тогда Янь-Ло встал с трона и пошёл навстречу Ву Чжоу. Под плотным халатом он всегда держал при себе чо-ко-ну с отравленными стрелами. Вытащить арбалет, взвести пружину и выстрелить было делом нескольких секунд.

– Смотри, – сказал Ву Чжоу, и Янь-Ло увидел бесчисленные варианты событий: в одном из них он убивает мальчика, но тот оживает, в другом стрелы проходят сквозь него, в третьем арбалет заклинивает, в четвёртом… Все варианты не несли ему победы.

– Неужели ты так и не понял, кто перед тобой? – губы Ву Чжоу не шевелились, но его тихий голос раздавался со всех сторон. – Не понял, что мне пришлось лично прийти за тобой?

– Небесный Император! – поражённо воскликнул Янь-Ло, отступая и опуская арбалет. – Я думал, тебе нет дела до своего творения. У тебя же тысячи миров.

– Если меня хорошо попросить, то я приду на помощь. А если просят люди, которые посвятили свою жизнь служению мне, я не могу им отказать.

– А если попрошу я? – спросил Янь-Ло. – Кто для тебя я?

– Такое же творение, как и все прочие. Узри истину, дитя.

И Ву Чжоу увидел себя в дворцовом парке, а перед ним лежали камни. Множество камней разных размеров, форм и цветов. На каждом камне был изображён иероглиф. Камни ожили и превратились в людей, которых он знал или хоть раз видел в своей жизни. Он посмотрел на свою ладонь и увидел, что она была чешуйчатой, а пальцы заканчивались острыми когтями.

– Ты обретаешь форму, – сказал голос, – но она включает в себя множество малых. Пока ты считаешь одни из них хорошими, а другие плохими, в тебе не будет единства. Только приняв все формы, ты объединишь их и станешь императором самого себя. Понимаешь меня?

– Нет, – сказал Ву Чжоу.

– Нет, – сказал Янь-Ло.

– Нет, – сказала госпожа Ли Синь.

– Нет, – сказали генерал и все остальные, включая Фэнь и госпожу Сюли.

– А теперь?

Камни закружились перед ним, образуя воронку, подобно ураганной. Они кружились всё быстрее, и вскоре мальчик обнаружил себя стоящим внутри шара из блестящего металла, на поверхности которого были знакомые ему символы.

– Бурное течение, – сказал он, указывая на один из символов, и видел мастера Лиу. – Огонь на холме, – показывал он на другой и видел Сяо Цуна. Гребень в волосах означал Мейлин, молнией в небе была госпожа Ли Синь, а цаплей в круге был сам Янь-Ло.

– Ты познал и пережил каждый, – продолжал голос. – Пришло время соединить их воедино и осуществить таинство метаморфозы. Готов ли ты?

– Да, – сказал Ву Чжоу.

– Тогда умри!

Три стрелы вонзились в него одна за другой, Янь-Ло стрелял практически в упор. Ву Чжоу покачнулся и упал на спину. Боль и жжение охватили его изнутри, он хотел закричать, но яд быстро распространялся по телу, и дыхание не давалось ему. Ужас и отчаяние охватили его. Он понял, что это – настоящий конец и всё, что окружало его ранее, сейчас исчезнет навсегда.

– Помоги же мне! – воззвал он мысленно. – Не оставляй меня, прошу!

Глава 18

Ву Чжоу пребывал в великой бесформенности, ощущая себя гусеницей в твёрдом коконе, которая растворяет сама себя, чтобы преобразиться. Боль исчезла, телесные чувства тоже, но он понимал и осознавал происходящее. Ву Чжоу видел бесчисленные нити своих судеб, и многие были похожи и переплетались между собой. Он видел, какой выбор стоит за каждой линией и какой позволяет перейти с одной на другую. Он видел конец и начало своей жизни, всех её вариантов, и они проносились в его уме так быстро, как проносится яркий утренний сон, стоит лишь проснуться.

И он проснулся.

– Что это у тебя? – спросила Лю-Вэй, подходя сзади, но её появление не было неожиданным для Ву Чжоу, ведь Лю-Вэй также была частью его и он любил её, как и все прочие свои проявления.

– Вот, возьми, – сказал Ву Чжоу, протягивая ей самый красивый камень причудливой расцветки, который он сжимал в кулаке. – Это я нашёл для тебя.

– Правда? – смущённо удивилась Лю-Вей. – Какой же он красивый.

– Ты очень похожа на свою маму в этом платье.

– Конечно, – сказала Лю-Вэй. – Ведь, когда я вырасту, я тоже буду императрицей.

– Несомненно, – сказал Ву Чжоу. Он обернулся и помахал рукой Тао, который внимательно следил за ними из-за дерева, а после пошёл прочь в сторону дворцового храма. Старый монах сметал во дворе немногочисленные листья, которые ветер принёс ночью. Увидев Ву Чжоу, старик выпрямился и опёрся на метлу.

– Я завершил цикл, шифу, – сказал мальчик и поклонился своему учителю. – Мастер Лиу дал замечательное представление. Очень поучительное.

– Да, он знает толк в своём деле, – усмехнулся монах. – Отнеси-ка листья в мусорную яму, пожалуйста. Когда они высохнут, мы сожжём их.

– Опять ты здесь? – подбирая полы своего белого ханьфу из тончайшего шёлка, по лестничным ступеням к ним поднималась красивая молодая женщина. – Я обыскала весь парк в поисках тебя. Почему ты никогда не говоришь заранее, куда идёшь? Отец хочет видеть тебя, поспешим.

– Простите, шифу, – смущённо сказал мальчик, держа в руках охапку листьев и не зная, что с ней делать.

– Иди, иди, – махнул тот рукой. – Придёшь позже. В твоём возрасте маму стоит послушаться. Брось их здесь.

Ву Чжоу взял свою мать за руку, и они вместе стали спускаться вниз. В беседке его ждал Дао-Цзун – император Чу.

– Оставь нас, любимая, – сказал он своей старшей жене. – Нам предстоит мужской разговор.

Когда её стройная фигура скрылась за густой листвой, император приветливо посмотрел на Ву Чжоу и положил ему руку на плечо.

– Ты догадываешься, зачем я позвал тебя, сын?

– Нет, отец.

– Из всех моих законных наследников ты – самый достойный, Ву Чжоу, и я хочу, чтобы ты по праву занял моё место и продолжил династию. Тебе следует готовить себя к новой роли. Она потребует от тебя больших внутренних перемен. Готов ли ты к ним? Желаешь ли ты власти?

– Нет, отец, – ответил Ву Чжоу. – Я просто принимаю это как свою судьбу и подчиняюсь, как пловец подчиняется бурному течению.

– Хороший ответ, – одобрил император. – Когда-то примерно так же я ответил своему отцу. Быть императором и отвечать за всю империю – отнюдь не развлечение, а тяжёлый ежедневный труд без праздников и выходных. Можно сказать, что это проклятие, но люди почему-то думают, что быть императором – это великая свобода и возможность делать всё, что захочешь.

– У меня нет иллюзий в отношении своих будущих обязанностей, – сказал Ву Чжоу. – Я внимательно наблюдал, как ты ведёшь дела, отец, и обращаешься с людьми. Это великое мастерство, и я надеюсь когда-нибудь постичь его. А ещё я читал историю нашей династии, и она не похожа на весёлую сказку со счастливым концом.

– Это верно, – сказал Дао-Цзун. – На юге начинается большая война, и одному Небесному Императору известно, чем она закончится для нас. Я намерен взять тебя с собой, чтобы ты познакомился с тяготами походной жизни и увидел солдатский быт изнутри. Это закалит тебя. У тебя появятся новые учителя, которые научат тебя искусству войны и самообороне. Ты познаешь тонкости тактики и стратегии, а твоё тело станет сильным и быстрым от тренировок. Скоро во дворец прибудет один из моих самых преданных военачальников – генерал Сяо Цун. Он станет твоим наставником, а начальник моей охраны, господин Хао, будет учить тебя фехтованию и стрельбе из лука начиная с завтрашнего дня. Основы боевого искусства ты уже постиг, пора перейти на новый уровень.

– Да, отец, – почтительно склонился Ву Чжоу.

– Тогда ступай к себе, – сказал император. – Я искренне верю в тебя и в то, что ты сможешь принять свою новую судьбу. Нужный выбор сделан.

Глава 19

– Красиво же, да? Ну скажи?

Сюэмэй восторженно разглядывала нежно-розовые лепестки, усыпавшие ветви дикой сливы. Снег всё ещё лежал на их поверхности, но солнце с каждым днём светило всё ярче, красиво отражаясь от снежинок, отчего они переливались, как бриллианты в дорогом украшении. Лёд на реке Хуай пришёл в движение, весна сменяла долгую зиму.

– Я скучаю по Ву Чжоу, – сказала Фэнь, натягивая капюшон и беря Сюэмэй за руку. Тут и там участки земли были обнажены, сквозь них проглядывала прошлогодняя трава и корни деревьев. Они пошли вдоль набережной и вскоре поравнялись с местом, где когда-то стоял театр теней мастера Лиу, но теперь остов сгоревшего здания напоминал больной зуб среди здоровых.

– Я тоже, – сказала Сюэмэй, задумчиво глядя на пожарище. – Я тоже.

– А когда приедет бабушка Ли Синь?

– Смотри не назови её так, – засмеялась Сюэмэй, – а то она превратит тебя в лягушку или воробья.

– Я бы хотела побыть воробьём, – мечтательно сказала Фэнь. – Не надо часами выводить эти дурацкие иероглифы и заучивать имена прежних правителей. Знай себе перелетай с места на место и чирикай.

– Зимой многие воробьи умирают от холода и голода, – сказала Сюэмэй. – А ты живёшь в тёплом дворце и ни в чём не нуждаешься.

– Сейчас ты, как моя мама, скажешь, что я должна быть благодарна.

– Нет, не скажу. Хотя, знаешь, есть те, кому мы с тобой должны быть очень благодарны, – она протянула руку и сорвала два бутона с дерева. Один вставила в волосы Фэнь, другой бросила в воду и теперь смотрела, как бурное течение ожившей Хуай уносит его в сторону моста.

– Почему никто не рассказывает мне, что случилось с Ву Чжоу? – спросила Фэнь. – Почему все делают вид, что с ним как будто ничего не случилось? Он же умер, да?

– Говорят, смерть – это новое начало, – загадочно ответила Сюэмэй. – Но ты права. Мы не говорим, поскольку сами толком не знаем, что произошло во дворце в тот день. Зато Янь-Ло больше нет и других шэцзин тоже, а это значит, что мы снова будем жить как раньше. Ну или почти.

– Госпожа Сюли тоже куда-то пропала. Она больше не говорит ни со мной, ни через меня. Она тоже умерла?

– Я думаю, что она наконец освободилась от проклятья. Или Ву Чжоу её освободил. А уж кто и за что проклял госпожу Сюли, мы вряд ли когда-нибудь узнаем.

– А это правда, что ты и господин генерал поженитесь? – вдруг спросила Фэнь.

– С чего ты взяла? – покраснела Сюэмэй. – Кто тебе это рассказал?

– Никто, – сказала Фэнь, – я сама догадалась.

– Много ты понимаешь.

– Я всё понимаю! Если бы Ву Чжоу был с нами, мы бы тоже поженились. Он мне сам об этом говорил.

– Ох, – сказала Сюэмэй, – пойдём-ка домой, дорогая моя. Не хватало тебе снова заболеть.

Заключение

– В начале повести ты умерла, – сказал Ву Чжоу своей маме, – но ты успела дать мне возможность появиться на свет. Был ли в этом твой выбор?

– Не нужно играть со своими читателями, сынок, – сказала Сюли. – Когда рассказчик рассказывает историю, он должен быть незаметен. Иначе ты лишаешь текст той самой магии, благодаря которой люди читают книги.

– Но разве читатель не понимает, что автор всё выдумывает от начала до конца?

– В этом и заключается мастерство писателя – творить произведение так, чтобы герои оживали на его страницах. Заставить читателя поверить в них и сопереживать.

– Но получилось ли это у меня?

– Какая разница, что я отвечу. Что изменится, если я скажу «нет»?

– Я постараюсь улучшить свою работу.

– А если «да»?

– Я не поверю тебе и буду искать ошибки сам.

– Тогда перечитай текст снова и найди их. И помни, что ошибки бывают не только орфографические или грамматические. Бывают ошибки стиля, подачи и структуры. Ломаный ритм, неестественность и логические нестыковки – всё это делает текст слабым и безжизненным.

– А кто пишет про нас сейчас?

– Тот же, кто и всегда. У всего в мире есть только один автор, и это не человек, хотя пишет он руками людей. Так он играет и забавляет нас, и в этом нет ничего дурного.

– И кто же это, мама?

– На страницах этой книги мы называли его Дао, Небесный Император, и часто упоминали бесконечное пространство, говоря о нём. Таким, как мы, никогда не постичь его истину полностью, хотя её часть может быть открыта тем, кто жаждет узнать её.

– Но что есть истина? Это конечное знание или некая тайна?

– Это понимание, как обстоят дела на самом деле. Когда люди слышат такое, им кажется, что мир покрыт как бы пеленой и нужно её снять, чтобы узнать правду. Но истина не совсем такова. Никакой пелены нет, а есть лишь экран, на который мы отбрасываем тени своих мыслей и убеждений, принимая их за реальность. Видеть мир и прежде всего самих себя такими, какие мы есть, – вот величайшая истина, которая может быть доступна человеку.

– Эти слова я слышал много раз, от разных людей, но никто из них не объясняет, как самому познать то, о чём они говорят.

– Возможно, они и сами не знают этого. Есть люди, которые собирают красивые, по их мнению, фразы, как сорока собирает блестящие камушки и копит их в своём гнезде. Другие птицы восхищаются ею, но сорока не станет мудрее, даже если соберёт все камни мира. Только переживание истины на своём личном опыте приблизит человека к её более глубокому пониманию.

– А можно ли написать такую книгу, которая будет давать опыт переживания такой истины? Или хотя бы её вкус?

– Разумеется, можно. Она будет следующей.

Конец

10.09.2025 – 03.12.2025